Глава 37

— Если заставишь Сэру влюбиться в себя, никогда не площу тебя!

— Хм, простите, но я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

Эдмунд лишь растерянно моргал, глядя на ребенка, который, взъерошив шерстку, грозно предупреждал его. Несмотря на резкий и даже угрожающий взгляд, глаза ребенка были невероятно добрыми и невинными.

«Ух…»

Посмотрев в эти глаза, Эдмунд вдруг осознал, что зря изводит невиновного человека. Элоди, заметив его взгляд, смутилась и невольно сделала шаг назад.

— Элоди, нельзя так обращаться с человеком, который пришел нам помочь, — сказала Сэра, притягивая Элоди к себе и тихо вздохнув. — Я знаю, что молодой господин совершенен во всех отношениях, но можешь не волноваться: я точно в него не влюблюсь.

Эдмунд, которого отвергли, даже не дав ему шанса признаться, сидел тихо и не знал, как на это реагировать. Судя по тому, как он нервно перебирал рукоять меча, ему хотелось поскорее избавиться от этой неловкой ситуации и заняться тренировкой. Хотя в карете сбежать некуда.

«…Похоже, они друг другу даже на мышиный хвостик не интересны».

Элоди и раньше это подозревала, но теперь убедилась окончательно. Она перестала без причины злиться на Эдмунда и расслабилась в объятиях Сэры.

— Слюсай, я кое сто хатю спласить. (Слушай, я кое-что хочу спросить.)

— Да, конечно, спрашивайте.

— …Пасему ты такой доблый? (…Почему ты такой добрый?)

— Я? — Эдмунд удивленно вскинул брови, словно услышал совершенно неожиданный вопрос. Затем, слегка смущенно прищурившись, улыбнулся. — Я вовсе не такой уж добрый.

Даже ответ у него идеальный. Обычно по-настоящему добрые люди так погружены в самоанализ, что даже не осознают своей доброты.

— Ты носись с собой семечки подсолнуха? — вдруг спросила Элоди, словно просто к слову пришлось. Ей вдруг стало любопытно, носит ли он их с собой сейчас, как это было в прошлой жизни.

— Вам рассказали слуги? — удивился Эдмунд, недоумевая, откуда она это знает. Элоди только пожала плечами с невинным видом, не давая ответа. — Сейчас у меня их нет с собой.

— Почему?

— Вообще-то я носил их, потому что думал о вас, леди Рэтсон.

— Обо мне?

Элоди была поражена. Она не подозревала, что это хоть как-то связано с ней. Она думала, что у него просто странная привычка кормить мышей.

— Почему? Потому что я дочь Велховного Жлеца, а ты не смог меня найти?

Возможно, он чувствовал вину за то, что не выполнил поручение, доверенное его семье. Ответственный Эдмунд вполне мог бы так поступить.

— Нет. Скорее… потому что вы были ребенком.

— …

— Я не мог вас узнать, но надеялся, что хотя бы вы не будете голодать в незнакомых землях.

Вот почему он кормил каждого встреченного полевого мышонка целыми горами семечек подсолнуха. Какой же он глупец. Если не смог найти ребенка так долго, надо было смириться с мыслью, что тот, скорее всего, уже мертв. Нужно было сказать себе, что сделал все возможное, и забыть, сбросив с себя груз ответственности.

— Я очень рад, что вы в безопасности.

Элоди на мгновение замерла. Именно эти слова Эдмунд сказал ей при первой встрече. Но сейчас они прозвучали совершенно иначе. Эдмунд наклонился, чтобы встретиться взглядом с ребенком, и вместо семечек достал из кармана красиво упакованное печенье.

— Может, это поможет вам простить меня?

Элоди раскрыла пакет, который он ей протянул, и увидела печенье, щедро украшенное орехами. Она подняла глаза и увидела легкую улыбку Эдмунда.

— …Не улыбайся.

— Простите?

«Хватит уже улыбаться. Так и привязаться недолго».

«Почему он такой добрый?»

Если бы Элоди была обычным ребенком, она бы в этот самый момент влюбилась в него и сделала бы его своей первой любовью. К счастью, сейчас все ее сердце уже принадлежало Сэре, и никто другой не мог вызвать у нее особых чувств.

«Неужели он со всеми себя так ведет?» — подумала Элоди с легким раздражением. Тогда, учитывая полное отсутствие самосознания, даже если его приговорят к пожизненному заключению, ему нечего будет возразить. Элоди прищурилась и внимательно посмотрела на Эдмунда.

