Глава 12

— Э-это что еще значит? — заикаясь, спросил Верховный Жрец Рэтсон, который до этого застыл, словно сломанная кукла, с напряженным, одеревеневшим телом. — Может, тебе здесь что-то не нравится? Или папа тебя чем-то обидел? Скажи, чего хочешь. Что бы ты ни пожелала, я…

— Нет, дело не в этом.

Конечно же, дело было не в этом. По сравнению с тем временем, когда ей приходилось жить в крысиной норе, это место — настоящий рай на земле. На самом деле, даже если бы не огромная величественная святыня, а разваливающийся домик из досок, Элоди все равно была бы вполне довольна. По крайней мере, здесь ей не придется каждый день бороться за выживание. Однако у нее есть другая причина, по которой она решила не оставаться в доме Рэтсонов.

— Просто… я очень-очень люблю Сэру, — спокойно ответила Элоди. — Если Сэры не будет рядом, я, кажется, умру.

Разумеется, содержание ее слов совсем не звучало спокойно.

— Ч-что…

— Я дала обещание.

— К-какое…

— Сделать так, чтобы Сэра всегда была счастлива.

Все на мгновение потеряли дар речи от столь дерзкого и проникновенного признания Элоди. Сама Сэра, слегка растерявшись от неожиданности, вскоре улыбнулась так, будто получила все счастье мира.

— Элоди, тебе не нужно стараться сделать для меня еще больше. Благодаря тебе я и так получила шанс, о котором могла только мечтать, — ласково добавила она, словно успокаивая ребенка. — Даже если мы не будем жить вместе, это же не значит, что мы расстаемся навсегда, правда?

— Нет. Если тела далеко, то и селдца далеко, — серьезно произнесла Элоди, слегка коверкая слова.

Сэра на мгновение замолчала.

«И где только она набралась таких выражений?»

Не успела Сэра спросить, как Элоди, стараясь выглядеть серьезной, крепко взяла ее за руку и, подняв на нее глубокий взгляд, понизила голос:

— И еще. Я всегда делжу свои обещания, что бы ни случилось.

«!»..

Как бы ни старалась казаться классной, с коротким язычком и неправильным произношением это выглядело скорее мило и смешно, чем серьезно. Сэра закусила губу. Она едва сдерживала улыбку от забавных слов девочки, но в то же время в груди приятно и тепло разливалось чувство, словно пузырьки воздуха поднимались вверх. Именно поэтому девочка не могла заставить себя отказать.

— Угу… — неожиданно для себя самой она кивнула, чувствуя, как щеки начинают пылать.

Верховный Жрец Рэтсон молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри все закипает, и внезапно схватился за затылок.

— Ваше Святейшество!

— Придите в себя, Ваше Святейшество!

«Моя дочь уже встретила свою судьбу. Конечно, именно благодаря этой встрече проклятие было снято, и она наша спасительница, но все же… Но все же слишком рано!»

— Я даже толком не успел подержать тебя на руках, а ты уже собираешься уйти от папы…

Элоди с непростым чувством смотрела на него, жалобно бормочущего себе под нос. На самом деле, она тоже не хотела сразу же покидать владения Рэтсон. Однако…

«Мама, папа, вы ведь ничего от меня не скрываете?»

Она должна была проверить их. Потому что, как ни думала, все казалось ей странным.

«Почему они даже на минутку не возвращаются в человеческий облик?»

Несмотря на то, что это их первая встреча с пропавшей дочерью спустя целых два года.

«Или же…»

Или они не возвращаются, потому что не могут? Так же, как не могла и сама Элоди.

В этот момент госпожа Рэтсон, до того молча погруженная в свои мысли, наконец заговорила:

— …Тогда поступим так. Некоторое время поживи у семьи Валькирисен.

— Дорогая!

— Владения Валькирисенов — нейтральная территория, где не допускается даже малейших конфликтов. Там мы можем быть спокойны за ее безопасность.

— Но разве мы не слишком торопимся с решением? — робко возразил Верховный Жрец.

Однако стоило госпоже Рэтсон молча, пристально посмотреть на него, как он тут же замолчал, нервно отводя взгляд. Все одновременно посмотрели на герцога Валькирисена, Айзена. Тот, опираясь на меч-трость, слегка приподнял бровь и ответил:

— Я ожидал чего-то подобного.

«Ожидал?»

Глаза Элоди подозрительно сузились.

— Это не доставит вам хлопот?

