Глава 1. Маг на час!

Часть первая.

Ну что ж, начнём рассказ о магии.

— УВААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Ицуки Иба закричал изо всех сил — и... едва не потерял сознание.

Он плюхнулся на задницу в тёмном переулке среди ночи, и боль от падения привела его в чувство. Стоявшее рядом мусорное ведро опрокинулось, и его школьные брюки оказались испачканы пищевыми отходами.

— А... а... а...

Но его это нисколько не волновало. Ицуки, будто остолбенев, уставился вверх и держался за повязку на правом глазу. Он был мальчишкой, выглядевшим даже моложе своих лет. Его внешность подчёркивала характер: короткие волосы — ни крашенные, ни уложенные. Одежда — школьная форма, несмотря на то что был выходной. Единственным исключением была повязка на правом глазу, напоминающая пиратскую. Впрочем, на лице мальчишки она смотрелась скорее забавно, чем угрожающе. И всё же причина, по которой он сжимал повязку, была куда серьёзнее.

Его левый глаз — ничего не видел. Любой другой сказал бы, что здесь нечего бояться. В этом тёмном переулке, кроме мальчика, не было ни единой души. Если бы это был обычный человек.

— ……

Но правый глаз Ицуки видел. Он видел, несмотря на повязку. Даже сквозь ладонь, которой он её прикрывал.

КРАСНЫЕ ГЛАЗА.

Горящие, жуткие зрачки смотрели на него сверху, с высоты трёх метров. Их было шесть — по два на каждую из трёх голов. Перед ним стоял чудовищно огромный пёс с тремя головами. Он был почти вдвое выше Ицуки, с чёрной лоснящейся кожей, будто смолой покрытой, с глазами цвета ада — и плечами, такими широкими, что едва влезали в узкий проход переулка. Три головы излучали пугающее, почти нечеловеческое величие. Просто глядя на них, можно было почувствовать, как душа сжимается от страха. В точности как было написано в справочниках.

— Эм... это... то есть...

— GARRRRRAAAAAAAAAAAAAA!

Из двух боковых пастей вырвался жаркий поток воздуха. Волосы Ицуки вмиг встали дыбом. Ещё чуть-чуть — и, казалось, он просто загорится. И вполне мог бы — если подумать.

Пусть это существо и не сравнится со своими предками — адскими псами или чёрными чудищами, бродившими по Европе, — но при желании оно, вероятно, смогло бы расплавить кусок железа. Если верить данным, максимальная температура его дыхания была то ли две, то ли три тысячи градусов. Как бы там ни было, человека оно могло бы превратить в уголь за доли секунды. Таковы уж магические звери. Однако, если у тебя есть магический глаз, то у тебя есть хоть какое-то сопротивление...

В следующую секунду...

Ицуки начал размахивать руками перед собой.

— Н-не ешьте меня! Я ведь, ну... ну точно невкусный!

Он отчаянно замотал головой, как перепуганный школьник, которого гопники поймали у школы.

Поправочка: Никакого сопротивления он оказать не мог. От слова совсем.

— GRYYYYYYIIII?

— JRRRYYYYIIIII?

— ZRRRYYYYIIIIII!

Три головы внимательно осматривали Ицуки — каждая со своего ракурса. Будто решали, с какой стороны лучше начать откусывать. Или, может быть, с какой части тела лучше начать жарить.

— Эм... эээ... а-хаха...

Ицуки издал сухой, натянутый смешок. Видимо, зверю такой отклик пришёлся по душе — три головы зловеще оскалились, хищно клацая ослепительно белыми клыками.

Он рассмеялся. По спине Ицуки пробежал холодок — будто лезвие коснулось позвоночника.

— ТАВАВАВААААААВАВАВААААА!

Он взвизгнул что-то бессвязное и, размахивая руками и ногами, стал отползать назад. В тот же миг чудовищный пёс прыгнул. Это была поразительная для таких габаритов ловкость. Несмотря на узкий переулок, где и пройти-то было тесно, существо дважды, а то и трижды оттолкнулось от стен и... бесшумно приземлилось прямо за спиной Ицуки.

— Н-нааааа?!

Он вытаращил глаза. На этот раз он даже не успел удивиться — в одно мгновение всё его поле зрения залил красный цвет. Это было что-то красное, горячее, с отвратительным запахом... Пасть.

*ШЛЁП*

— …

*ШЛЁП*, *ШЛЁП*, *ШЛЁП*, *ШЛЁП*

— Что…?

Он приоткрыл глаза. Всё перед ним плавало в густой, липкой слюне, а в это время чудовище с радостным дыханием махало хвостом — так, как машут хвостом только очень, очень счастливые собаки.

— УАВАВАВАВАВАВАВА!

Три головы с невероятной энергией начали вылизывать лицо Ицуки. Из-за его спины донёсся бодрый голос:

— О, как и ожидалось от господина президента. Первый нашёл!

— Н-нек... Некояшики-сан?! —

Сквозь слюнявое месиво Ицуки оглянулся — и увидел, как в дальнем конце переулка молодой человек помахал веером. Он был на голову выше Ицуки. С пепельно-серыми волосами, узкими глазами и чётким профилем — в общем-то, вполне себе красавчик. Если бы не одно «но»: широкие, стилизованные под эпоху Хэйан, хаори и веер напрочь убивали весь эффект. И вдобавок к этому... из-под его одежды вылезли вполне соответствующие фамилии создания.

— Мяу?

— Мяу.

— Умяу.

— Нии~а.

Четверо кошек — белая, пятнистая, чёрная и трёхцветная — важно вылезли из складок его хаори.

