Глава 45

Сначала подозревали эпидемию. Однако после того случая больше никто не погибал. Затем предположили отравление. Ведь стоило кому-то прикоснуться к следам на месте происшествия во время расследования, как их руки начинали некротизироваться, словно от сильнейшего яда.

Но сколько бы ученые и лекари ни исследовали место трагедии, подобного яда не существовало нигде в этом мире. Его состав не поддавался никакому анализу. Оставалась лишь ужасающая картина, больше похожая на последствия проклятия. Люди были уверены, что виновны зверолюди, а зверолюди считали виновными людей.

— Я сразу понял, что так и будет, как только начали без разбора пускать в свои земли зверей неизвестного происхождения! Наверняка кто-то из них.

— Скорее всего, специально тайно выращивали невероятно сильного зверочеловека. Видимо, планировали поднять мятеж, но попались на собственной хитрости.

— Кто бы ни был преступник, виновата во всем семья Валькирисен.

Так говорили люди Терранолии. Жители Аниманолии же утверждали, что Валькирисен незаконно проводили эксперименты над людьми, создавая мощное живое оружие. Конечно, большинство таких слухов — лишь пропаганда обеих сторон, чтобы оправдать начало войны.

«Однако вполне возможно, что преступник действительно был один».

Если бы все они погибли от яда Карона. Ведь его яд мог убивать без следа и людей, и зверолюдей, и животных, и растения. Элоди никогда не бывала в Валькирисен в те времена, и не видела последствий резни собственными глазами. Но то, что она читала в газетах, полностью совпадало с тем, как выглядел отравленный ядом Карона дворец Серенити. А третий юный господин семьи умер ровно через пять лет, точно совпадая по времени с той резней. Если преступник действительно Карон, то возможны два варианта.

«Либо яд Карона с каждым годом становился все сильнее и в итоге вышел из-под контроля, случайно вызвав массовую гибель, а затем убив и его самого».

Либо…

«Карон получил приказ от семьи Василиск и устроил резню в Валькирисен. Подготовив почву для полного уничтожения семьи, он инсценировал собственную смерть и исчез».

В первом случае он явная жертва. Во втором — явный преступник.

«Головная боль какая-то».

Но мысли склонялись ко второму варианту. Почему третий юный лорд так явно дистанцируется от своей семьи и жителей Валькирисен? Потому что они все равно умрут, и род обречен на уничтожение? Конечно, он еще ребенок, и даже если верен второй вариант, то малючик просто выполнял приказы своей семьи. Однако… В результате тех событий погибли не только люди из владений Валькирисен.

«После того, как мирный договор был нарушен, сколько людей погибло в войне…»

Но это лишь предположения и гипотезы. Эти события еще не произошли, а Карон пока что лишь девятилетний ребенок, не совершивший ничего плохого. Какой бы из вариантов ни был верным, помочь ему научиться контролировать яд выгодно в любом случае.

«Если верен первый вариант, то позже можно будет его убедить и заручиться поддержкой».

Если же второй — пока он еще ребенок, нужно попытаться переманить на свою сторону. Но если мальчик уже окончательно связан с семьей Василиск, то ничего не поделаешь. Придется считать его врагом.

Элоди почему-то не могла выбросить мальчика из головы, но… Все же она пришла к холодному и рациональному выводу.

* * *

Карон внезапно открыл глаза. Оказывается, он потерял сознание. Наверное, из-за того, что слишком резко двигался, будучи и без того в ужасном состоянии. Хотя для него ситуация вполне привычная.

— …Не больно.

«Почему не больно?» — пробормотал мальчик, ощупывая себя от груди до живота. Он еще не должен был адаптироваться к изменившемуся яду, но боль уже исчезла. Мальчик задумался, почему восстановление идет быстрее, чем ожидалось, и вдруг вспомнил, что наследница семьи Рэтсон заходила в его комнату.

«Сон?»

Он рассеянно посмотрел на кончики своих пальцев.

«Нет, не сон».