— Хм, я не собираюсь отказывать тому, кто сам хочет прийти, но… Вы уверены, что это правильное решение?

— Пожалуйста, позаботьтесь о ее безопасности, — тихо сказала госпожа Рэтсон, слабо улыбнувшись. Она взяла пальчики Элоди, поцеловала их и мягко добавила: — Но помни, это лишь на время. Как только мама и папа позовут, ты должна вернуться, хорошо?

Верховный Жрец Рэтсон, долго ворча себе под нос, наконец тоже нехотя согласился:

— …Мы скоро тебя позовем.

При этом на его лице ясно читалось, что он не хочет отпускать ее ни на секунду. Элоди молча наблюдала за родителями, словно что-то проверяя.

«Так и есть».

И окончательно убедилась в своих подозрениях. Ее родители тоже прокляты и не могут вернуться в человеческий облик.

* * *

Если бы Элоди действительно было пять лет, она бы не догадалась.

«Но меня так просто не обмануть».

С самого начала было странно, что на территорию семьи Рэтсон могли попасть только избранные, получившие разрешение. Для обычной дворянской семьи это еще можно было бы понять. Но ведь Рэтсон был родом, из которого происходил Верховный Жрец — представитель самого Бога на континенте Аниманолия.

Разве нормально то, что в великом храме, посвященном Богу, кроме полевок больше не было ни одного зверочеловека другой расы? Неужели весь мир зверолюдей внезапно начал поклоняться какому-то Богу полевок? Естественно, великий храм должен быть достаточно огромным, чтобы вместить зверолюдей всех видов, и располагаться в столице, в самом сердце континента.

«Значит, они подвергаются настолько серьезной угрозе, что вынуждены скрываться».

Элоди было всего пять лет. Ребенок, который чудом вернулся к ним. Отправить такого ребенка за пределы владений…

«Значит, Валькирисен намного безопаснее, чем здесь».

Иначе говоря, единственная возможная причина — защита. Элоди почувствовала, как ее сердце, которое только недавно радостно билось при встрече с родителями, постепенно остывает. Вскоре семья Рэтсон потеряет пост Верховного Жреца, и его место займет другая семья. Причина, по которой Элоди не сразу вспомнила о семье Рэтсон, была именно в этом. Ведь в будущем, которое она помнила, верховным жрецом Аниманолии была уже не полевая мышь.

«Я думала, наш род постепенно пришел в упадок, потому что после моего исчезновения не осталось наследника, способного унаследовать силу…»

Но если на самом деле проклятие было наложено не только на семью Рэтсон, а на всю территорию целиком… Это было уже не просто упадком, а уничтожением, вызванным чьей-то злой волей. Тогда что же произошло с семьей Рэтсон в прошлой жизни?

«Кроме мысли, что они, так и не избавившись от проклятия, погибли все разом, ничего в голову не приходит…»

До этого момента Элоди не задумывалась глубоко о проклятии, что естественно. Она узнала, что является не мышью, а зверочеловеком, и что ее ждут семья и род, готовый поддержать. Элоди начала мечтать о том, что сможет провести всю жизнь рядом с Сэрой. Одно чудо следовало за другим. Поэтому неудивительно, что она была так счастлива.

«Но все это изначально должно было принадлежать мне».

Разумеется, данное чудо больше не повторится. Драгоценный шанс, подаренный феей-крестной, которая повернула время вспять, и Сэрой, снявшей проклятие. Но не менялся тот факт, что если бы проклятия не было, она бы никогда не испытала всех этих несчастий. Элоди сдержала поднимающиеся в душе ярость и жажду убийства.

«Василиск».

Через десять лет именно этот род займет место верховного жреца Аниманолии. Когда семья ядовитых змей была избрана на должность Верховного Жреца, об этом долго шумели. Настолько, что новость дошла даже до далекой Терранолии, за пределами континента.

Поначалу многие были недовольны выбором, но вскоре начали восхищаться успехами Василисков. Все потому, что они продемонстрировали способности к исцелению, ничуть не уступающие предыдущему Верховному Жрецу — выходцу из рода Рэтсон.

Виновником был только Верховный Жрец? Или вся семья Василиск была в сговоре? Пока узнать невозможно. Но стоило тщательно все расследовать. Кем бы ни был тот, кто обрек семью Рэтсон на такое, она обязательно его найдет. Найдет и снимет проклятие…

«Отплачу тем же самым».

Да, ни больше, ни меньше.

«Я сделаю с ними ровно то же самое».