Ремарка переводчика

Фамилия 猫屋敷(Некояшики) можно перевести как кошачий дом(особняк).

— Ох, ну вот, вот, всё как всегда. Пока кормил этих ребят — опоздал. Кошки — это же сокровище человечества. Нет, всей Земли. Нет, вселенной, времени и самой алая-виджняна! Кошка за тысячу золотых? Пф! Некояшики Рэн скажет — кошка стоит миллионы! Миллиарды!

Ремарка переводчика: ālayavijñāna — термин из буддийской философии, особенно из йогачары (школа сознания). Это глубочайший уровень сознания, где сохраняются «семена» всех впечатлений, поступков, мыслей — своего рода кармический резервуар.

— Да бросьте вы! Лучше скажите, что вообще происходит?! — вскрикнул Ицуки, утирая с лица вязкую слюну, которая уже начала сдирать с него кожу, словно наждачкой.

А тот, весь в кошках, просто слегка наклонил голову, прикрывая рот веером и глядя на него с недоумением.

— А? Что именно? Я же говорил — он просто дружелюбный.

— Дружелюбный?! Ну, может, если растянуть понятие «дружелюбный» до состояния «любит людей на вкус», тогда ещё ладно...

— Ах, господин президент! Вы опять не прочли задание, да? Я же писал: это поиск питомца.

— Пи... питомца?

*Это слово сорвалось с губ Ицуки эхом

— Хоть это и выведенный подвид, но как фамильяр он просто идеален. Так что, когда он сбежал по дороге во время перевозки, к нам и поступил заказ, разве нет?

— ...

Ответа не последовало. Но сам пёс претерпел внезапные изменения.

— GRYYYYYY?

Он резко отступил от Ицуки, начал рычать и стал настороженно наблюдать за появившимся молодым человеком и кошками. Затем развернулся в противоположную сторону, словно собирался удирать.

— Эй-эй, господин Ортрос!

Сила его ног была поистине чудовищной. Раньше, чем прозвучал крик, пёс с невероятной скоростью рванулся сквозь переулок, но в этот момент…

— Пусть очистится, пусть освятится...

Прозвучал чистый, немного неуверенный, но удивительно светлый голос, раздавшийся на весь переулок.

— Пусть очистится, пусть освятится. С великим благоговением и священным трепетом мы молим Великого Божества Хараэ о воде очищения, дабы смыть всё злое, грешное и скверное... Да будет произнесено священное слово, древний Небесный Норито...

Перед пёсоподобным чудовищем был выставлен тамагуси — ветвь священного дерева сакаки с белыми бумажными лентами.

Ремарка переводчика.

Сакаки — японская клейера. Часто выращивают в синтоистских храмах.

С каждым взмахом этой ветви магический пёс отскакивал назад, всё дальше, будто его что-то отталкивало. Более того, словно нашкодивший щенок, пойманный на месте преступления, он опустил головы и жалобно заскулил: кью~н.

— Что? — Ицуки моргнул от изумления.

В дальнем конце переулка стояла девочка с двумя хвостиками. Нет, ей было не больше восьми лет. Её можно было назвать не девушкой, а скорее ребёнком. Её одежда напоминала ту, что носил Рэн. Белоснежный, украшенный журавлями кимоно — чихая, алые хакама, и... за спиной у неё был ярко-красный ранец — похоже, она только вернулась из школы.

— Эх, ну что вы, Некояшики-сан. Разве вы не знали, что эта псина жутко трусливая перед чужой магической аурой?

Пухленькие щёчки надулись, девочка строго упёрла руки в бока. Её звали Кацураги Микан. Ученица второго класса начальной школы и как бы это ни звучало — временный сотрудник отдела синтоизма. Проще говоря — подработка.

— Ахахаха, да, немного упустил из виду, — беззаботно рассмеялся юноша.

Это был Некояшики Рэн — исполнительный директор и глава отдела онмёдо. Считается, что он одна из ключевых фигур в организации под названием «Астрал», как в явном, так и в тайном смысле.

— Ну что ж, пусть в итоге его поймает сам наш президент? — предложил он.

— Ч-чт... Я?! — Ицуки, у которого уже закружилась голова, был потрясён.

Некояшики протянул ему три талисмана с магическими знаками. На японской бумаге пульсировали странные, изогнутые символы. Любитель каллиграфии, возможно, затаил бы дыхание от восхищения... Но Ицуки было не до искусства.

— Да, просто аккуратно прикоснись ими к его головам. Если я подойду, он опять испугается, —

с улыбкой пояснил Некояшик.

Ицуки задержал дыхание. Он несколько раз перевёл взгляд с Некояшики на пса. Было сильное искушение попросить Микан сделать это вместо него, но она стояла по ту сторону зверя.

— Х-хорошо… я понял, — пролепетал он, полностью побледнев.

— Вперёд, братик - президент! — с воодушевлением подбодрила его Микан.

— А-ахахахаха… — Выдав сухой смешок, Ицуки осторожно двинулся к псу.

— GRYYYYYYYYYY?

— Ввввсё хорошо! Я не причиню вреда! Обещаю!

*ПЛЁП*

Один лист. И голова, к которой он приложил талисман, тут же обмякла и опустилась вниз, издавая ровное, умиротворённое посапывание.

— JRRRYYYYYYYYYY!

— Ннннннннне волнуйся! Я просто... просто приклею листик, и всё!

Вторая печать.

— ZRRYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYYY!?

— ……!!!

Когда Ицуки приложил третью бумажную печать, он на этот раз действительно потерял сознание.

