Глава 15

— Леди Рэтсон, вы хотите поиграть с дедушкой?

Эдмунд, совершенно неправильно поняв ситуацию, добродушно улыбнулся.

— …Да.

Элоди с трудом подавила желание яростно отрицать. Если бы не придумала оправдание, то стоило бы ей достать молоток, его бы тут же отобрали, и тогда она лишилась бы даже своего подобия целительских способностей.

Герцог Айзен, раздраженно изогнув бровь, бросил небрежно:

— Что за глупости.

— Это ваш лучший ответ? — вздохнул Эдмунд и тут же получил наказание. — Ай!

Элоди задумчиво смотрела на мягкие щеки подростка, которые растягивались от боли, и его нахмуренные брови.

«Врач сказал, что этот человек проживет еще пятьдесят лет?»

Да это же будет старейший человек в мире. Хотя, конечно, Айзен выглядел не просто бодрым, а буквально источал подавляющую энергию. Поддерживать такую физическую форму в его возрасте — уже само по себе достижение.

«Тогда почему он умер?»

Конечно, никто не знает, когда и где умрет. Но чтобы человек, который казался способным пережить даже конец света, вдруг умер через пять лет — странно. Обычно в таких случаях высока вероятность, что кто-то что-то подмешал в еду.

— Тогда… — начала Элоди, и все взгляды тут же устремились на нее. — Давайце снала проверим, сто вы едите. (Давайте сначала проверим, что вы едите.)

— Проверим?

Элоди кивнула. Она намеренно не стала говорить вслух, что кто-то может попытаться его отравить. Ведь если бы ее спросили, откуда ей известно, ответить было бы нечего. Эдмунд уже предоставил ей удобную отговорку — «игра в доктора», так что оставалось лишь использовать ее.

— Если котите долга-долга зить, надо плаильно питаться! (Если хотите долго-долго жить, надо правильно питаться!)

Элоди, уперев руки в боки, сделала строгий вид, словно врач, пытающийся вразумить непослушного пациента. Айзен, который до сих пор выглядел так, будто на любые слова лишь фыркнул бы, внезапно скорчил раздраженную гримасу старика.

— Если что-то можно положить в рот и съесть — это уже хорошая еда. Вот молодежь пошла…

«А ведь он прав!»

На мгновение Элоди чуть было не ощутила с ним единство взглядов. Наверное, потому что он провел жизнь на поле боя, а она — жизнь грызуна, и в этом они были похожи. Нужно быть благодарным уже за то, что есть хоть какая-то еда, а нынешние люди слишком уж избалованы.

Вот она, например, однажды чуть не погибла, когда от голода забралась в сад полакомиться цветочной пыльцой и была обнаружена кошкой… Но, конечно, сказать это вслух не могла, поэтому просто энергично замотала головой.

— Неть. Надя плоелять все, сто вы едите. Составлять меню по питятильным вестествам. (Нет. Надо проверять все, что вы едите. Составлять меню по питательным веществам.)

— Ну и дела…

— Надо все-все внимательно пловелить. Я потом буду пловелять.

Эдмунд, потирая покрасневшую щеку, фыркнул и подыграл ей:

— Дедушка, надо слушаться врача.

Герцог Валькирисен молча посмотрел на Элоди. В его взгляде читалось удивление, словно он видел какое-то странное существо. Затем, сделав выражение лица, будто ему ужасно надоело все происходящее, бросил мимоходом:

— Только один раз.

* * *

Когда они прибыли в замок Валькирисен, взгляды всех встречающих сразу же устремились на Элоди.

— Леди Рэтсон?

— Та самая, из семьи Рэтсон?

— Госпожа-малышка Рэтсон? Говорили же, что она исчезла…

— И правда она! Выглядит точь-в-точь как на портрете.

От такого чрезмерного внимания Элоди пришлось спрятаться в объятиях Сэры.

«Не знала, что я настолько знаменитость».

Но, подумав, она поняла, что иначе и быть не могло. Дочь Верховного Жреца, единственный его ребенок, бесследно исчезла — это наверняка было громким событием.

«Просто я жила в Терранолии и не знала об этом».

Наверное, не было никого, кто бы не слышал об этом. Естественно, все удивлены, увидев ее живой и здоровой. Однако… Элоди до ужаса боялась внимания множества людей. Мышь, привлекающая внимание? Это равносильно смертному приговору: готовься к смерти.

«Конечно, теперь я знаю, что я тоже человек…»

Но разве легко за один день принять новую идентичность, если пятнадцать лет прожила мышью? Ее руки и ноги сами дрожали, а глаза отчаянно искали норку, чтобы спрятаться.

