Глава 36

Сэра использовала слово «поддержка», а не «защита». Это означало, что ей не нужно, чтобы кто-то вместо нее проходил по трудному пути, который для нее предстоит. Это означало, что ей не нужно, чтобы кто-то заранее защищал ее от всех жизненных невзгод. Это означало лишь просьбу оказать минимальную поддержку. Элоди с запозданием осознала смысл решительных слов девушки.

«Я слишком старалась опекать Сэру».

«Благодаря тому, что я изменила будущее, она уже так повзрослела».

Осознание вызвало в душе Элоди легкую грусть. Но если последствия ее вмешательства в будущее таковы, то она готова была бы принять их снова и снова, даже если бы пришлось отказаться от принца.

Сэра склонила голову и продолжила:

— И еще, пожалуйста, позвольте мне остаться здесь до тех пор, пока я не получу влияние в доме Блувуд. Обещаю не доставлять вам никаких неудобств и обязательно верну этот долг, когда стану графиней Блувуд.

Вероятно, эти слова оказались для герцога Валькирисена неожиданными. Он пристально посмотрел на Сэру и коротко вздохнул.

— Вот оно как. И такой вариант был возможен, значит.

— Это допустимо?

— Старческая голова не могла придумать ничего лучше помолвки, так что прости меня.

— Пр-простите меня, пожалуйста.

— Хм, не совсем понимаю, за что ты извиняешься.

«Разве он не намекал, что я посмела отвергнуть его внука?» — подумала Сэра, смущенно подняв голову и неловко почесав щеку. Несмотря на то, что она сама отказалась от возможности породниться с семьей Валькирисен, сам герцог, казалось, нисколько не был этим обеспокоен.

— Что ж, я собирался полностью уничтожить Блувуд по просьбе семьи Рэтсон, так что даже не подумал об этом варианте.

По просьбе семьи Рэтсон? Сэра посмотрела вниз на Элоди. И тут же вспомнила о владении, столь очаровательном, что это могло плохо сказаться на ее сердце. А также вспомнила жреца Рэтсона и его супругу, родителей Элоди, которых чуть было не забрала себе в карман, забыв, кто они такие.

— Ум, мои мама с папой и плавда сделали такой заплос.

Элоди, понимающая язык мышей, прекрасно знала, что означал вынесенный дому Блувуд приговор «пи-пи». Именно поэтому Элоди, как и Айзен, даже не рассматривала возможность использовать семью Блувуд. Ведь этк семья и так обречена исчезнуть.

— Ун-уничтожение всего рода? — переспросила Сэра.

И только ли уничтожение?.. Элоди решила воспользоваться правом молчания, чтобы сохранить светлый образ семьи Рэтсон.

— Ну, как бы там ни было, раз уж это твое желание, значит, и желание этой малышки тоже. Думаю, семья Рэтсон проявит снисходительность.

— Но… Разве это правильно? Ведь Элоди пришлось пережить такое…

Сэра замолчала и крепче прижала к себе Элоди.

«Ох, о чем она только беспокоится…»

Элоди всегда была такой. Она хотела, чтобы Сэра видела только хорошее и прекрасное, чтобы ее берегли и ценили.

«Все трудности и боль я возьму на себя».

Но, вспомнив прошлую жизнь, Элоди вдруг поняла: ведь Сэра тогда хотела отправиться добровольцем на войну в качестве медика. Она ведь не просто так внезапно решила стать врачом. Не просто так в разгар войны заявила о таком наивном желании.

Война затянулась. Бесчисленное множество людей бессмысленно погибало. Сэра хотела хоть что-нибудь сделать, но, будучи необразованной, могла предложить лишь добровольную помощь.

— Сэрафина, неужели ты думаешь, что рыцари, ежедневно размахивающие мечами и залитые кровью, оставят в покое такую прекрасную девушку, как ты?

— Ч-что вы такое говорите! Я же невеста принца! Я просто хочу исполнить свой долг как член королевской семьи. Прямо сейчас множество людей умирает, не получив своевременного лечения…

— Но ты еще и простолюдинка без поддержки. Думаешь, я отпущу тебя туда, где мужчины будут смотреть на тебя грязными взглядами? Я даю тебе защиту и роскошь, так почему ты вечно недовольна?

— …

Теперь Элоди понимала, что причиной грусти Сэры был не только роман принца на стороне. Если Сэра не хотела защиты… Если она стремилась стать лучше, хотя для Элоди она и так уже была совершенством… Элоди была готова поддержать ее.