— Эй! Братик! Братик - президент?!

— Ай-ай-ай-ай-ай…

— Ня~о?

Где-то вдали ему показалось, что кто-то его зовёт.

Пока. Прощай. Спасибо.

Часть вторая.

— …!!!

Ицуки открыл глаза. На мгновение он не понял, где находится. Он огляделся вокруг. Всё было окрашено в красное. Класс в лучах заката. Несколько одноклассников смотрели на него с выражением лёгкого раздражения.

— Эй, Ицуки? — отозвался его сосед по парте — Ямада, с лицом, напоминающим доску для го. Звезда физкружка. Победитель (всухую!) турнира по файтингам на вечере первокурсников.

— Если ты спишь без перерыва с первого урока до дополнительных занятий, это уже попахивает одержимостью. Как тебе такое?

— Эм... я что, так долго спал?

— О, да. Ты весь урок издавал какие-то жуткие звуки, будто бы в агонии. Никто даже подходить не осмелился.

Он взглянул на него своими слегка безумными белками.

— Бормотал что-то про трёхголовых собак и монстров. Что, опять по ошибке включил какой-то ужастик ночью? Типа «Ужас! Летающий убийца-помидор против Эда Вуда»?

— Эм… думаю, там не было собак.

— Неважно. Любой ужастик — и ты сразу в обмороке, не так ли?

— Ну, это уже… перебор…

— Ха! Не забуду, как ты в обморок хлопнулся от «Дораэмон: Великие магические приключения Нобиты»!

— Гах!

Попал в точку. Прямо по больному. Вот оно, проклятие друга детства — в таких моментах работает только в минус. Благодаря именно этому парню его репутация «трусишки» разлетелась по всему классу меньше чем за полтора месяца с начала учёбы. Сейчас даже в соседнем классе его знали как «того самого, который упал в обморок от Дораэмона».

— Укекеке, — издав смех, больше подходящий для мелкого демона, Ямада наконец спросил:

— Так что произошло?

— Что произошло?.. — переспросил Ицуки, будто не понял.

— Ну… ты в последнее время какой-то странный. С прошлой недели будто сам не свой.

Ямада нахмурился, скрестил руки.

— С-странный?

— Да. Ты всегда был тем ещё тюфяком, но в последнее время ты падаешь в обморок как-то слишком часто. Что, работаешь где-то?

— Ну… может быть, немного, — неопределённо усмехнулся Ицуки и почесал щёку.

— Хм. Ну, мне-то пофиг. Я вообще думал, ты уедешь с дядей Кусакубэ в Америку.

— Да ну. Кто-то же должен остаться в японском доме. Не хотелось бы напрягать его настолько.

— Это ты заговорил о вежливости? Сколько лет ты уже у него живёшь?

— Именно поэтому, — произнес Ицуки, — если уж следовать своим принципам, то до конца.

Ямада только тяжело вздохнул в ответ:

— Эх... вот уж где-где, а в таких вещах ты всегда чересчур прямой. Ну ладно. Но хоть иногда заглядывай ко мне, ладно? А то моя сестра уже задолбала, мол, пусть хоть лицо покажет.

— Ага. Спасибо, — искренне поблагодарил Ицуки.

Ямада пожал плечами в стиле «ну вот опять», но вдруг наклонил голову:

— О, точно. Сестра ещё просила спросить... Ты вообще разобрался с делом по отцу? Ты ведь говорил, что адвокат прислал письмо и вроде собирался что-то выяснять. Ты его в итоге нашёл? Отца, я имею в виду.

— А…

Ицуки замолчал. Ямада хлопнул себя по затылку.

— Оу, похоже, лишнего ляпнул. Ну… если что, позвони сестре, ладно?

Он ни капли не смутился, и именно это делало его самим собой.

Ицуки с лёгкой улыбкой покачал головой:

— Да всё нормально. Просто... прошло уже семь лет с момента исчезновения, и теперь его официально считают умершим.

— …Вот как. Уже семь лет…

— Только ощущается это как-то… не по-настоящему. Он ведь и до исчезновения почти не бывал рядом. Я ведь с самого детства жил в доме Кусакубэ.

— Да уж, жаловаться на такой дом — это грех. Я бы лично и одной Юка-чан был доволен.

— Заткнись, лоликонщик.

— Слышь, сам ты тряпка!

Во время их перебранки в кармане у Ицуки завибрировал телефон. Увидев имя звонящего, его сердце пропустило удар.

— А!

— Кто там? Можешь ответить, я не против.

— Э-э… угу, — нервно сглотнув, он нажал кнопку ответа.

— А, президент!

— Да?

Уши Ямады дёрнулись.

— Н-неко… Некояшики-сан?! Что такое?

— О, ничего особенного. Просто хотелось уточнить насчёт дел по наследству и новенького сотрудника. Сможете заглянуть завтра, господин президент?

— А, да… понял. Постараюсь.

— Ещё, не забудьте подписать документы по захвату и транспортировке Ортроса. Нужно подтверждение.

— Понял. Тогда до завтра…

Как только он отключил телефон, Ямада уже таращился на него во все глаза.

— Ицуки… мне послышалось, или тебя только что назвали президентом?

— Э-э-э, это ошибка! Неправильный номер!

— Ты же ответил и разговаривал с ним!

— Эм… г-г-господи… всё, мне пора! —

Ицуки вскочил и буквально выскочил из класса с сумкой в руке. Когда он выбежал из школы, солнце уже село. Человека, который пропал без вести, по закону признают умершим спустя семь лет. Ицуки Иба узнал об этом из одного письма.

