Глава 14

«Валькирисен…»

«Я знаю, что потом начнется хаос, поэтому тревожно, но хотя бы ближайшие пять лет там безопасно…»

Элоди не могла доверять никому из семьи зверолюдов. Откуда ей знать, кто наложил проклятие на Рэтсонов или кто был замешан в этом деле? К другим человеческим семьям обратиться за помощью невозможно из-за мирного договора. Так что в любом случае остается только Валькирисен.

«И самое главное…»

Это поможет остановить приближение того проклятого принца! Какой бы королевской семьей ни была Сильверия, даже император Терранолии не осмелится неуважительно обращаться с домом Валькирисен. Ведь они — символ мира. По крайней мере, на ближайшие пять лет! Это неплохая основа для плана «Устелить перед Сэрой дорожку из цветов».

«Отлично, отправляемся в Валькирисен!»

Элоди бодро спрыгнула с рук Сэры и уверенно шагнула вперед.

Бух!

— Э-Элоди!

— Ах.

Хотя сперва, похоже, придется научиться нормально ходить…

* * *

Валькирисен — единственная на всем континенте нейтральная территория, где люди и зверолюди живут вперемешку. Конечно, Элоди ожидала, что здесь будет совсем не так, как в королевстве Сильверия. Ожидала, но…

«Но чтобы настолько!»

Как только они прибыли в земли Валькирисен, перед ней словно открылся совершенно иной мир. Повсюду зверолюди спокойно ходили по улицам, не скрывая своих пушистых ушей и хвостов!

«Зверолюди!»

Элоди смотрела в окно кареты, не в силах закрыть рот от удивления. Ей казалось невероятным видеть, как зверолюди и люди вместе смеются, общаются и живут своей повседневной жизнью. Это напоминало ей совершенно новую форму человеческого общества.

— Смотли, а тот человек — овца-звелочеловек, да?

— Похоже на то, — равнодушно ответил Айзен.

— А наплотив него, кажется, волк-звелочеловек!

— Похоже на то.

— Это вообсче возможно?

— А почему нет?

— Они не сьедят длуг длуга?

— Если устроишь неприятности в Валькирисене, тебя просто выгонят отсюда.

«Ух ты, вот оно как».

Элоди была впечатлена даже равнодушным и безразличным ответом Айзена. Разные виды спокойно сосуществуют, не пытаясь перегрызть друг другу глотку. Она никогда даже не могла представить себе подобную картину. Разве это не идеальный образец владений?

«Как же приятно смотреть».

Эта мирная атмосфера. Даже мягкий солнечный свет и неспешно плывущие в небе облака казались ей особенно безмятежными и спокойными.

«Я и забыла, что в эту эпоху такое было возможно».

Она была слишком мала и уже успела забыть, что когда-то люди и зверолюды жили в мире, без вражды, под защитой договора Валькирисен. Времена, когда, даже если общение между расами запрещено, на этой земле они могли свободно общаться. Теперь ей стало понятно, почему герцога Валькирисен называют символом мира.

— Что это за взгляд такой? — Айзен вопросительно приподнял бровь.

— Плосто… — Элоди поспешно отвернулась, не договорив.

Она знала, что через пять лет он умрет. И это произойдет довольно рано. Причиной станет внезапный сердечный приступ, и поскольку никаких следов убийства обнаружено не будет, смерть сочтут естественной.

«А еще через десять лет мирный договор будет нарушен…»

Элоди вспомнила о недалеком будущем. Через пять лет умрет герцог Валькирисен, символ мира. Это станет искрой, разжигающей вражду между людьми и зверолюдами.

«Началось все, кажется, с череды убийств».

Серия убийств быстро переросла в кровавую месть, затем в беспорядки и, наконец, в массовые погромы и резню. Мир был утрачен, конфликты лишь нарастали, и через двенадцать лет разразилась Третья Великая война.

Никто не мог предсказать победителя. Зверолюды, казалось, брали верх, но вскоре снова отступали; люди почти одерживали победу, но каждый раз упускали ее из рук. Война зашла в тупик. И спустя три года боевых действий стороны заключили некое подобие перемирия.

«Этого я никак не могу понять».

Если в итоге все осталось почти как прежде, зачем вообще было развязывать эту войну? И даже не просто как прежде. Она вспомнила бесчисленные жизни, бессмысленно потерянные и оставленные гнить, словно мусор. Ради чего они погибли столь жалкой и бесполезной смертью?

Для Элоди война была именно такой. Безмерно жестокой, бессмысленной схваткой, где не было победителей. Лишь пустая, бессмысленная смерть. Иллюзия. Погруженная в эти мысли, она вдруг встретилась взглядом с Эдмунтом.

— ?..

