Тендер Магов

Часть первая

— А~, братик-президент умер~.

— Ой-ой, прекрасная смерть в бою, не правда ли.

— «Няа-няа-ня-ня-ня-няа~».

Сразу после этого Микан, Некояшики и ещё пара кошек принялись весело тыкать Ицуки в лоб.

— …Пожа… пожалуйста, хватит уже… — простонал он, уткнувшись лицом в стол и еле-еле шевеля пальцами. Казалось, он балансирует на грани жизни и смерти.

Это происходило в особняке.

На старом деревянном столе, рядом с которым распростёрся Ицуки, громоздились кипы бумаг, книги, мензурки, колбы, что-то вроде микроскопа... и засохшая обезьянья лапа. Прямо в эпицентре этого безумия торчала лишь его голова — еле заметный островок отчаяния среди хаоса.

— Учёба и проверки ещё не закончились, между прочим, — Хонами хлопнула по одной из папок и прищурилась строго.

— А, да, да! Понимаю!

— Тогда "Книга Альбертуса". Перевод на японский. С главы "Рука славы".

Полумёртвый Ицуки взял в руки потрёпанную книгу. Всё происходило почти на уровне рефлексов. Его взгляд был пустым... даже пустее, чем когда его когда-то поймала Адилисия. Но он всё же начал читать вслух магический текст.

── С тех пор прошла ещё неделя.

Хонами, которую перевели в тот же класс, моментально проявила себя как преподаватель-спартанец. Причём не только в вопросах магии — в управлении компанией она была ещё суровее.

Учитывая, что за ним теперь следили даже в стенах школы, бежать было попросту некуда. Так Ицуки и продолжал учиться… понуро, но прилежно.

— Ну и как он, интересно? — лениво поинтересовался Некояшики, наблюдая за страданиями жертвы.

— Ноль таланта, — безжалостно отрезала Хонами. — Я проверила совместимость с обычной магией — и это был худший результат из всех возможных. Думаю, даже за десять лет он ничему не научится. А если через двадцать сможет хотя бы низшего духа призвать — это уже будет чудо.

Удар в спину — словами. Ицуки вздрогнул. Эм, простите, а зачем тогда я вообще учусь?

— Хмм, раз он видит призраков и чудовищ, я думал, в нём хоть капля дара есть… — задумался Некояшики.

— Это не магический дар. Это, скорее, особенность тела. Ближе к “зрению духов” или “очищающему глазу”.

— Есть легенда о зрящем духи, который стал бессмертным мудрецом.

— Это скорее случай из разряда “исключение из исключений”. Без логики. В расчёт не берётся.

— А если изменить тело эликсиром бессмертия? Или снадобьем? Хонами ведь не только кельтской магией владеет, но и колдовством?

— Конечно пробовала. Корень мандрагоры — наполовину животное, наполовину растение. Варёные в ртути крылья летучей мыши. Внутренности жаб, перетёртые в порошок. Раствор универсальной магнезии. Но и после всего этого — никакой реакции на магию. Тут очевидно: у него попросту нет дара.

Да. Когда мне дали попробовать сырой аконит… я на полном серьёзе подумал, что сейчас умру. В прямом смысле. Я даже не знал, что способен положить такое в рот.

— В общем, так. Лучше ему заняться делами президента. Магия — не его путь.

— Понял. Тогда с чего начнём? У нас тут тоже есть обучающий набор, — с грохотом открыл кладовку Некояшики.

В пыльном проёме выстроились в ряд тяжёлые тома.

— Для начала — охватим ключевые моменты. Потом я проконсультируюсь с директором Хейзелом. Начнём с "Оценка экономики — частные и общие теории", все 12 томов, и "Основы мозаичной организационной структуры", все 6 томов.

Это были не просто книги. Это были кирпичи знаний, которые Ицуки видел впервые в жизни. Их можно было использовать как оружие. Даже мельком глянув на содержание, он ощутил, как мозг у него начинает дымиться.

— …Эм… мне сказали, что достаточно только подписи и печати… — робко пробормотал он.

— А печать ты на каком основании собирался ставить? — Хонами посмотрела на него взглядом, холодным как арктическая смерть. Возможно, даже холоднее греческого ада.

— Раз ты имеешь высшее право принимать решения, хотя бы управляй осознанно. Знай, в каком состоянии компания и как она выглядит на фоне остальных. Что до магии — ты обязан помнить сильные стороны каждого сотрудника и уметь их применять. Иначе — какая, к чёрту, работа? Хотя… у нас её уже да~~авно нет.

Щёлк. Её безупречно ухоженный палец аккуратно, но точно пронзил сердце Ицуки.

Говорят, что внешне официальная деятельность «Астрала» заключается в предоставлении персонала для центров гадания и оккультных журналов.

Точнее говоря, на текущий момент девяносто процентов дохода приходится именно на это направление.

— Потому что это маги напрокат, вот и называется "Рентару Магика"! Эхе-хе~ Звучит же круто, правда?

Микан выпятила грудь и с гордостью объявила это так, будто лично изобрела бренд.