— Это про отца, да? — пробормотал он.

Письмо было в безупречном белом конверте, который даже жалко было рвать. Внутри значилось: «Относительно наследования имущества господина Цукасы Ибы». Если честно, до получения этого письма он практически забыл о существовании отца. Он исчез ещё до того, как Ицуки стал осознанно воспринимать мир — всё детство он провёл у дяди и тёти, где его воспитывали как родного сына. Дядя воспитывал его как нельзя лучше. Он ни в чём не уступал своей родной дочери, Юкэ, и ни разу не испугался и не стал сторониться Ицуки, даже когда узнал о его способности видеть духов и чудовищ. Наоборот, он действительно пытался помочь — искал книги, рылся в статьях, сверял справочники, чтобы найти хоть какую-то информацию. Если Ицуки, обладающий даром видеть то, чего не видят обычные люди, всё ещё жив, то в этом целиком заслуга его дяди. Да, были побочные эффекты: пугливость, насмешки, травля. Но несмотря ни на что, жизнь Ицуки Ибы была по-настоящему спокойной и обыденной.

До сих пор.

И вот теперь, впервые, он почувствовал укол обиды — на отца… и на дядю. Ну конечно. С такой способностью понятно, почему его отдали на воспитание. Он даже не стал говорить дяде о письме — не хотел тревожить его, пока тот в командировке в Америке. Но вот этого Ицуки точно не ожидал.

Это уже нечестно, дядя — с печалью подумал он, — Почему вы мне никогда не говорили, что мой отец был президентом агентства магов? И уж тем более, что теперь мне придётся унаследовать эту компанию?!

Вечером, по дороге домой после лапши, Ицуки зашёл в парк неподалёку и позвонил.

— Good Morning... ээ? Это ты, братик Ицуки? Что-то случилось?

Это была Юка, его двоюродная сестра. Судя по голосу, она только проснулась — не удивительно: в Японии уже девять вечера, а в Нью-Йорке только утро.

— Эм... слушай, а дядя дома?

— На выезде. Сейчас где-то у Великих озёр летает, по делам. Даже обычную связь пропустил — мама ворчит.

— Понятно…

— Эй, а когда ты приедешь?

Где-то на том конце послышалось шуршание одеяла — она явно села в кровати.

— До летних каникул не получится. Школа только началась.

— Вот бы ты тоже перевёлся к нам!

— Не издевайся. Я не такая языковая ракета, как ты.

— А чего? Привык бы за месяц!

Она легко это утверждает. Хотелось бы, чтобы она так же легко представляла себе, каково мне…

— Да-да, — улыбнулся он в трубку.

На секунду помолчав, он спросил:

— Слушай, а ты когда-нибудь слышала про агенство «Астрал»?

— А? Что это?

Ответ был растерянный. Но потом в голосе Юки появилась тревога:

— Брат… ты снова что-то увидел?

Чёрт. Прямо в точку.

— Н-нет, ничего такого, правда.

— Точно?

— Угу. Всё, я отключаюсь, международная связь дорогая…

— Эй! Брат!

— Пока!

Он нажал на кнопку и сделал глубокий вдох. Юка слишком проницательна. Продолжи он разговор — и всё бы вылезло наружу.

— Да уж, сказать, что меня сделали президентом — просто невозможно…

Он уставился в темноту, вжавшись в детские качели, медленно болтая ногами. И снова в голове зазвучали те слова — из особняка на прошлой неделе. Тот самый особняк. Офис «Астрала», агентство по аренде волшебников. Настоящий старинный особняк, зажатый между безликими зданиями — настолько неприметный, что, не зная о нём заранее, его и не заметишь.

Когда Ицуки пришёл туда с письмом о наследстве, Некояшики встретил его с восторгом и сразу потащил оформлять бумаги. Они говорили о передаче прав управления, о наследовании, о каких-то сложных юридических формулировках — всё это казалось Ицуки хоть и трудным, но вполне разумным. Он даже слегка воодушевился, узнавая новые подробности о своём отце, которого никогда по-настоящему не знал. Но… всё изменилось в один миг, когда ему вручили визитку. На изящной бумаге с хрустальным водяным знаком, под именем «Некояшики Рэн, начальник отдела онмёдо», было написано:

«Агентство по аренде магов “Астрал” —

Подберём волшебника под ваши желания»

— …

Он онемел. Прошло несколько секунд.

— Эм… это… что вообще значит?

— Да всё буквально! — радостно пояснил Некояшики.

— У нас маги на любой вкус — от Коккури-сан и вызова духов до вуду. Мы подбираем подходящего специалиста и помогаем клиенту. Правда, сейчас у нас нехватка кадров.

Коккури-сан（こっくりさん）— это японский дух (или целый ритуал общения с духами), чем-то похожий на доску Уиджи на Западе. Это довольно мистическая и при этом пугающая часть японского фольклора и городской мифологии.

Он беззаботно играл веером и, словно между делом, добавил:

— А вам, кстати, мы хотим передать руководство этой компанией.

— Президент! Новый президент! Ура-а-а! — раздалось с другой стороны, кажется, это Микан радовалась.

Ицуки застыл, как громом поражённый.

— П-подождите! Я — школьник! Я даже не помню своего отца! И вообще, что это за "аренда магов" такая?! Что вы делаете?!

— О, не переживайте! При наличии попечителя, даже старшеклассник может руководить компанией.

С эталонной деловой улыбкой Некояшики пригубил чай. Если не смотреть на лазающего по нему кота и его наряд из эпохи Хэйан, можно было подумать, что это обычный офисный менеджер.