— Элоди? — Сэра случайно взглянула вниз и испугалась. Элоди была вся напряжена и покрылась холодным потом. — Когда это началось? Почему ты ничего не сказала? Нет, сначала нужно позвать врача…

В панике Сэра уже собиралась позвать Эдмунда, который шел впереди, как вдруг Элоди потянула ее за край одежды и покачала головой.

— Я не больна. Плосто… слишком много людей.

Точнее, ее пугала мысль, что кто-то из этих многочисленных людей может внезапно схватить и убить. Но она не хотела беспокоить Сэру подробностями и ответила уклончиво.

— Сколо плойдет.

Сэра на мгновение плотно сжала губы и замолчала. Хотя Элоди ничего толком не объяснила, казалось, Сэра уже догадалась, чего именно та боится.

— Элоди, закрой-ка глаза.

Сэра осторожно и нежно провела пальцами по векам Элоди. Когда Элоди невольно закрыла глаза, Сэра мягко подтолкнула ее голову рукой, обхватив затылок, и прижала к своей груди.

— Закрой ушки и считай до ста. Когда досчитаешь, все страшное уже закончится.

— …

— Я буду держать тебя вот так, пока сама не попросишь отпустить.

Ну почему она всегда такая ласковая? Элоди даже не пришлось толком ничего объяснять, а она уже поняла ее чувства. Разве возможно, чтобы кто-то настолько быстро и точно понимал положение маленькой мышки? Насколько же высока должна быть эмпатия, чтобы понимать все подобным образом? Именно поэтому Сэра была для Элоди особенной.

«Если только она не ангел, спустившийся на землю…»

Даже в такой ситуации Элоди не забыла привычно восхищаться Сэрой и, подняв руки, закрыла уши. Отношение к ней как к ребенку немного раздражало, но отвергать доброту Сэры она не могла.

— Один, два, три…

Как только Элоди начала тихонько считать, Сэра, словно хваля за старания, ласково гладила круглую макушку. Эдмунд, услышав неожиданно начавшийся счет, обернулся назад. Увидев Элоди, уткнувшуюся в объятия Сры, он сразу понял, что происходит. Затем быстро окинул взглядом слуг и рыцарей, которые незаметно собрались вокруг, делая вид, что просто проходят мимо.

— Сэр Хаульф.

— Да?

Один из мужчин, замедливший шаг, чтобы украдкой поглазеть на Элоди, быстро подошел к юному господину. Это был огромный рыцарь, настолько крупный, что даже Эдмунд, которого никак нельзя назвать маленьким, полностью оказывался в его тени.

— Как бы ни была она мила, так откровенно пялиться — это грубо. Ты ее пугаешь.

— …Прошу прощения. Но почему вы ругаете только меня?

«Тут буквально каждый на нее смотрел», — Хаульф проворчал обиженно, и мальчик поднял на него взгляд, словно удивляясь, что тот задает такие очевидные вопросы.

— Потому что у тебя самое страшное лицо.

— …

— Разве ты не понимаешь, что твой взгляд пугает ребенка?

— Не обязательно повторять дважды…

— Отзови всех своих рыцарей. Передай им, чтобы больше не ходили толпой.

— Но ведь волки всегда ходят стаями… — Командир Сэребряного Ордена, Сэрый волк-зверочеловек Хаульф, понуро опустил хвост и уши. — Слушаюсь.

Другой мужчина, до этого тихонько посмеивавшийся над Хаульфом, тут же вмешался в разговор:

— Маленькую госпожу из клана мышей я лично возьму под свою защиту и позабочусь о ее безопасности.

— Ты?

Это был Леопард, командир Золотого Ордена, лев-зверочеловек. Он стройнее Хаульфа, но обладал не менее внушительной мускулатурой. Эдмунд окинул его оценивающим взглядом сверху донизу. Когда Леопард самоуверенно приподнял подбородок и усмехнулся, блеснули его острые клыки.

— Ты ничем не лучше.

— …

— Разве от твоей улыбки дети не начинают рыдать в ужасе?

— Нет? Я же красивый.

— …

— Простите.

Хоть Леопард и быстро извинился, встретившись с презрительным взглядом, он все же не удержался и жалобно спросил:

— А если сказать ей, что я просто большой кот…

— Думаешь, сработает?

Что за бесчувственная идея — пытаться убедить в этом ребенка, который всю жизнь был мышью? Эдмунд презрительно посмотрел на рыцаря, который явно говорил, не подумав, и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Всем хищникам-зверолюдям временно запрещается приближаться к юной леди из клана мышей.