На ней был жреческий наряд… и красный ранец за спиной. Словно она только что сбежала с уроков в начальной школе. Хотя… возможно, костюм она надела уже в офисе.

— Хмм? А ты тогда, Микан, чем занимаешься?

— Я жрица. Провожу обряды очищения земли, участвую в праздниках… Летом дел просто завал.

— Понятно. Летом же много фестивалей. А, подожди, а кто тогда обычно сюда приходит?

— Хмпф. А если меня не будет — ты, братик-президент, сам будешь кормить Ортроса!

— То… только не это, пощади!

Он отчаянно замахал левой рукой. Правая же всё ещё лежала на раскрытой книге «Экономика, которую поймёт даже ты: как копить и тратить деньги» — экземпляре, который он буквально вымолил у Хонами, чтобы хоть как-то понизить сложность обучения.

— Ня.

— Няа-няа.

— Мм?

Кошки из офиса дёргали его за край брюк. Проследовав за ними, он оказался у журнального стола. Там лежал свежий номер глянцевого издания, и пушистые хвосты дружно указали на один из разворотов.

— Некояшики, это…

— А, да. Самый популярный у нас — "Кошачий гороскоп от Некояшики Рэн, Некоматы-экзорцисты".

Некояшики, сидевший рядом, слегка приподнял голову.

— …Понятно.

Почему-то Ицуки принял это без тени сомнения. Ну правда — вполне может быть популярным. На фото ведь характер не видно.

Похоже, в каком бы мире ты ни жил, всегда найдётся за что бороться…

С этой неожиданно трезвой мыслью Ицуки вздохнул.

Тем временем Некояшики сидел с кошкой на коленях и щекой прижимался к кисточке. На столе перед ним — чернильница и листы японской бумаги. Похоже, он был в процессе создания бумажных талисманов.

Кисть мягко скользила по поверхности, и один за другим завершались амулеты.

— Так это вы для основной работы делаете?

— Нет, это подарки для читателей журнала. Пятеро счастливчиков получат по результатам жеребьёвки из отправивших анкету.

— П… подарки…

Ицуки сбился с ритма и поник.

Некояшики слегка улыбнулся и задал вопрос:

— Президент, что вы думаете о маге — как о явлении?

— Э? Ну… Даже не знаю. Пока ещё совсем ничего не понимаю.

И правда, магов он видел. Но магию как таковую — почти нет. Разве что в парке тогда, да и то… он даже не понял, что именно это было.

— Честность — это хорошо. Тогда переформулирую: маги вообще нужны в современном мире?

— Ээ…

Прямой и неожиданный вопрос. Ицуки заморгал, не зная, что ответить.

— Ну… разве… они ведь существуют, потому что нужны?

— Ахаха. Не стесняйтесь. Если подумать здраво — маги совершенно не нужны. Чтобы летать, есть самолёты. Чтобы говорить на расстоянии — мобильные телефоны. Даже Айбо милее, умнее и полезнее, чем какой-нибудь фамильяр… если, конечно, не считать кошек. Они — исключение.

Айбо - серия робопёсиков от Sony.

Некояшики сделал особенно серьёзный акцент на последней фразе. Но сразу же сменил тон. Его взгляд стал точным, как клинок, голос — ровным.

— Но, знаете… магия — просто потому что это магия — может уничтожить целый мир.

— …

Ицуки сглотнул.

— То есть… вы хотите сказать, что существует настолько сильная магия?

— Нет. Количество магической энергии, доступной человеку, ограничено. У любой магии есть предел. Например, сильнейший на сегодняшний день маг огня — исламский духо-колдун Исмаил Таалиб. Но даже он, максимум, сможет испепелить один город. И то — с колоссальными затратами. Наверное, сбросить напалм с бомбардировщика обойдётся дешевле и эффективнее.

Он потянулся к чашке зелёного чая, отпил глоток… и слегка скривился. Остыл.

— То есть… может, есть какие-то сверхсильные монстры, созданные магией?

— А, это ближе. Такие как каббалистический голем или алхимический гомункул могут превосходить людей по силе. Самые сильные среди них — это, наверное, “Семьдесят два демона” из рода Мейзарс, записанные в гримуаре <Гоэтия>.

Ицуки вздрогнул. Имя было знакомым.

— Что-то не так?

— Н-нет, ничего…

Адилисия Лен Мэйзерс.

Та, что сейчас сидит за партой справа от него. Та, что когда-то назвала себя магом из этого рода. Он, конечно, не мог это просто сказать… особенно в присутствии Хонами. Но время от времени она всё же бросала на него взгляд своими лазурными глазами… и становилось жутко.

Высший уровень…

Восхищение напополам со страхом. Пока Ицуки переваривал услышанное, Некояшики продолжил:

— Но даже у демонов высшего ранга есть предел. Всё зависит от силы мага-призывателя. Ты не сможешь управлять тем, что превышает твои возможности. Маги-призыватели просто эффективнее используют силу — и всё.

— …Тогда… о той магии, которую вы упомянули?..

— А, это...

Он только собрался ответить…

Старый чёрный телефон у колонны зазвонил.

Они переглянулись, и Некояшики первым взял трубку.

— Спасибо за звонок. Это агентство по найму магов <Астрал>… э? А, да, понял!