— Но ведь… почему именно я?! Ну, пусть вы станете президентом, а я подпишу что угодно, хоть договор, хоть отказ.

— Вот тут и вступают в силу… внутренние правила нашего мира, — улыбнулся Некояшики, слегка понизив голос.

— От Ассоциации пришёл приказ: главой должен быть кровный наследник. Иначе нас просто выжмут с рынка. Так что если вы откажетесь, мы все останемся без работы уже завтра.

— Папа…? Реструктуризация…? Банкротство…?

Микан тревожно подняла взгляд. А коты... они молчали, но смотрели давяще, без слов. Их пушистые взгляды невозможно было игнорировать.

— Эм… эээ…

Слова не шли. Ицуки почувствовал, как пол под ногами завибрировал — будто там вот-вот что-то вырвется наружу, если он скажет «нет».

— Я… я не умею пользоваться магией…

— И не нужно. Просто раз в несколько дней подписывать бумаги или ставить печать. Этого вполне достаточно, — продолжал сиять Некояшики.

Пути к отступлению становилось всё меньше. Микан, сидя на подлокотнике дивана, сжала кулачки. Маленькие ладошки дрожали. Губы у неё сжались в тонкую линию.

— …

Молчание.

— …

Тишина.

— …

Гнетущая, вязкая тишина. И вот наконец, Ицуки сдался:

— Х-хорошо…

Кивнув совсем чуть-чуть, Ицуки тем самым подписал себе приговор.

— Вот это да! Настоящий президент!

— Братик-президеееент!

— Няняняняня~~~!!!

Со всех сторон офиса поднялся ликующий хор. В атмосфере почти театрального восторга Ицуки Иба внутренне рушился от отчаяния.

— Ааааааааааааааааааааааааа…

Он издал долгий, мучительный стон и в изнеможении прислонился лбом к цепи качелей. Обмякшее тело, сгорбленная поза — он был похож на умирающего старика.

Это всё очень, очень плохо.

Всё, с какой стороны ни посмотри, было ужасно. Как такое вообще могло случиться, что самый трусливый парень в классе стал президентом компании по аренде волшебников?! Он даже не знал, кто у него в штате!

— Кроме меня и Микан, у нас есть директор Хейзел, который сейчас колесит по Европе, один новичок и ещё трое фрилансеров, которые иногда подрабатывают. Очень уютная семейная атмосфера!» — дополнил Некояшики, сияя как солнышко.

На его слова Ицуки тогда повёлся… и вот так незаметно пролетели десять дней. А сегодня он и вовсе помогал ловить чудовище. Неудивительно, что ноги привели его в старый парк. Это был маленький парк неподалёку от дома — он часто прятался здесь ещё в детсадовские времена. Почти никто сюда не заходил. Это место было как воздушный карман посреди шумного квартала. В детстве Ицуки прятался в железной трубе под деревьями — только там он мог спокойно заснуть.

— Спрятаться-то можно, но толку-то… — пробормотал он, глядя на ту самую трубу с грустным выражением.

Он всерьёз подумывал, а не сбежать ли и правда в Америку, как советовала Юка. Если он исчезнет, может, Некояшики с Микан и котами оставят его в покое? Но как назло — именно в такие моменты судьба наносит решающий удар. У Ицуки это случилось на пятьдесят шестом вздохе, именно тогда, когда он поднялся с качелей…

*ДРРРЖЖЖЖ*

Будто раскалённый прут пронзил его от спины до правого глаза.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Он дёрнулся, стиснул зубы. Конечно, это была галлюцинация. Но — не обычная. Это было нечто ужасное. Чувство… словно сама смерть стояла у него за спиной. Ощущение, что этот парк превратился в ад — и с ним нельзя ничего сделать. Нельзя оборачиваться. Что бы ни случилось, нельзя. Если обернусь… там будет…

— Вы президент "Астрала", верно?

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Голос раздался прямо у него за спиной — и Ицуки взлетел от страха. В парке не должно было быть никого. Входа всего два, и он бы заметил, если бы кто-то вошёл. И всё же девочка стояла там. Словно сама судьба, словно приговор во плоти — и улыбалась ему тихой, зловещей, вкрадчивой улыбкой.

— А...

Ицуки не мог издать ни звука. Он так и остался сидеть на земле, только беспомощно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Ох-ох… — Девочка, заметив его состояние, мягко улыбнулась.

— Поскольку вы отсутствовали дома, я позволила себе воспользоваться гаданием, чтобы определить ваше местоположение. Рада нашему знакомству. Меня зовут Адилисия Лен Мейзерс.

Надеюсь на тёплое отношение. Она изящно взялась за подол своей чёрной, как ночь, мантии и грациозно поклонилась. Она была словно героиня из старого европейского фильма — необычайно красивая девушка. Её волосы — сияющие, закрученные золотистые локоны — даже в темноте переливались живым светом. Глаза — синие и дерзкие, пристально смотрели на Ицуки сверху вниз. А платье, украшенное золотыми и серебряными нитями, было расшито сложными магическими узорами. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Ицуки.

— К… кто ты…?

Ицуки еле выдавил из себя слова, а девушка, слегка улыбаясь, терпеливо ждала. Но следующее, что он сказал… разрушило её улыбку.

— Ты же… это… читаешь мысли, да? Неужели ты тоже из «Астрала»?

Мне же говорили, что сегодня должен появиться какой-то новичок, чтобы меня обучать…

— Что?!

Щёки Адилисии вспыхнули ярко-красным. И в то же мгновение от неё повеял таким чудовищным давлением, что оно ударило Ицуки прямо в правый глаз.