— Печенье вам не по вкусу? — Эдмунд пробормотал с серьезным видом: — Может, стоило все-таки подготовить семечки подсолнуха?

«Ах, этот простодушный парень…»

Именно в этот момент вмешалась Сэра, до сих пор молча наблюдавшая за ситуацией.

— Молодой господин, я вам, конечно, сто раз благодарна за то, что вы так великодушно согласились сопровождать меня по личному делу…

Взгляд девушки стал необычайно острым.

— Но не могли бы вы перестать заигрывать с Элоди?

«Эй, Сэра, какие еще заигрывания?»

«Этот простодушный парень просто родился с таким грешным характером, что без всяких задних мыслей проявляет дружелюбие ко всем подряд…»

— …Я ничего такого не делал.

Однако Эдмунд почему-то отвел взгляд, словно человек, которому есть что скрывать. Подождите-ка. Когда его предупреждали, чтобы он не заставлял Сэру влюбляться в себя, он смотрел с совершенно непонимающим видом. Сейчас же его реакция была совершенно иной. Сэра, видимо, тоже подметила и тут же нахмурилась еще сильнее, собираясь что-то сказать, но…

— Кажется, мы прибыли.

…момент был упущен — экипаж уже остановился перед особняком Блувудов.

— Я пойду первым и пока займусь ими. Вам не стоит торопиться, выходите, когда будет удобно.

Экипаж слегка качнулся, и Эдмунд, распахнув дверь, легко выпрыгнул наружу и мгновенно исчез. Сэра, выглядевшая крайне раздраженной, гневно смотрела вслед удаляющемуся юноше. Затем она повернулась к Элоди и строго наказала:

— Ты была права. Он крайне опасный и грешный человек.

— Э-э…

— Нельзя идти за ним, даже если предложит печенье. И не встречайся с ним наедине, поняла?

Вот это уже полное обращение как с похитителем детей.

«Вообще-то, мне казалось, что я должна была держать Эдмунда подальше от Сэры».

«Почему же теперь Сэра сама начала с подозрением относиться к Эдмунду?»

Элоди совершенно не понимала, как так получилось.

* * *

«Я сомневалась, можно ли идти всего втроем, без рыцарского сопровождения…»

Однако тревоги оказались совершенно напрасными. Когда Сэра и Элоди вошли в особняк, все уже было полностью разрешено. Внутри здания везде валялись потерявшие сознание рыцари. Казалось, будто здесь только что пронесся ураган.

— С-Сэрафина!

Как только граф Блувуд увидел Сэру, он попытался резко вскочить, но Эдмунд удержал его на месте, прижав плечо всего одним пальцем.

— Я не разрешал двигаться.

— Угх…

Граф Блувуд стоял на коленях, не в силах пошевелиться. Он дрожал от ярости и унижения, не способный даже сопротивляться.

— Ты пришла не спасать меня? Как ты можешь так поступать с собственным отцом!

И, судя по всему, он совершенно не понимал, что происходит.

«Наверное, потому что мы появились внезапно».

Они ведь не предупреждали семью Блувуд о своем визите заранее. Да и какой смысл предупреждать тех, кто вместо раскаяния будет только искать пути для побега?

«Хотя я и не думала, что он настолько не поймет ситуацию…»

Даже графиня и дочери, очевидно участвовавшие в издевательствах над Сэрой, молча сидели, понимая серьезность ситуации.

Граф Блувуд же продолжал умолять:

— Это ведь не так, да, Сэрафина? Ты всегда была послушной и хорошей дочерью. Ты ведь ушла от нас только для того, чтобы просить о снисхождении?

«Ого…»

Элоди потеряла дар речи. Даже восхищение вызывало то, насколько этот человек был эгоистичен и умел интерпретировать все исключительно в свою пользу.

«А раньше упорно называл ее служанкой, отрицая, что она его дочь».

Теперь же, когда ситуация стала для него опасной, без всякого стыда настаивает на дочернем долге. Похоже, он родился лишенным самых базовых человеческих качеств.

Сэра опустила Элоди на пол и подошла ближе к графу Блувуду.

— Снисхождение?

Она усмехнулась.

— Хм, я действительно собиралась оказать вам снисхождение.

— Я так и знал!.. Но тогда почему молодой господин обращается со мной, словно я преступник? Быстрее объясни ему, что это недоразумение!

— Я ведь уже оказала вам снисхождение, когда предотвратила полное уничтожение вашего рода. Что это, по-вашему, если не снисхождение?

— …Что?