Он положил трубку и резко повернулся к Ицуки.

— Президент! Срочный вызов!

— Ч-что, изгнание ёкая? Или проклятый артефакт?!

— Нет. У журналиста температура. Свалился с простудой. Срочно нужен кто-то, кто напишет статью вместо него. Я сбегаю в издательство и на месте накидаю текст!

── Причина оказалась… пугающе бытовой.

— П… понятно. Удачи…

Ицуки с усталой улыбкой смотрел вслед убегающему Некояшики. Тот прихватил пару кошек, замотал всё в фуросики — и с шумом выскочил из офиса.

Фуросики - Буквально банный коврик, используется для заворачивания банных принадлежности и дальнейшей их переноски.

Уже у самой двери он оглянулся.

— Ах да. По поводу того, что я сказал ранее...

— Мм?

Он прищурился своими и без того узкими глазами, как серп на небе, и сказал:

— Самая опасная магия — это когда маг сам становится магией.

Часть вторая

На следующий день Ицуки отказался от карри-набора в студенческой столовой и выбрал удон-набор.

Среди студентов здешнее карри прозвали «русской рулеткой». Хотя блюдо всего одно, вкус у него каждый день меняется: то чрезмерно сладкое, то безумно острое. Причём пахнет одинаково, выглядит одинаково, но то будто чистый сироп, то как перетёртый перец чили. Неудивительно, что люди воспринимают это как ловушку.

Протиснувшись сквозь людской поток, он сел за свободный столик у стены. Пока ел, одной рукой держал справочник, выданный Хонами, как вдруг…

— Можно присяду напротив?

Послышался голос, мелодичный, как звон колокольчиков.

Это была Адилисия. Конечно, в школе она была не в своём фирменном платье, а в матроске и с подносом в руках. Белокурая девушка с голубыми глазами в японской школьной форме, зрелище довольно непривычное, и Ицуки удивлённо заморгал.

— Что это ты так глупо уставился?

— А-а… Просто думал, ты никогда бы не стала есть в такой столовке.

— Это моё дело.

С надменным видом она отвернулась и села. С её подноса исходил аппетитный запах карри.

— А…

Она изящно поднесла ложку ко рту…

— ！！！！！

…и чуть не упала в судорогах.

— Ч-что это такое! Разве допустимо, чтобы карри было сладким!?

Грохнув по столу, она вскрикнула. Ай, снова эта боль под повязкой — пульсирующая магическая энергия явно сгустилась.

— Наверное, только здесь такое и делают…

— Неужели я, я — попалась на такую ловушку…

— Н-не обязательно же доедать, если не можешь…

— Молчи! Раз уж выбрала — съем всё до конца!

Со слезами на глазах, она продолжила есть это подозрительное карри.

— Эй, глянь.

— Ицуки довёл новенькую до слёз.

— Да ну, а мне говорили, что он у неё на побегушках.

— А я слышал, что они помолвлены.

— А тогда кто вторая новенькая?

— Не может быть, это любовный треугольник!?

Из-за происходящего вокруг слышались шёпоты и сплетни.

Ааа… Опять всё поняли не так…

В последнее время весь класс обсуждал только Ицуки. Конечно, не из-за него самого. А из-за двух новеньких, сидящих по обе стороны от него. Полукровка-красавица и британская леди — обе сверлят взглядами самого трусливого парня в классе. Ну как тут не нафантазировать?

— Ха-а.

Ицуки вздохнул, втянув удон.

Кажется, он уже начинал к этому привыкать. И, может быть, именно поэтому Адилисия, съев чуть больше половины, подняла взгляд.

— Ицуки.

— Да!?

— Прошу прощения за самоуправство, но… я навела справки. Правда ли, что ты недавно стал президентом?

— Н-ну… да, так и есть.

— Тогда… выходит, ты даже не маг?

Глаза цвета морской волны впились в него.

— Я… ну… стараюсь, как могу…

Ицуки замялся. На деле тренировки по магии давно приостановлены — точнее, от него попросту отказались.

Но услышав это, Адилисия мгновенно изменилась в лице.

— Значит… ты не маг, и при этом глава <Астрала>… этого хаотичного сборища!?

Вокруг сразу пошёл ропот. Хотя слова вроде «маг» и «глава» расслышали немногие, вспышку гнева Адилисии заметили все.

Но сама леди на это не обращала никакого внимания. Она резко потянулась через стол и схватила Ицуки.

— Ува!?

— Неужели… с таким несерьёзным подходом… вы надеетесь пережить Ночь…!?

Ночь?

Он даже не успел задаться вопросом, Адилисия уже почти уткнулась лицом в его.

Вгляделась прямо в его глаза и произнесла:

— Очень хорошо.

И отпустила руку.

— Похоже, ты об этом даже не знаешь. Тогда я предскажу твой исход: если так и продолжишь, ты умрёшь в течение трёх дней.

— У-умру…?

Слова, холодные как лёд, проникли в самую глубину души Ицуки.

— …

— …

Какое-то время они просто молча сидели напротив друг друга.

Когда он отложил палочки, вдруг осознал:

— А…

— Что ещё?