Ай! Горячо!

По боли он понял: это — проклятая энергия. Та самая, что лежит в основе всех мистических явлений. Чистейшая, огромная сила. Такая мощь, которая превосходила даже того трёхглавого пса — и она не использовала ни магии, ни заклинаний. Просто её присутствие уже творило чудеса.

— И ты… смеешь… сравнивать МЕНЯ с сотрудниками "Астрала"?!

С её тела словно вырвался ураган, воздух вокруг дрожал. От давления кожа покалывала, будто под ней бегали молнии. Правый глаз под повязкой Ицуки вот-вот должен был лопнуть.

— Э-э-э… Т-ты… т-то есть… не из "Астрала"?.. — прошептал он, в панике.

— ! — Её лицо окаменело.

Увидев это, Ицуки инстинктивно прижал повязку, защищая глаз.

— Неужели… ты не знаешь? — спросила она голосом… слишком мягким, слишком тихим. Слишком… опасно вежливым.

— Э-э?.. — Ицуки сглотнул.

— Вы хотите сказать, что не знаете имени Адилисия Лен Мейзерс? — спросила она, и от её слов стало болеть даже горло — словно что-то обожгло его изнутри, от глаза до самой груди.

Проглотить слюну было всё равно что проглотить камень. Он вдруг осознал: стоит сказать не то — и он умрёт. Без остатка. До последней клеточки, до мельчайшей крупицы души. Он почувствовал это всей своей трусливой натурой, и от этого стало вдвойне обидно. Со стучащим, как бешеный, сердцем Ицуки изо всех сил кивнул:

— Д-д-да…

— Понятно, — её глаза потемнели, стали холодными, как лёд.

— Значит, президент "Астрала" не знает, что значит имя Мейзерс?

Ну, вообще-то я стал президентом буквально сегодня…

Мысленно взмолился Ицуки. Он не мог произнести ни слова — только снова кивнул. Под взглядом девушки он чувствовал себя лягушкой перед коброй.

— Ты не врёшь?.. Ты и вправду — Ицуки Иба?

— Э… да… вроде бы, — пролепетал он и поднял глаза, чтобы снова посмотреть на неё.

Мощнейшая проклятая энергия никуда не делась. Но теперь в ней появилось нечто другое — она как будто ослабла, смягчилась… и стала похожа скорее на разочарование.

— Что ж, ладно. Как бы то ни было, именно тебя прислали как нового президента "Астрала". С этим не поспоришь.

Она поправила прядь своих золотистых локонов и вздохнула. Даже это выглядело элегантно и торжественно. Она приблизилась, неспешно ступая, и, как королева, склонилась над Ицуки, всё ещё сидящим на земле.

— Откажись от участия в следующем тендере.

— Те… тендере?.. — Ицуки заморгал.

Он совершенно ничего не понимал. Но Некояшики же говорил, что от меня нужно только печати ставить…!

— Ага, как я и думала. Ты вообще ничего не знаешь, да?

— Эм… ну… да…

— Прекрасно. В таком случае… мы найдём другой способ.

Сказав это, она достала из складок платья лист пергамента. Он выглядел зловеще. Плотная, шероховатая текстура… будто он пульсировал, как живое существо. А красные письмена, выведенные торопливым почерком… похожи на кровь.

— Э-э… это что?..

— Раз ты не понимаешь слов, то я просто обращусь напрямую в Ассоциацию. Мне всего лишь нужна твоя подпись. — Она мило улыбнулась. Но Ицуки прошиб холодный пот.

— Подпись…?

— Да. Просто подпиши, что снимаешь свою компанию с участия. Этого достаточно.

В её голосе слышалась сладость… Как у Мефистофеля, предлагающего сделку. И всё же, когда она протянула перо и пергамент, Ицуки замер.

— Что, передумал?

— Эм… да нет… я просто… — улыбка его вышла болезненной.

Он не мог вот так, по собственной инициативе, подписывать что-то от имени президента. Адилисия что-то поняла по выражению его лица. Она кивнула… и сказала:

— Что ж… в таком случае, я помогу.

— Э?

— Явись, Боэтис. Граф великий, повелевающий шестьюдесятью легионами…

И вдруг в её ладони появился змеёныш, шипящий, как чайник на огне.

— А-а-а-а-а! — вскрикнул Ицуки, но… В тот же миг глаза змеи вспыхнули адским светом.

В одно мгновение голос Ицуки оборвался в горле, а по телу разлился паралич, словно он превратился в камень.

— Ну что ж, продолжай, пожалуйста.

— Ч-что?!

Тело начало двигаться само по себе. Он протянул руку, взял перо и пергамент и, с потухшим взглядом, послушно начал выполнять приказ Адилисии.

НЕТ! НЕТ ЖЕ! Это же... это же полная жесть!

Перо уже коснулось поверхности пергамента.

— Вот так. — Адилисия расцвела в цветущей улыбке.

И в тот момент…

— Достаточно.

Третий голос. Спокойный, холодный — но твёрдый, как сталь. Он не просто прозвучал — он буквально упал с неба.

Часть третья

Что-то рассекло ночь. Словно стальной клинок — пергамент разлетелся пополам с глухим треском, и в следующую секунду вспыхнул пламенем.

— УВА! — Ицуки вскрикнул и отдёрнул руку.

С исчезновением пергамента прошёл и паралич.

Ядовитое копьё из омелы… — Адилисия подняла с земли тонкую веточку, вытянулась и взглянула в небо.

— Хонами!