— Сэра, делай все, что хочешь.

Только сейчас Элоди сама поняла, чего на самом деле желала Сэра.

Айзен тоже добавил, словно не понимая, в чем тут вообще проблема:

— Если род окончательно падет, то и Блувуд просто сдастся и будет ждать смерти.

Наоборот, если давить ровно настолько, чтобы человек едва мог дышать, это даст ему еще более тщетную надежду. А затем, когда ребенок, которого они не считали даже членом семьи и презирали, отнимет у них последнее, что осталось от рода… Разве месть не будет прекрасной? Для всех них.

— Чем дольше человек лелеет бесполезную надежду, тем сильнее будет отчаяние, когда все рухнет.

Дом Рэтсонов определенно предпочел бы такой вариант. Айзен быстро принял решение. Элоди, которая тоже была с этим согласна, удовлетворенно улыбнулась и кивнула головой.

«Моя Сэра действительно гений!»

«Как она только придумала такой блестящий план, чтобы одновременно обрести власть и отомстить?»

«К тому же, это ее законное право от рождения, так что не придется унижаться и просить милости у других».

— Неплохо. Я поддержу тебя.

— Спасибо вам!

Сэра радостно сжала кулаки, впервые почувствовав, что наконец-то чего-то добилась. Айзен слегка усмехнулся, глядя на Сэру и Элоди, которые обнимались и кружились от радости.

— Если подумать, мой внук наверняка отказался бы от фиктивной помолвки. Он ведь в таких вопросах совершенно несгибаемый парень.

— Отказался бы? Как он мог отвергнуть нашу Сэру!..

— Но в конце концов все равно сделал бы лучший выбор для юной леди Блувуд. Он ведь такой человек.

Старик равнодушно проговорил, громко поставил печать на утвержденные документы и добавил:

— Идите вместе. Верни свое настоящее имя. Если объясните обстоятельства, он наверняка поможет вам даже без просьбы.

* * *

«Такой человек…»

Элоди сразу поняла, о ком говорил Айзен, даже без дополнительных пояснений. Эдмунд Валькирисен. Юный наследник Валькирисенов. Человек, которому суждено в будущем стать герцогом, посвятить жизнь миру человечества и героически погибнуть. Юноша, способный в любой момент склониться перед слабым.

«Его доброта к Сэре тоже была лишь проявлением его врожденной благородной натуры».

Он всегда был чист и прямолинеен. Не то что личных чувств, казалось, у него вообще не было особого интереса к противоположному полу. Даже спустя пятнадцать лет Элоди не слышала, чтобы он когда-либо женился. Впрочем, неудивительно, учитывая, что после смерти дедушки разразилась война, и ему явно было не до того. Хотя в то время хватало и тех, кто не отказывался от брака даже накануне отправки на войну.

«А вот принц тем временем, даже посреди войны, был слишком занят своими любовными интрижками».

От одной мысли снова вскипала злость. Пусть простой народ гибнет сколько угодно — для благородных членов королевской семьи это чуждые проблемы. Когда Сэра умоляла позволить ей отправиться на фронт в качестве добровольца-медика, принц чуть ли не впал в истерику.

— Принцесса хочет якшаться с какими-то солдатскими отбросами неизвестного происхождения?

Он что, вообще не понимает значение слова «добровольчество»? Как вообще можно было так извратить ее намерения? Даже сейчас, вспоминая, Элоди чувствовала стыд за королевскую семью. По сравнению с ним Эдмунд… нет, сравнивать их вообще было бы грубостью. Его единственный недостаток — чрезмерная идеальность.

— Почему вы так смотрите?

Волосы цвета черного дерева, струящиеся и блестящие при каждом движении головы. Глаза, словно вобравшие в себя золотистый свет рассвета. Кожа прозрачная и светлая, мерцающая на солнце, будто покрытая измельченными драгоценными камнями. Четко очерченные черты лица, выразительные глаза и длинные ресницы придавали ему тонкую, изысканную красоту, контрастирующую с его строгой внешностью. Если поставить рядом с ним принца, тот выглядел бы совершенно заурядным и невыразительным.

«И к тому же он высокий и прекрасно сложен».

Ему всего пятнадцать, но он уже обладал стройным и подтянутым телом. Даже если попытаться найти недостаток, его просто нет. Мало того, что красивый и добрый, так еще и характер и личность безупречны?

— Плосто ходячее плеступление…

— Что?