— Адилисия… ты что, беспокоишься обо мне?

Девушка моментально покраснела до ушей.

— Н-не говори глупостей! Я просто… не зная, что ты дилетант, переборщила в том парке… вот и вернула долг, вот и всё!

Она вскочила со скамьи, пылая яростью.

— Слушайте внимательно. Если вы хоть немного дорожите своей жизнью — откажитесь от участия в этом тендере.

С этими словами девушка резко развернулась на каблуках и исчезла.

— А, подожди…

Ицуки уже собрался было броситься за ней, но внезапный зуд под повязкой на глазу заставил его машинально потереть веко… и он замер.

Что-то скользнуло.

— А?..

Пальцы правой руки, которой он коснулся глаза, окрасились в едва заметный алый оттенок.

если так и продолжишь, ты умрёшь в течение трёх дней.

— …

Увидев кровь, Ицуки потерял сознание и рухнул навзничь.

После уроков, в школьном медпункте, он очнулся от бодрых слов: "Ой, да вставай уже, мне домой охота", — сопровождавшихся лёгкими ударами медсестры. Едва держась на ногах, он поплёлся домой.

Кровотечение уже остановилось. Вернее, крови было совсем немного — когда его доставили в медпункт, она почти перестала идти. К счастью, с медсестрой он был знаком, и та не стала настаивать на снятии повязки, позволив оставить всё как есть.

Давно я не видел собственной крови…

С этими мыслями он шёл по торговой улице, окрашенной в золотисто-оранжевый свет заката. Большинство магазинов уже закрылись, людей почти не было, и старая часть города казалась тенью самой себя.

Фурубэ — город, соединяющий в себе новое и старое. Первоначально это был крошечный населённый пункт с историей, уходящей к эпохе Хэйан. Во время экономического бума он превратился в спальный район, а в последние годы стал зоной активной бизнес-застройки. Теперь повсюду, среди старых домов, вырастали современные здания.

Улица, спокойная, но неумолимо меняющаяся.

Он поднимался по знакомому склону, почти дойдя до переулка, ведущего к офису…

— М-может, эта штука опять тут?..

Он вспомнил о магической псине и поморщился. Та самая демоническая собака, пока ещё не переданная новым владельцам, временно содержалась в <Астрале>.

Проходя здесь, Ицуки регулярно становился жертвой «дружелюбных» нападений этого зверя. Один раз она и вовсе сиганула с крыши, едва не раздавив его. Он поправил повязку и осторожно выглянул в переулок…

— Вы, вероятно, господин Иба Ицуки из <Астрала>?

— А?!

Голос сбоку заставил его подпрыгнуть.

В отблесках заката стояла человеческая фигура. Она всё это время находилась в поле зрения — и при этом совершенно не привлекала внимания. Совершенно обычный человек. Гладкое, безликое лицо, средний рост, поношенный костюм, в руке — обычный чемодан. В толпе он бы сразу растворился.

— Вы ведь Иба Ицуки, верно?

— А, д-да, это я…

— Вот как, всё же вы. Очень похожи на господина Цукасу.

Он тепло улыбнулся, будто вспоминая далёкое прошлое.

— Вы знали моего отца?..

— Да. Президент Иба Цукаса однажды сильно мне помог. Ах, прошу прощения, я — Кагэдзаки из <Ассоциации>.

— <Ассоциации>…

Название показалось знакомым — он припомнил, что Хонами как-то упоминала его. Верховная организация, объединяющая магов. Он пока не знал подробностей, но слышал, что она стоит над сотнями магических групп.

— Поздравляю с назначением на пост президента. Надеюсь, вы продолжите поддерживать сотрудничество.

— С-спасибо, взаимно… А эм… человек из <Ассоциации> — это по какому вопросу?..

— Да, я по поводу тендерного контракта.

Кагэдзаки слегка приподнял чемодан, всё с той же мягкой улыбкой.

— Тендер?..

Сцена с Адилисией всплыла в памяти, и по щеке Ицуки скатилась капля холодного пота.

— Что-то случилось?

— Н-нет, ничего серьёзного…

— Тогда, может, я вас провожу до офиса…

— Не нужно, господин президент.

Голос донёсся из переулка.

— Некояшики?

— О, господин Некояшики. Давно не виделись.

В тени стоял молодой человек с пепельными волосами — Некояшики. Как всегда, в традиционной одежде, с веером и окружённый кошками — он выглядел совершенно обычно. Однако Ицуки показалось, что лицо у него сегодня было немного недовольное.

— Кагэдзаки. Мы просили вас отложить участие в торгах.

— Да, конечно. Но дело в том, что…

Кагэдзаки продолжал вежливо улыбаться.

— <Гоэтия> только что завершили регистрацию участия. Согласно правилам, если <Астрал> не подаст заявку в течение двух дней, вам придётся отказаться от этой <Ночи>.

— Я знаю.

Некояшики отмахнулся веером, даже не пытаясь скрыть раздражения. Обычно его трудно было прочитать, и потому такая прямота удивила Ицуки.