Мальчик на мгновение слегка наклонил голову набок, затем уголки его губ изогнулись в добродушной улыбке. Это мягкое выражение лица, обычно появляющееся, когда смотришь на что-то маленькое и милое.

«Герцог Валькирисен».

Перед глазами мелькнула сцена, как Эдмунд, весь израненный, стоит наедине с королем. Он всегда был впереди всех на поле боя. Хотя поводом к Великой войне послужила «резня в Валькирисене», именно благодаря ему, главе семьи, удалось предотвратить наихудшее развитие событий.

Не будь Эдмунда, Терранолия давно бы уже пала. Однако именно Валькирисен всегда становился объектом ненависти народа. Он молча сражался, терпя роль живого щита, и в итоге погиб на поле боя. Как только умер, обе стороны, словно только этого и ждали, одновременно объявили перемирие…

«А род Валькирисен был уничтожен».

Мир обрел временное спокойствие. Остались лишь глубокие раны и ненависть друг к другу. Эдмунд не смог вернуться на родину, и даже не был похоронен. Его тело так и не нашли. Хотя после смерти с него и сняли клеймо главного виновника войны, что толку?

Символ мира навсегда исчез, нейтральная зона была разрушена, а люди и зверолюди убивали друг друга при первой же встрече. Получается, Эдмунд, несмотря на все свои усилия, не смог уберечь абсолютно ничего.

— … — Элоди пристально смотрела на мальчика, и тот, став серьезным, прямо встретил ее взгляд.

— Хотите что-то сказать?

Предотвратить это невозможно. Ни войну, ни уничтожение рода. То, чему суждено случиться, все равно произойдет. Если пытаться остановить цунами, вставая на его пути, то маленькую мышку с молоточком просто смоет и унесет волной. Но…

«Я должна отплатить за спасение».

Да, ровно настолько. Всего лишь выполнить свой долг.

«Ведь теперь я человек».

Подведя итог своим мыслям, Элоди заговорила:

— Знаити…

— Да, говорите что угодно.

— Я хатела бы, чтопы гецог-дедуска долга-долга жил! (Я хотела бы, чтобы герцог-дедушка долго-долго жил!)

Мальчик растерянно ткнул пальцем в себя и усмехнулся:

— Ты обо мне?

— Да!

— Дерзкая девчонка, — фыркнул он, но, кажется, не особенно расстроился.

Элоди украдкой наблюдала за настроением пожилого человека, затем решительно сжала кулачки и сказала:

— Хочите, я патом пасматлю вась? (Хотите, я потом посмотрю вас?)

— Зачем?

— Медосмотль! (Медосмотр!)

Элоди вспомнила способности семьи Рэтсон, о которых ей лично рассказывал Верховный Жрец. Дом Рэтсон мог лечить не просто внешние раны. Они могли исцелить все болезни. Даже такие болезни, как бессонница и психологические травмы, которые считались почти неизлечимыми. Пока человек был жив, тело и разум можно было вернуть в наилучшее состояние — настоящее чудо, дарованное Богом.

«Хотя, похоже, у каждого члена семьи способности разные по силе и охвату».

Но даже если у нее нет особого таланта, способность эта все равно уникальная и незаменимая. Не зря же семью Рэтсон называли символом и драгоценностью континента Аниманолия.

«Стоит мне только овладеть способностями Рэтсон с помощью этого молота, и тогда сразу же…»

— Не надо.

Дун!

Элоди, полная энтузиазма стать мышкой, отплатившей за добро, выглядела так, словно ее саму огрели молотом.

— Какой еще медосмотр? Врач сказал, я проживу еще лет пятьдесят.

«Нет же!»

«Какие пятьдесят лет? Ты умрешь уже через пять!

«Даже среди пожилых людей умрешь особенно рано и внезапно!»

— Н-ну, эт же ни памешает! (Н-ну, это же не помешает!)

— Я свое тело знаю лучше.

«Ничего ты не знаешь!»

— К тому же, я ясно слышал, как твой отец говорил использовать священный предмет только в крайнем случае.

«А, герцог же выучил язык мышей».

Элоди сразу же съежилась и стала украдкой поглядывать на его реакцию.

Айзен усмехнулся и строго предупредил:

— Священный молот — не детская игрушка. Будешь им баловаться и попадешься дедушке — получишь по заслугам.

«Да я что, ради себя стараюсь?»

«Я ведь все ради дедушки делаю!»

В этот момент Эдмунд тихо шепнул на ухо Айзену:

— Дедушка, да не в этом дело. Юной леди просто хочется поиграть в доктора.

«Да не в этом дело!»

«Вы что, правда считаете меня ребенком?»

Однако упрямый герцог, который до этого упорно не соглашался, вдруг немного смягчился.

— Хм, вот оно что?