Глава 31

— Эй, погоди!.. Я же сейчас без оружия!..

— Сам виноват, что заявился сюда в таком беззащитном виде! На что рассчитывал, придя без меча?

— Ты что, сюда на свидание пришел, в тренировочный зал?

— А, совсем забыл, как же лев может держать меч? Ну-ка быстро выпускай когти!

Судя по тому, что он занял пост командира, его навыки должны были быть незаурядными. Однако Леопард, застигнутый врасплох и численно подавленный в безоружном состоянии, быстро оказался в обороне. Когда вскоре он упал на землю, волки начали безжалостно его избивать.

— Вы с ума сошли?! Это же мятеж!..

— Ха, зверь смеет дерзить человеку?

А члены отряда Золотого Ордена, наблюдавшие, как их командир и по совместительству любовник позорно избивается, не только не вмешались, но и начали громко смеяться, показывая на Леопарда пальцами.

— Пф-а-ха-ха-ха!

Да уж, настоящий собачий балаган. Хотя собак здесь как раз и нет. Элоди, не желая больше узнавать о беспорядочной личной жизни Леопарда, потянула за край одежды Хаульфа.

— Посто пиведи всех этих воков. (Просто приведи всех этих волков.)

Конечно же, она не собиралась забывать о награде для тех, кто хоть немного помог ей восстановить душевное равновесие.

* * *

Эдмунд как раз направлялся из библиотеки бокового корпуса обратно в главный дворец, когда услышал голос, подобный легкому ветерку.

— Эд.

Нежный и приятный, он звучал настолько мягко, что вряд ли кто-то мог испытать к нему неприязнь. Однако Эдмунд слегка нахмурился, услышав, как его окликнули.

«Значит, все-таки приехал в Валькирисен».

Чезаре Мартино Сильверия.

Эдмунд мельком оглянулся, убедился в личности говорящего, покрепче прижал к груди книги и решительно продолжил идти вперед.

— Не зовите меня по своему усмотрению.

— Как грубо. Мы ведь друзья детства.

— У меня таких нет.

— Это не то, чем стоит гордиться.

Принц, улыбаясь с непринужденной легкостью, неторопливо последовал за ним. Как будто давно привык к подобному обращению. Наследник королевства Сильверия с самого детства проявлял к Эдмунду чрезмерный интерес. Самовольно сближался, самовольно судил и сам же сердился. Эдмунду это казалось крайне утомительным и раздражающим. Они оба прекрасно понимали, что совершенно несовместимы, но принц, похоже, не мог удержаться от того, чтобы не задеть его.

— Если вам так хочется поиграть в дружбу, выберите кого-нибудь из множества окружающих вас людей и спокойно общайтесь с ним.

— Но тот, с кем я хочу общаться, как раз здесь.

— Исключите меня.

— У тебя есть весьма дурная привычка — избегать общения с людьми высокого происхождения. Может, из-за комплекса неполноценности…

Эдмунд остановился и бросил на него взгляд, полный недоумения. Ему даже стало любопытно, как можно прийти к такому абсурдному выводу. Он никогда не обращался с людьми по-разному в зависимости от их статуса. Более того, вообще не интересовался окружающими настолько, чтобы можно было говорить о каком-то «общении». Если кто-то и чувствовал подобное, то лишь потому, что те самые высокопоставленные люди сами вели себя в его присутствии неуважительно. Как сейчас.

— О, наконец-то взглянул на меня.

Принц, словно давая понять, что это была всего лишь легкая шутка ради привлечения внимания, подмигнул.

— …

Эдмунд не видел смысла отвечать и молча отвернулся. Однако Чезаре был настойчив.

— Я приехал, услышав известие о твоей помолвке.

— Очередные беспочвенные слухи.

— Разве? По-моему, звучало вполне убедительно.

— Абсолютно нет.

— Тогда кто та девушка, с которой якобы грубо обошелся мой личный слуга?

— Не имею понятия.

— Я пришел извиниться. Как хозяин, я должен нести ответственность за ошибки своего слуги.

— Инцидент был улажен согласно законам Валькирисена, и вы согласились с этим, так что больше не стоит беспокоиться.

— …

Защищаешь ее? Чезаре слегка склонил голову, словно говоря: «Вот как значит?» — наблюдая за тем, как собеседник резко пресекает его любопытство. Конечно, Эдмунд всегда был тем скучным типом, который раздражается, если задеть кого-то слабее. Но еще ни разу не случалось, чтобы объектом защиты оказалась та, о ком ходили слухи, будто она его невеста.