Кагэдзаки мягко прищурился:

— Ну, в таком случае всё в порядке. Всё же <Астрал> уже шесть лет не участвовал в тендерах, верно? Если вы откажетесь и теперь — возможно, <Ассоциации> придётся рассмотреть вопрос о снятии вас с регистрации.

Он изобразил выражение глубокой досады и добавил:

— Если так случится, боюсь, господин Ицуки останется ни при чём, но вот господину Некояшики и мисс Микан, возможно, придётся вернуться в свои прежние организации.

— Э?..

Прежние… организации?

Пока он переваривал услышанное, Некояшики слегка нахмурился.

— Понимаю. То есть, вы говорите — либо мы берёмся за дело, либо теряем право на регистрацию.

— Ну, по сути — да.

Кагэдзаки небрежно пожал плечами. Улыбка на его лице была какой-то... искусственной. Как у статиста в кино — вроде есть, а вроде и нет.

...!

Ицуки внезапно стало по-настоящему страшно.

Эта фигура не вызывала ужаса, как Адилисия, в ней не чувствовалось угрозы, но именно в своей обыденности она была пугающей. Будто это было лицо, отбеленное до полного исчезновения.

Он сглотнул, ощущая холод на спине, и наконец выдавил:

— П-погодите! Я вообще не понимаю, о чём речь! Что значит "снятие с регистрации"? Что за "дело" мы должны взять?..

— Вот как?

Кагэдзаки повернулся к нему.

— Вам не объясняли?

— Передача дел прошла всего две недели назад, — ответил Некояшики.

— Понятно, — кивнул Кагэдзаки. — Тогда… позволите, я объясню? Или, может…

На этот раз он взглянул не на Некояшики, и не на Ицуки.

Из-за поворота снизу по склону шли ещё двое. Пока Ицуки валялся в медпункте, они, похоже, успели зайти за покупками.

— Кагэдзаки… дядя…

Микан, с пакетами из супермаркета в руках, судорожно сжала подол формы девушки рядом и задрожала. Та мягко отстранила её и уверенно произнесла:

— Я расскажу сама, — сказала Хонами Такасе Амблер.

Часть третья

— Ну что ж, тогда я оставлю здесь документы. В них также есть материалы по текущему делу, прошу ознакомиться.

Поставив чемодан и вежливо поклонившись, Кагэдзаки развернулся и ушёл — без магических эффектов, без внезапного исчезновения. Просто пошёл вниз по склону, как обычный человек, на двух ногах.

Когда его силуэт окончательно скрылся из виду, Хонами, провожая его взглядом и по-прежнему холодно сощурившись, произнесла:

— Президент, не мог бы ты понести чемодан?

— А, да, конечно… Микан, ты в порядке?

Ицуки подхватил чемодан и обратился к девочке, всё ещё прятавшейся у него за спиной.

— Угу… нормально…

Она кивнула, хотя была бледна как бумага, а её руки продолжали мелко дрожать. Схватившись за подол его школьной формы, Микан всхлипнула и прижалась лицом к животу Ицуки.

— Ух… уууу… страшно было… страшно…

— А, ага… всё хорошо, всё хорошо…

Он неловко гладил её по голове, не решаясь попросить, чтобы она перестала сморкаться ему в рубашку.

— И-иии… Братик-президент… тебя… д-дядя не обидел…?

— Н-не, всё нормально…

Смущённый до крайности, он вытер ей с лица слёзы, которые уже успели добраться до его брюк.

И вдруг…

— …Фууун.

Хонами смотрела на них с каким-то ледяным выражением.

— Ч-что?..

— Да ничего. У президента, как я погляжу, такие… интересы — его личное дело, конечно.

— П-погоди! С чего вдруг такие намёки!?

— Ну-ну. Успокойтесь оба, — в своей обычной манере вмешался Некояшики, мгновенно разрядив атмосферу.

— Ну что ж, вернёмся пока в офис.

— Ня~ня, — в знак согласия одновременно мяукнули три кошки.

Прошло минут десять.

В беспорядочном агентстве <Астрала> разносился тонкий аромат свежезаваренного чая.

— Вот, Микан.

— Спасибо, Хонами.

Микан всхлипнула, принимая белую чашку, и снова высморкалась.

Тем временем Ицуки уже переоделся из промокшей школьной формы в домашнюю одежду. Печальная рутина — оставлять сменку на работе, потому что магическая псина неизменно облизывает его при каждом визите.

— А-э… а мне?.. — неуверенно спросил он.

— О, а ты тоже хочешь?

Зреньк

— Е-если не трудно.

Он съёжился, и, с заметной паузой, чашка всё же перекочевала к нему.

Они находились в переговорной зоне. Ицуки и Микан сидели на старом скрипучем диване. Некояшики расположился у рабочего стола неподалёку. Последней в кресло с высокой спинкой напротив Ицуки села Хонами, аккуратно поставив чашку перед собой.

Повисла лёгкая пауза.

— Ну, тогда о том, что мы обсуждали, — заговорила Хонами.

— Ага, — кивнул Ицуки. Он по-прежнему ничего не понимал. «Тендер», «регистрация», «Ночь», «исходное место работы»…

— Тогда объясню по порядку.

