Глава 17

«Перед тем как выбрать себе одежду, Сэра сначала подбирала что-то для меня?»

— Конечно, я просто смотрела. — Сэра тихонько простонала. — Я мучилась, потому что все казалось таким подходящим, и решила немного передохнуть. Если бы знала, что так получится, поспешила бы сильнее.

Элоди с растерянным видом, таким же, какой недавно был у Сэры, осмотрела разложенные вещи. И тут она заметила общую черту.

— Они с мехом.

Пижама сделана не из обычной ткани, а из чего-то пушистого, будто покрытого мягким мехом. Пальто украшали воротник и манжеты из овечьей шерсти. Даже на вечернем платье аккуратно и ненавязчиво размещены перья…

— Ты ведь до недавнего времени думала, что ты полевка. Я подумала, что тебе может быть некомфортно вдруг остаться без шерсти. Хотела, чтобы вещи напоминали тебе о ней и немного утешили. — Сэра смущенно улыбнулась. — Наверное, глупо?

— …Нет.

«Разве это может быть глупо? Благодаря тебе у меня снова появились незабываемые воспоминания».

— Холосо. (Хорошо.)

Такой Сэра была всегда. Даже для Элоди, которой хватало просто любить ее, она всегда отдавала себя без остатка. Каждый миг с ней был настолько переполнен счастьем, что хотелось, чтобы он длился вечно.

— Хм, думаю, сейчас лучше всего подойдет это.

Сэра взяла клетчатое платье цвета лесного ореха, которое нужно носить поверх блузки. К нему она подобрала берет и кружевные носочки.

— Знаешь, я так мечтала об этом с того момента, как ты превратилась в человека… — с волнением проговорила она и, усадив Элоди, принялась одевать. По раскрасневшимся щекам было видно, как сильно девочка радуется происходящему.

Элоди опустила взгляд на свою одежду.

«Платье, будто для пятилетней девочки».

Она прожила во дворце десять лет, где чуть ли не каждый день устраивались балы и приемы. Пусть сама Элоди и не интересовалась модой, но даже ей было понятно, что это за стиль.

«Милый и очаровательный».

И Элоди поняла совершенно естественно: наверное, теперь это будет нравиться мне всю жизнь.

* * *

Выйдя в коридор, Элоди остановилась, опираясь рукой на стену. Она медленно и осторожно передвигалась, шаг за шагом, неуклюже покачиваясь. Скворел то и дело вытягивала руки, готовясь подхватить ее, и снова убирала их, чем только нервировала еще сильнее.

— Может быть, принести вам ходунки?

— Не настьолько же!

Да и вообще, откуда взяться ходункам для пятилетнего ребенка? Элоди, которая как раз гордилась тем, что и так неплохо справляется, возмущенно воскликнула:

— Я холосо хожу, если дельжусь за стенку!

— Но если вы упадете…

«Ну и упаду, и что?»

— Так и учаться ходить!

— Госпожа-малышка… Вы такая сильная.

Казалось бы, обычная ходьба, а она смотрит на нее с таким восхищением и умилением. Элоди впервые в жизни столкнулась с таким чрезмерным вниманием, и ее лицо мгновенно покраснело от смущения. Это было просто невыносимо стыдно. Ей хотелось прикрикнуть: «Да отстань уже!» — но где-то в глубине души тихонько прозвучал другой голосок: «Скажи еще разок».

Для маленькой полевки, которую всю жизнь только и делали, что обижали и преследовали, слово «сильная» было высшей похвалой, которую хотелось слышать каждый день. К слову, вторым по значимости комплиментом было слово «крутая».

— Кхм, смотли внимательнее.

Элоди уже собиралась напрячь все силы, чтобы получить и второй комплимент, когда заметила, как вдали приближаются две огромные фигуры. Ростом под два метра, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами, в безупречно сидящем строгом костюме, явно выдающем бывшего военного. Айзен, опираясь на трость с фамильным гербом, шел прямо к ней, беседуя с сопровождавшим его помощником.

«Ого, а герцог-то и так гигант, а этот…»

Помощник был еще выше герцога на целую голову. Когда эти двое приблизились, казалось, будто стоишь в тени под огромными деревьями и смотришь вверх на вершины.

— Что ты до сих пор тут делаешь?

— Учусь ходить…

— Мне доложили, что ты собираешься выйти, еще час назад.

Он перевел взгляд с Элоди на дверь, из которой она недавно вышла.

— За все это время, похоже, прошла шагов двадцать.