«Невеста юного лорда, значит…»

Так вот как оно теперь.

«Говорят, она настолько красива, что достаточно увидеть ее однажды, и уже не отвести взгляд».

Кажется, он слышал и такие слухи. Губы Чезаре изогнулись в странной улыбке. Что ж, может, тот и правда влюбился с первого взгляда. Когда человек что-то скрывает, неважно — правда это или нет, — всегда возникает желание подразнить его или раскопать поглубже.

— Нет. Я должен обязательно извиниться.

— …

— Таков долг человека.

— С каких это пор вы стали задумываться о человеческом долге?

Эдмунд глубоко вздохнул, потирая ноющий лоб. Затем, опустив руку, провел ладонью по лицу. Сквозь пальцы сверкнули золотистые глаза юноши, острые, словно отточенная сталь.

— Ваше Высочество.

— …

— Никто из рода Валькирисен не должен восприниматься как игрушка. Никто на этой земле не имеет права на такое отношение. Даже вы, тот, кто однажды займет престол.

— Ты всегда неизменно дерзок.

И всегда обращаешься со мной как со злодеем, будто само собой разумеющееся. Даже на эти слова, произнесенные с обиженным видом, Эдмунд не повел и бровью.

— Хм.

Чезаре перестал притворяться и слегка пожал плечами. Его зеленые глаза, едва заметные из-под изогнутых век, холодно блеснули.

— Позволь спросить только одно.

— Ха…

— Если ответишь на мой вопрос, я исполню твое желание и уйду отсюда, даже не успев принести свои извинения.

Что он еще хочет услышать? Эдмунду пришлось сдерживать себя, чтобы не проигнорировать импульсивного и своевольного принца. Ведь если тот обещает уйти, получив ответ, то почему бы и не удовлетворить его любопытство?

— Мой слуга чуть не украл тот самый «магический хлопок». Никогда бы не подумал, что вы спрячете его настолько тщательно, что он окажется прямо здесь, в Валькирисене.

— Вы хотите узнать, почему мы спрятали его, а не выставили на рынок?

— Нет, если бы такую редкость пустили в свободный оборот, ее ценность упала бы.

Кому нужен магический предмет, которым сможет пользоваться всякий встречный-поперечный?

— Разве я стал бы спрашивать такую очевидную вещь? Меня интересует другое: почему ты сам не воспользовался им?

Как всегда, Эдмунд не понял вопроса принца.

— Почему я должен был им воспользоваться?

— А почему нет? Если бы использовал магический хлопок и освоил базовую магию, твоя ценность возросла бы еще сильнее.

Эдмунд и так унаследовал выдающийся талант герцога Валькирисена — нечеловеческое мастерство владения мечом. А если добавить к этому еще и магию… Куда бы он ни пришел, его бы повсюду уважали и восхваляли. Неужели не жалко упускать такую возможность?

— Зачем мне стремиться к силе, которая изначально не принадлежит мне?

— Магический хлопок — имущество семьи Валькирисен. Почему же не твое?

Эдмунд нахмурился, словно не понимая, зачем ему приходится объяснять такие очевидные вещи.

— Люди, рожденные с магическим даром, встречаются крайне редко. Если я, не приложив никаких усилий и не испытывая должного уважения, получу способность, которая для кого-то является заветной мечтой и надеждой, это будет неуважением.

— …

— Если однажды появится человек, который действительно будет нуждаться в этой силе, я могу передать ее ему.

— …А-ха.

— Мне повезло родиться в семье великого аристократа и наслаждаться множеством привилегий. Я не хочу присваивать себе то, что мне не принадлежит, лишая других их шанса.

— Благородство обязывает.¹

¹ «Noblesse oblige» [ноблес оближ] — французский фразеологизм, означающий дословно — «благородное происхождение обязывает».

Ха-ха.

Чезаре усмехнулся, словно его раздражала эта показная благородность. Он был уверен, что в голове у этого упрямца единственный наследник королевской семьи никогда не попадет в категорию «тех, кто действительно нуждается в этой силе». Чезаре скривил губы. Когда он снова заговорил, его язык был подобен острому клинку.

— Кто знает. Может, если бы ты тогда освоил базовую магию, то смог бы помочь, когда умер предыдущий герцог. Возможно, именно из-за твоих закостенелых взглядов ты упустил шанс спасти родителей…

Но закончить фразу принц не успел. Потому что, прежде чем осознал, что происходит, к его шее уже беззвучно был приставлен обнаженный меч.