Коснувшись краешка чашки, Хонами заговорила. Её манера говорить, чуть строгая и академичная, напоминала образ, к которому она приучилась за годы учёбы в Англии. И этот образ ей, надо признать, очень шёл.

Сделав неторопливый глоток янтарного чая, она начала:

— Про <Ассоциацию> я уже рассказывала, да?

— Это та организация, где состоит около семидесяти или восьмидесяти процентов магов и магических объединений, да? И <Астрал> туда тоже входит?

Похоже, ответ устроил Хонами — она удовлетворённо кивнула.

— Правильно. И <Астрал>, и <Гоэтия> зарегистрированы. Вообще, <Ассоциация> — это неформальное содружество магов, возникшее ещё в Средние века в Европе. Вмешиваются они редко, но влияние у них глобальное. Даже если кто-то не состоит в них официально — магов без связей с <Ассоциацией> почти не существует.

Её слова были кратким пересказом того, что Ицуки уже слышал. Похоже, это была своего рода проверка. Ицуки честно кивнул, прекрасно понимая, что фраза «не помню» может стоить ему мучительной смерти.

— Хорошо. Тогда идём дальше. "Тендер" — это способ отбора магов, способных решить те или иные проблемы, которые <Ассоциация> выносит на конкурс среди зарегистрированных групп.

— Проблемы?

— Да, “дела”. <Ассоциация> не любит вмешиваться напрямую. Магические группы чересчур ревниво относятся к своим территориям. Если лезть в чужие дела — начнётся война. Поэтому они устраивают тендер. Кто из магов сможет решить проблему? Кто берёт дело — тот и работает.

То есть, <Ассоциация> не марает руки — просто нанимает подрядчиков. Логичный и осторожный подход для такой структуры.

Ицуки немного подумал и спросил:

— То есть, Кагэдзаки пришёл, потому что…

— Появилось дело, требующее вмешательства. <Ассоциация> ищет, кто справится.

— …!

Кровь отхлынула от лица. Что бы там ни скрывалось за «делами магов», одно было ясно.

— П-погоди! Тогда Адилисия… тоже?

— <Гоэтия> уже подала заявку. Если <Астрал> тоже подаст, то награда достанется тому, кто справится лучше и быстрее. В общем, победит сильнейший.

По телу пробежали мурашки. После событий в парке он прекрасно знал, насколько страшной может быть Адилисия. Если это — состязание магов…

— То есть… это будет… с помощью магии?

— Ну, они ж маги. Разумеется, — холодно подтвердила Хонами.

Ицуки, словно перерезанный, осел на месте.

— Президент?

— Эм… да просто…

Он выглядел так, словно только что вернулся с поля боя. Совершенно обессиленный.

Хонами тяжело вздохнула.

— Ну, решать участвовать или нет — всё равно тебе, президент.

— Э?!

Лицо Ицуки тут же вспыхнуло — в нём мелькнула отчаянная надежда.

— То есть… если я просто откажусь от участия… тогда всё обойдётся?..

— Ну, вот тут мы как раз возвращаемся к тому, о чём уже говорили, — лениво напомнил Некояшики, поглаживая кошку у себя на столе.

— А?

— Ааа… как бы это сказать… Ситуация у нас немного нестандартная. Если кратко — <Астрал> не совсем обычное магическое сообщество, не такое, как большинство. Бывший президент, господин Цукаса, собрал всех нас довольно своеобразно. Так сказать… лоскутный коллектив.

Ицуки вспомнил, как и Адилисия что-то подобное говорила — вроде «сборная солянка» или «мешанина».

— И это что значит?

Он нахмурился, чувствуя недоброе.

— Вкратце, если <Астрал> потеряет регистрацию, Некояшики и Микан будут обязаны вернуться в свои исходные организации, — пояснила Хонами.

— Ч-чтооооо?!

— К тому же, <Астрал> не участвовал в тендерах с тех пор, как пропал предыдущий президент. <Ассоциация> не может бесконечно держать "мертвую" организацию в реестре. То, что сказал Кагэдзаки, по сути, было ультиматумом.

Она поправила очки и строго кивнула.

Повисла тяжёлая, неловкая тишина.

— Эм…

Ицуки неуверенно огляделся.

— Братик-президент… я не хочу никуда уходить, — тихо прошептала Микан, прижимая к себе чашку и глядя на него снизу вверх, с глазами, полными мольбы.

— …

— Ня.

— Ня~а.

— Ня.

— Няаа…

Со всех углов офиса одновременно раздались синхронные кошачьи мяуканья. Они будто бы поддерживали Микан. Давление усилилось. Моральное.

— …………………………

— Какие же кошки чудесные… — драматично вздохнул Некояшики, запрокинув голову, — Настоящее сокровище мира. Величайшее произведение природы. Дар Земли человечеству… Но, увы, всех этих кошек с собой не унесёшь… Ах, неужели наш уважаемый президент хочет обречь этих милых существ на гибель?

— ……………………………………………………………………

— Ну и? Что решит наш президент? — с ледяным спокойствием спросила Хонами Такасэ Амблер.