— …

«Издеваешься? Я прошла гораздо больше».

«Ну, где-то тридцать пять шагов…»

Элоди обиженно надула губы и мысленно тихо возразила.

Айзен, заметив ее выражение лица, коротко усмехнулся и внезапно произнес:

— Я не ожидал встретить тебя здесь, но раз уж так получилось, давай разберемся со всем сразу.

«Что?

«М-меня?»

Не успела она опомниться от непонятных слов, как вдруг ее резко подняли вверх.

— А-а!

— Ты же хотела поиграть в лекаря?

Айзен перекинул ребенка через плечо, словно какой-то мешок, и зашагал вперед.

— Прости, но этот дедушка очень занятой человек. С твоими короткими ножками мы до ночи не дойдем, так что придется вот так.

«Короткие ножки, значит…»

«До ночи не дойдем, значит!»..

«Я это запомню».

Элоди, болтаясь вниз головой, уже мечтала о мести этому несносному герцогу. Айзен, хотя и прихрамывал из-за травмы ноги, все же обладал превосходной физической формой и легко шел вперед, даже неся на себе Элоди. Так что они добрались до места буквально в мгновение ока.

«Это…»

Айзен опустил Элоди на диван, а сам сел за стол, заваленный горами бумаг. И, словно само собой разумеющееся, сразу же приступил к работе. В тихом кабинете раздавался только редкий скрип пера по бумаге.

Элоди, не выдержав молчания, спросила:

— А что делаисе? (А что делаете?)

— Работаю.

— А игла в лекаля? (А игра в лекаря?)

Конечно, ей и в голову не пришло бы приставать с играми к занятому человеку, но зачем было тащить ее сюда, обещая поиграть, а затем бросать без внимания? Тем более, притащил в рабочий кабинет, где и следа детских игрушек не видно.

— Ты же сказала, что будешь тщательно проверять все, что попадет ко мне в рот?

— …

— Вот и смотри внимательно, что я ем.

«А, ты вроде еще говорила, что и меню мне составишь»,— он вспомнил слова Элоди в карете и добавил еще одно задание.

— Составишь меню и оставишь здесь, я передам повару.

— …

— Если хорошо справишься, могу даже поставить печать «одобрено», — великодушно добавил Айзен, видя, что Элоди продолжает молчать.

«…И это называется игрой?»

«Похоже, после пары таких игр любой ребенок в ужасе сбежит».

Теперь стало понятно, почему, несмотря на его умение спокойно общаться с детьми и даже понимать их чувства, он все равно не мог найти с ними общий язык. Видимо, дети сначала очаровывались суровой добротой дедушки, ходили за ним хвостиком, а потом, столкнувшись с этим, сбегали от него в ужасе. Может, из-за того, что он трудоголик, у него в голове вообще отсутствует понятие «игра»… Но Элоди ведь не настоящий ребенок, поэтому, послушно усевшись на месте, стала наблюдать за его трапезой, как и было сказано.

«Он всегда ест в кабинете?»

Айзен даже не вставал из-за стола, продолжая читать документы. Конечно же, обедал он кое-как, каким-то бутербродом. Наблюдая за этим, Элоди вдруг пришла в голову одна мысль.

«Неужели причина смерти герцога… переутомление?»

Возможно, она с самого начала неправильно думала. Услышав, что здоровый человек внезапно умер, сразу предположила отравление, но ведь он мог просто довести себя до нервного истощения, работая днями и ночами. Если так, то Элоди не могла ничем помочь. Она не могла работать вместо него. И не могла же сказать герцогу, на котором лежала такая ответственность, чтобы он поберег себя.

«Может, переложить часть работы на Эдмунда?»

Но ведь тому еще только пятнадцать…

«Эх…»

Пока Элоди отчаянно ломала голову, что же ей делать, ее нос вдруг уловил знакомый аромат.

«Хм?»

Элоди подняла голову и снова принюхалась.

«Чайные листья Шиндора?»

Она повернула голову в сторону аромата. Одна из горничных как раз засыпала чайные листья в ситечко заварочного чайника. Это был очень редкий и ценный продукт из региона Шиндора, известный своим свойством прояснять разум и бодрить.

Элоди несколько раз видела его во дворце. Особенно часто такой чай пили в залах заседаний, где нужно сохранять внимательность и вести переговоры целый день, или в магических башнях, где ученые работали ночами напролет. Также его иногда пили на балах и приемах, где нужно улыбаться, общаться и танцевать с гостями.

«Если пить часто, это плохо скажется на здоровье…»