Определенно, было горячо. Совсем другая теплота, не похожая на жгучее ощущение, вызываемое болью. Тепло живого человека, впервые коснувшегося его. Даже среди мучений, когда внутренности будто плавились от все усиливающегося яда, он ясно почувствовал то прикосновение.

«Ах».

И без того бледное лицо Карона стало еще белее. Та малышка прикоснулась к нему, когда он не мог контролировать яд. Прикоснулась голыми руками. Она не могла остаться в живых. В таком состоянии люди умирали, просто дыша одним воздухом с ним в одном помещении! О чем она вообще думала, когда дотронулась до него!..

Но тут Карон вспомнил. Ту малышку, которую встретил в саду. Ту, что неуклюже последовала за ним, когда он попытался пройти мимо, и протянула ему охапку цветов.

— Тут есть змея. Апасна. Если гаспадина укусит, тагда это разсуй или ластолки и плилоси к ланке. (Тут есть змея. Опасно. Если господина укусит, тогда это разжуй или растолки и приложи к ранке.)

Она даже не знала, кто перед ней. Просто дала ему цветы, которые якобы помогают от яда змей. Та малышка именно такая. Она могла сорвать лечебные травы для совершенно незнакомого человека, просто потому, что рядом могли быть змеи. И ведь сила Рэтсона — исцеление.

«Неужели…»

Неужели она, ничего не зная, просто взяла его за руку, чтобы облегчить боль? От этой мысли Карону казалось, что он окончательно сойдет с ума. Ведь в таком случае он собственными руками убил ребенка, который просто хотел ему помочь. Неужели это реальность? Она была такой маленькой и хрупкой, что казалось, могла растаять, как снег, стоит только коснуться. И именно такое беспомощное существо пришло сюда…

«Но тела… нет».

Мальчик спустился с кровати и тщательно осмотрел пол. Он искал труп, который, вероятно, почернел от его яда. Проверил даже под кроватью, но не нашел никаких следов.

«Неужели смогла убежать?»

Такое вообще возможно? Это казалось абсурдом, но все же… Если тела нет, значит, возможно, она жива.

«Да, если она Рэтсон, то может быть…»

И в этот момент Карон наступил на осколок стекла и тихо вскрикнул:

— А.

Несмотря на глубокий порез, его реакция была лишь такой. Он равнодушно смотрел, как черная кровь впитывается в ковер.

Ш-ш-ш-ш–

Ткань, к которой прикоснулась кровь, начала быстро растворяться. Глупо надеяться. Ковер за считанные секунды превратился в лохмотья. Каждая капля крови прожигала ткань насквозь, оставляя черные следы даже на полу. Мальчик вновь осознал реальность: никто не мог выжить после встречи с таким чудовищем.

«Возможно, тело лежит в коридоре».

Может, ребенок и выбрался из комнаты, но по пути наверняка умер от отравления. У Карона есть основания так думать. Когда был младше, он лично встречал Верховного Жреца Рэтсона. Даже тот жрец с трудом справлялся с ядом Карона. Если избранник Бога не мог выдержать этот яд, то кто вообще способен? К тому же яд в теле становился все сильнее день ото дня. Он бесчисленное количество раз разъедал тело, ждал, пока оно восстановится, и снова разъедал. Карон не собирался питать бессмысленную надежду, что ребенок выжил просто потому, что в нем течет кровь Рэтсона.

«Нужно будет похоронить».

Он не знал, осталось ли еще место в подвале, но нельзя оставлять отравленное тело снаружи. Карон прижал раненую ногу к ковру, пытаясь остановить кровотечение, и задумался. Ребенок, несомненно, не предполагал, что его убьет тот, кому он хотел помочь. Ни он сам, ни его родители не могли даже представить такого.

— …

В конце концов, он убил даже божественного посланника. Что теперь будет, если единственный наследник мертв?

«В итоге, Рэтсон…»

Карон закрыл лицо ладонями.

Кто-то наверняка обрадуется.

Кто-то похвалит его, сказав, что он поступил правильно.

Кто-то, возможно, даже скажет, что он истинный потомок Василиска.

Карон просто хотел умереть.