— ………………………………………………………………………………………………………………

У Ицуки перед глазами уже стояла похожая сцена. Где-то недели полторы назад. Точно. Это уже было.

— Х-хорошо. Я понял!

Он с грохотом ударил по столу, почти со слезами на глазах. Настолько жалкое зрелище, что впору было восхищаться собственным отсутствием достоинства. Даже он сам не подозревал, насколько может быть слаб.

Глубоко вдохнув, он расправил плечи, с лицом полного обречённого решимости, и, едва не сорвав голос, воскликнул:

— Тогда скажите уже наконец — что это за "дело" такое, которое мы должны выполнить?!

Часть четвертая

Существовало в Фурубэ место, известное как «Заброшенная фабрика с привидениями».

На склоне горы Нибу, откуда торчали ржавые дымовые трубы, оно маячило, словно зубастая пасть — и каждый житель города знал этот силуэт. Вокруг провисшая, красно-бурого цвета колючая проволока, за ней заросший бурьяном пустырь. Бетонные стены, растрескавшиеся в клочья, будто кто-то раздирал их когтями, приобрели мрачный, пепельно-серый оттенок.

Фабрику закрыли много лет назад. Говорили, дело прогорело, а хозяин вместе с семьёй повесился. С тех пор развалины медленно разрушались под тяжестью времени и чужих слухов.

Слухов, разумеется, было полно. То призраки повешенных по ночам бродят между ржавыми станками, то слышны отголоски машин, которых уже давно не существует. Хоррор-историй — сколько угодно.

И именно у входа в это место сейчас стоял Ицуки.

Ночь выдалась знойной, душной — воздух был непривычно тёплым, как будто сам лес задержал дыхание.

— …

— Братик-президент? Что случилось?

— Н-нет, всё… в порядке…

Он шёл позади Микан, судорожно вцепившись в подол её жреческого одеяния, и, пытаясь сохранить остатки достоинства, натянуто улыбнулся и замотал головой. С тех пор как они вошли в лес, его колени непрерывно дрожали — и вообще чудо, что он дошёл досюда. Микан же, напротив, шагала бодро, без малейшего следа усталости. Ни капли пота, несмотря на крутой склон.

— Тебе страшно?

— Гвэ…

Попадание в яблочко. Быстрый, чёткий фастбол — прямо в сердце.

— Фу-фу-фу. Всё будет хорошо. Я защищу братика-президента!

Она махнула тамагуси, ритуальной веточкой с бумажными лентами, с видом беззаветной уверенности.

— З-защитишь?..

— Угу, вот так — бодро начала объяснять и прижала тамагуси к щеке…

— Микан. Прежде чем болтать, ты омовение закончила?

В разговор, словно холодным лезвием, вмешалась Хонами.

На ней была обычная школьная форма, но голову венчал высокий ведьмин колпак, а плечи накрывал чёрный плащ. В точности так она и появилась в тот вечер в парке, словно ведьма, шагнувшая из сказки.

— Дааа… — надула губки Микан и, слегка фыркнув, провела тамагуси по рукавам, ладоням и другим участкам тела. Видимо, это и было её омовение.

Убедившись, что ритуал завершён, Хонами повернулась к Ицуки:

— Президент, я тоже сейчас всё приготовлю. Дайка значок.

— Эм… вот этот?

Он вытащил из кармана фирменный значок, и Хонами, взяв его, на секунду подняла к свету луны. Затем аккуратно приколола его к вороту его рубашки.

Наклоняясь, она невольно приоткрыла шею — изящную, удивительно бледную, словно выточенную из фарфора.

Ицуки уловил лёгкий аромат… и тут же…

— А…

Щёки вспыхнули огнём.

— Чего? — холодный голос.

— Н-ничего! Вообще ничего! А это… что такое?

— Амулет. Священная пентаграмма, усиленная серебряным зеркалом. Такие штуки используют и на Западе, и на Востоке, так что риск магического конфликта почти нулевой. Есть и другие способы применения, но о них расскажу позже. Вот, держи ещё это.

— А, визитки?

В тонком серебристом футляре лежал аккуратный десяток визиток. Каждая — плотная, гладкая, с чётко вытесненным текстом:

Агентство по аренде магов “Астрал”

Исполнительный директор — Иба Ицуки

— К-когда вы вообще успели это сделать?..

— А эту визитку я осветила! — с гордостью выпятила грудь Микан.

Хонами кивнула, подтверждая:

— Бумага выварена в священной воде с горы Фудзи, очищена ритуалом Микан. Внутри вмонтирован Крест Каббалы, вырезанный лично начальником отдела артефактов Хейзелом. Каждая визитка — по сути, магический предмет. Так что поосторожней с раздачей.

— П-понял…

А кому я вообще должен их раздавать?

Ицуки чувствовал, как его окончательно засасывает в это магическое болото. Чем дальше — тем глубже.

— Так… это и есть вся подготовка?

Он с надеждой уточнил. Хонами прищурилась — и взгляд её, став ледяным за стёклами очков, тут же отбил всякую надежду.

— Разумеется. Перед «работой» хотя бы амулет выдать нужно. Без него тебя прикрыть сложно.

— Н-но… тут же вроде бы ничего странного не видно? — попытался возразить он.