Сверху, появилась ещё одна фигура. Она парила в воздухе, сидя боком на старинной метле, на фоне полной луны. На голове — огромная остроконечная шляпа с алой лентой, каштановые волосы, короткая тёмная мантия, и… внизу — обычная школьная форма: матроска. Да. Как из сказки — ведьма. Но, в отличие от сказок, эта ведьма выглядела на пятнадцать–шестнадцать лет, и при всей фантастичности образа была очень реальна. И даже в этот момент Ицуки подумал: Красивая. Если Адилисия была ослепительным драгоценным камнем, то эта девушка — единоразовая, благородно выращенная синяя роза. Без блеска, но с неповторимым шармом.

— Ты чересчур… напряжена, Ади, — раздался голос девушки с неба.

— Вызвать одного из 72-х демонов? Не перебор ли, а?

Лёгкие очки в тонкой оправе, а за ними — глаза цвета ледяного сапфира, искрившиеся с мягкой усмешкой.

— Не называй меня "Ади", как тебе вздумается! — вскипела Адилисия, резко взмахнув рукой. От её былой элегантности не осталось и следа. Её глаза полыхнули яростью, словно она смотрела на заклятого врага.

— На всякий случай напомню: вопрос "Ночи" получил официальную классификацию уровень A от Ассоциации. А значит, "Астралу" там делать нечего!

— Понятно, — спокойно кивнула девушка, которую звали Хонами.

— Но… даже если это уровень A, разве "Гоэтия", да ещё под самым молодым главой в истории, всерьёз решила тащиться в глушь где-то в восточной Азии?

— Не твоё дело. Я просто придаю приоритет тем делам, которые сама сочла важными, — ответила Адилисия холодно.

— И вот так, в своём духе… Ты решила прицепиться к нашему новоиспечённому президенту? Ну, знаешь, вкусы у тебя странные, Адилисия. — с насмешкой пожала плечами Хонами.

Даже со стороны наблюдая, Ицуки ясно чувствовал, какая воля кипит в Адилисии. Позабытая боль в правом глазу с новой силой вспыхнула, словно подтверждая накаляющуюся обстановку. И всё же ведьма, сидевшая на метле, спокойно отразила напряжение. Такое могли себе позволить только те, кто равен или выше по силе.

Погодите… Это же… Это самое настоящее столкновение магов! — наконец осознал Ицуки, и у него перехватило дыхание. И что хуже всего — он находился прямо посередине. Это была не просто угроза жизни — это уже тянуло на угрозу существованию души. Но отступить он не мог. От Адилисии исходила такая мощь, что казалось: если она её высвободит, мир вокруг просто рухнет. По правому глазу, сквозь повязку, Ицуки чувствовал жгучее, мучительное давление, словно туда вонзали раскалённую иглу. И вот весь парк начал медленно и незаметно превращаться в чуждое измерение…

— Я откажусь. Сегодня — не то время и не то место.

Адилисия опустила руку.

— Поскольку мы оба заключили контракты на одну и ту же задачу, всё решится там. Мы ещё встретимся — и тогда всё выяснится.

— Как хочешь, — спокойно отозвалась Хонами.

— ……! — Адилисия прикусила губу от досады, но быстро справилась с собой.

— Явись, Башим. Могучий маркиз, повелевающий тридцатью легионами. — В тот же миг рядом с ней вспыхнул призрак белого коня. А уже в следующую секунду, когда ветер прошёл по парку — её не было.

— Один из 72 демонов Соломона, способный мгновенно перемещать людей, — прошептала Хонами.

— Даже с усилением, использовать такую силу ради… этого… Разбрасывается, конечно. Она тяжело вздохнула, осмотрела парк сверху и тихо добавила:

— И вот так… Слиняла, а за собой — куча остаточной энергии. Если бы это вызвало магическую волну загрязнения, что бы ты тогда делала, а?

Она прижала шляпу и, легко размахнув рукой, бросила по углам парка четыре тонкие веточки.

— А… — Ицуки не смог сдержать возглас.

Боль в глазу исчезала на глазах. Та простая церемония очистила всю скопившуюся в парке проклятую энергию.

— Вот и всё, — сказала ведьма, отряхивая руки. Затем взглянула прямо на Ицуки:

— С глазом всё в порядке?

— А… д-да… всё хорошо, — он поспешно кивнул, чувствуя, что она по-настоящему беспокоится. И вправду, никакой боли не осталось.

— Хорошо. Тогда ладно.

Без лишних эмоций она медленно опустилась на землю и встала перед ним. Вблизи она была ещё милее и изящнее. Каштановые волосы, цвет глаз — наверное, она наполовину иностранка. Ицуки почувствовал, как к лицу приливает кровь. Она сделала шаг… и подошла настолько близко, что он чувствовал её дыхание. И протянула руку к его щеке.

— Ува!

— У тебя… кровь, — сказала она и аккуратно стерла каплю крови из-под повязки. Пальцы были мягкие, прохладные… и пахли приятно. Затем они плавно скользнули к его чёрной повязке…

— …

— Да ничего страшного, — просто сказала она, чуть отворачивая глаза.

— С высокой чувствительностью к энергии можно и ослепнуть. Так что будь осторожен. А ещё — держи. Это от Некояшики-сан.

Она вложила в ладонь Ицуки небольшой значок — серебряный, с выгравированной пентаграммой на зеркальной поверхности. Очевидно — эмблема компании.

— Эмблема? Значит… ты тоже из "Астрала"? — спросил Ицуки.

Хонами не ответила — просто слегка наклонила метлу. Она не покатилась по земле, а плавно взлетела, легко удерживая стройную фигуру ведьмы.

— Хонами Такасе Амблер.

— Что?..

— Моё имя. Настоящее знакомство — завтра. Постарайся, чтобы по дороге домой с тобой больше такого не случалось, господин президент.

Она едва улыбнулась, и её силуэт взмыл в небо. А в руке у оставшегося в одиночестве Ицуки значок поблёскивал в лунном свете.

Часть четвертая.

На следующее утро.

Ицуки сидел за партой и уставился на эмблему, лежащую перед ним. Он не сомкнул глаз всю ночь — и с утра, не найдя себе места, отправился в школу пораньше.

Может, всё-таки сбежать?

Эта мысль мучила его с вечера — и всё никак не отпускала.

Нет, серьёзно. Я же просто не выдержу. Сначала — эта псина, потом — парк… Я вообще жив только чудом! Да, до этого он тоже иногда сталкивался с паранормальным, но всё происходящее не шло ни в какое сравнение с тем, что началось сейчас. Хотя… один раз такое уже было.

Он нащупал глазную повязку, продолжая сжимать значок. Та самая история, из-за которой мне пришлось носить повязку… Ицуки почти ничего не помнил, но говорят, дело было ещё в детском саду. Его преследовало какое-то чудовище, и он получил травму, после которой чуть не лишился глаза. Неделю был в коме, а после — его правый глаз стал непереносим к обычному свету, и с тех пор повязка стала частью его жизни.

— Только вот монстров она не блокирует.

Он громко вздохнул. Его жизнь была сплошной распродажей несчастий. Как будто каждое «спасибо, я пас» в жизни превращалось в «возьми два по цене одного».

Значок тихонько звенел, как колокольчик на ветру.

Интересно, она сегодня будет в офисе?

Эта мысль сгустила тучи над лицом. Некояшики вчера ясно сказал — после школы заходи в офис. Но идти туда — всё равно что влезть в болото по уши. Если уж убегать, то сейчас, связавшись с Юкой и улетев в Америку.

— Эй, что это у тебя за значок? — послышался голос Ямады за спиной.

— Эм… да ничто! — Ицуки резко спрятал значок и замахал рукой.

Похоже, он завис слишком надолго, а тем временем класс оживился, до начала урока оставались минуты. Пока они перебрасывались парой бессмысленных фраз, раздался звонок, и входная дверь скрипнула.

— …

Ицуки замер. Замер до последнего нейрона. А вот весь остальной класс — взорвался восторгом. Причём в основном — мужская часть. Даже девочки, хоть и молчали, в округлившихся глазах явно читалось изумление. В класс вошла незнакомая девушка. Нет… девушки.

— Эм, как вы, возможно, слышали, это наши новые ученицы. С сегодняшнего дня они будут учиться в нашем классе. Давайте дадим им слово, пусть представятся.

Голос учителя — сонный и безразличный — до Ицуки не дошёл. Он просто… отказался его слышать.

— Меня зовут Адилисия Лен Мейзерс. Я пробуду здесь лишь несколько месяцев, пока длится моя учёба по обмену. Очень рада знакомству. Прошу любить и жаловать.

— А я Хонами Такасе Амблер. Приятно познакомиться.

С громовым аплодисментом, который прогремел по всему классу, Ицуки чётко услышал, как что-то внутри него рухнуло. Это был звук разрушающегося убежища. Место, где он хоть как-то чувствовал себя в безопасности, исчезло без следа.

※※※

Сцена меняется. Поздним вечером, в тот самый парк, где прошлой ночью Ицуки столкнулся с Хонами и Адилисией, вошёл одинокий мужчина. Детей в парке уже не было. Мир окрасился в алый закат, а заржавевшие качели покачивались от лёгкого ветра.

— А-а… всё-таки сюда и привело, — пробормотал он, и на его лице проступила бесстрастная улыбка.

Он казался… никаким. Словно кто-то нарочно стёр у него все черты. Он мог быть двадцатипятилетним или сорокалетним, в обычном, ничем не примечательном костюме. Среднего роста, среднее телосложение. Нос — средний, губы — средние, глаза — ничего особенного. Как будто был создан специально, чтобы не запоминаться. Единственное, что выбивалось из образа — это две L-образные металлические проволоки в его руках. Они слегка качались, то вправо, то влево, и мужчина двигался туда, куда указывали эти импровизированные "антенны".

Это было Даунджинг — древнее мистическое искусство, использующее подсознание человека для поиска скрытых источников воды, сокровищ или магических следов. Особенно почитаемое в британской традиции.

— Угу, угу… — Кивая, он останавливался там, где проволоки пересекались — возле лазалок, у турников… Каждый раз он подмечал что-то на карте, линяя языком кончик красной ручки. Это была карта города Фурубэ. Масштаб 1:300 000. Повсюду на ней были расставлены крестики и мелкие аннотации.

— Загрязнение волнами проклятий: уровень 7, местами 6… Следы чистки есть, но волны снова усилились. Колебания духовой линии тоже в норме… Похоже, «Ночь» уже близка. Что ж, кто у нас участники тендера в этот раз…

Он сложил карту и достал ежедневник.

— О? «Гоэтия»… и «Астрал»?

Вот уж древние имена, давненько я их не слышал. Голос звучал с необычным удовольствием. Но глаза не смеялись. Совсем. Только губы были натянуты в неестественную улыбку — словно разрывались по краям, как будто лицо не привыкло к такому выражению. А за его спиной… на земле парка тянулась алая тень, густая и зловещая, как предвестие беды.