Ицуки знал — он может видеть духов, призраков, чудовищ… И всё же, несмотря на зловещую атмосферу, особой паранормальной активности здесь не ощущалось. Правый глаз пока молчал.

Но страх… он был. Он не поддавался логике — просто жил внутри. Ицуки дрожал. Стыдно, конечно… но страшно.

— Пока не видно, — усмехнулась Хонами, взглянув на часы.

— Но в этой горе проходит магическая артерия, хоть и слабая. А здесь — узловая точка. Драконий источник. Если расчёты верны, «Ночь» начнётся через несколько секунд. По моим данным: тридцать… двадцать девять… двадцать восемь…

— Э?..

— …семнадцать… шестнадцать… пятнадцать…

Спокойный, уверенный счёт разносился над горой и руинами. Простые числа, но в этом знойном воздухе они звучали как заклинание.

Ицуки замер. Словно сам воздух сгустился — он не мог даже дышать.

— Восемь… семь… шесть…

Чем ближе к нулю — тем сильнее ощущение, будто всё вокруг натягивается, как струна.

— Пять… четыре… три…

Микан не отводила взгляда от тёмного проёма фабрики.

— …два… один…

Грррра…

─Правый глаз… перекосило.

— Ч-что это?

Он вцепился в повязку.

Мир изменился.

Нет — не изменился. Он сбросил маску.

Будто настоящая реальность просочилась наружу. Всё, что скрыто за повседневным фасадом, внезапно открылось — ярко, хищно, искривлённо. Гнетущее чувство дежа вю, пульсирующий поток духовной энергии, будто сама гора задрожала изнутри. Правый глаз болел — так сильно, что казалось, он сейчас разорвётся.

— Ня~ао…

— Зафиксировано загрязнение магического поля — с шестого до третьего уровня. Полностью соответствует расчётам, — пробормотал Некояшики, продолжая гладить кота, выглядывающего из рукава.

И, наконец, Хонами — ведьма с глазами цвета замёрзшего моря — спокойно произнесла:

— Ночь магии началась.

※※※

Сильное, почти удушающее давление навалилось и на Адилисию Лен Мэйзерс.

Будто внезапно усилилась гравитация. Магическая энергия, равномерно распределённая по её телу, столкнулась с сопротивлением самой земли и заклокотала, как дикий зверь в клетке.

— Тц!

Сжав в руке пентаграмму Соломона, что висела у неё на груди, она одной лишь силой дыхания подавила разбушевавшуюся волну. Несмотря на ощущение, будто кровь пошла вспять, на губах девушки появилась хищная, изогнутая усмешка.

— Ночь наступила.

Она стояла у задней стены фабрики. Разумеется, она знала: <Астрал> уже прибыл.

Позади неё выстроились в строгом строю десять человек в чёрной форме. У каждого на груди — та же пентаграмма Соломона. Пальцы украшены кольцами-усилителями духовной защиты. Это были ученики <Гоэтии>, лично отобранные ею для этой миссии в Японии.

— Ещё раз. В последний раз напомню, в чём заключается наша задача.

Она не оборачивалась. Говорила спокойно, отчётливо, глядя вперёд вглубь фабрики.

Для мага голос — больше, чем просто звук. Даже крошечная ошибка в интонации способна исказить заклинание. Поэтому те, кто не умеет слушать — не имеют права называться магами.

— Заказ <Ассоциации> — нейтрализовать эту Ночь. Без жертв. Без шума. Устранить угрозу из тени. Я полагаю, <Астрал> действует с той же целью.

Её голос эхом разнёсся по ржавым балкам и треснувшим бетонным стенам. Он звучал чисто, будто хрустальный колокольчик в туманной долине.

— Но наша цель — иная.

Ученики синхронно склонили головы. Их возраст значения не имел. В магическом мире иерархия абсолютна.

Они уже достигли рангов 3=8(Практикус) и 4=7(Философис) — высших, каких можно добиться только исключительным талантом и неимоверной настойчивостью. Но даже они были ничтожны по сравнению с ней.

Потому что у неё была Кровь.

В конечном счёте, в магии талант значит мало.

Маг — это аномалия, исключение из человеческой природы. И только те, кто рождён уже по ту сторону нормы, неизбежно встают на вершину. Не усилия, не знания, а кровь. Наследие, передаваемое сквозь века. Одержимость, кованая поколениями. Вот что питает запретную магию.

Она была магом ещё до того, как родилась.

Именно поэтому — естественно, без тени сомнения, как истинный лидер — она произнесла:

— Наша цель — вернуть наследие Старшего Брата. Ради этого не щадите ничего. Ни магии. Ни тела. Ни последней капли своей жизни.

Без слов. Без колебаний. Без малейшего движения. Все снова склонили головы.

Обычная сцена.

Обычный пейзаж.

Для магической организации — до ужаса обыденная рутина.

— Вы всё поняли?

На миг в её памяти всплыло глупое лицо… одного неуместного человека. Глава другой магической группы.

Адилисия прикусила губу, сдерживая раздражение.

— Я предупреждала. Вам просто не следовало соваться в эту Ночь.