Не поднимая факел, который совсем недавно оставила на земле, Франческа бросилась вперёд.

— Ты в порядке?! Не ранен?!

— Разумеется. А ты?

Леонардо улыбнулся и поймал Франческу, которая с размаху налетела на него.

— Прости, что заставил ждать. Во время боя факел погас, и мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли к темноте.

— Главное, что ты цел… Но те иллюзии? Они ведь не приняли облик кого-то ещё, кроме Луки, чтобы застать тебя врасплох?

— Да нет, ничего такого. Никаких проблем не было.

На вопрос Франчески Леонардо ответил слишком уж легко.

— Скорее всего, это был защитный навык, поставленный для охраны Священного древа. По сути, те штуки были просто чем-то вроде кукол из земли, так что стоило раздавить ядро — и с ними было покончено.

«Леонардо куда лучше Элизео умеет лгать. Теперь и не поймёшь, правду он сказал или нет…»

Не убирая руки с плеч Франчески, Леонардо обратился к стоявшему позади Элизео:

— Элизео, делюсь наблюдением. Та ловушка предназначена для уничтожения вторгшихся, а не для их вытеснения. Ты, наверное, тоже на это надеялся, но использовать её, чтобы выбраться из подземелья, не получится.

— Вот как. Жаль.

«То есть…»

Выходит, положение по-прежнему оставалось безвыходным.

— Может, тогда ещё немного передохнём здесь? Мы и бежали, и сражались — все, наверное, устали.

На её предложение Леонардо ответил мягкой улыбкой.

— Если сможешь пройти ещё немного, давай продолжим искать выход. Ну а если нет — я вполне могу понести тебя на руках, как принцессу.

— Н-нет, я могу идти, всё в порядке!

Франческа прекрасно понимала, почему он заговорил об этом в шутку.

«…Ножка стула, которую мы использовали как факел, вот-вот догорит. А здесь, внизу, больше ничего нет — ни дров, ни хоть чего-то, что можно было бы использовать как новый факел…»

Остаться в подземелье без источника света значило бы почти наверняка проиграть. А в декабрьский холод без огня и ночь не пережить.

«И воды здесь тоже нет. Пусть зима, но если совсем нечего пить…»

От этой мысли ей на миг стало совсем тоскливо. И тут Элизео тихо сказал:

— Всё не так плохо. Когда внизу уже несколько раз всё менялось, я заметил, что в земляной стене виднеются корни. Если найдём корень потолще, возможно, сумеем добыть из него влагу.

— Да! Спасибо, Элизео.

— Не за что.

Он улыбнулся уже совсем по-обычному. Видя это, Франческа с облегчением поняла: с ним и правда всё в порядке.

— Тогда идём. Дальше дорога опять расходится на две стороны… А?

Прямо перед глазами у неё мелькнуло что-то неожиданное.

— Это сейчас…

Высвободившись из рук Леонардо, Франческа огляделась. И тут это снова пролетело между ней и Леонардо — ровно посередине.

— А!

В воздухе парил крошечный огонёк.

— Это что… светлячок?

Но здесь, в таком месте, светлячкам взяться было неоткуда. И всё же огонёк мягко кружил рядом с Франческой, словно играл с ней.

— Элизео, что это такое?..

— Неужели…

Подняв взгляд на мерцающий свет, Элизео протянул к нему руку и пробормотал:

— Это… цветок Священного древа. Я читал о нём в старых записях.

— Франческа…

Она перевела взгляд туда, куда указал Леонардо, и увидела, что пространство впереди изменилось. Там, где ещё мгновение назад расходились в разные стороны два прохода, теперь осталась только одна дорога.

— Остался только один путь!

В глубине этого прохода мерцали бесчисленные огоньки. Маленькие светящиеся точки — те самые цветы Священного древа — тянулись цепочкой вдаль, будто освещая им путь под ногами.

— Как будто зовут нас…

Слова сами сорвались с её губ, и Франческа тут же в смущении прикрыла рот. На миг ей показалось, что она сказала что-то совсем уж странное, но, похоже, это было не только её ощущение.

— Эм… может, нам всё-таки пойти туда? Если это правда цветы Священного древа, значит, здесь произошло что-то, чего раньше не было!

— Но это всё равно странно, — осторожно заметил Элизео. — Священное древо стоит в большом соборе наверху. Мы под землёй. Даже если его цветы и осыпаются, они никак не могли бы оказаться здесь.

На его осторожные слова Леонардо лишь усмехнулся.

— Даже если так, я всё равно не хочу дольше задерживаться здесь. Франческа только сильнее замёрзнет.

И он протянул ей руку.

— Идём, Франческа. Прогуляемся вместе по этой дороге света.

— Угу!

Взяв Леонардо за руку, Франческа обернулась к Элизео.

— А ты?

— Хе-хе. Ладно, убедили.

Элизео, почему-то явно повеселев, поднял факел и пошёл следом.

— Идёмте. Мне и самому уже любопытно, что ждёт нас впереди.

Так Франческа, Леонардо и Элизео двинулись по подземному ходу, озарённому мягким сиянием.

Цветы Священного древа вели себя так, будто и впрямь обладали собственной волей. Они легко плыли впереди, заманивая всё глубже и глубже, а затем один за другим гасли. Но стоило исчезнуть одним, как прямо перед путниками вспыхивали новые.

И в какой-то момент им пришлось остановиться, потому что место, куда они пришли, оказалось совершенно неожиданным.

— Что… это такое?..

Перед ними открылось огромное пространство — совсем не похожее на узкие подземные проходы, по которым они шли до сих пор.

Будто кто-то выдолбил в толще земли целый зал. Он был даже просторнее собора — настолько, что невольно забывалось, как ещё недавно они тревожились, хватит ли здесь воздуха.

А в самом центре возвышалось великое древо. Оно было куда больше того, что они видели в соборе, и всё его существо дышало священным величием.

Даже если бы десять взрослых людей взялись за руки и встали кругом, обхватить этот ствол им вряд ли удалось бы. Толстые ветви мощно тянулись во все стороны, и каждая — вплоть до самых тонких ответвлений и листьев — излучала яркий свет.

Но свет этот не слепил. Он был прозрачным, тёплым, исполненным тихой таинственности. А с маленьких веточек медленно и беззвучно опускались вниз всё те же бледные огоньки.

«Скорее снег, чем цветы…»

Стоило увидеть это дерево, и всё становилось понятно: то огромное древо в соборе было подделкой.

— Священное древо, которое нам показали в соборе, как ни посмотри, было фальшивкой, — сказал рядом Леонардо именно то, о чём подумала Франческа.

— Настоящее Священное древо… всё это время скрывали здесь, под землёй.

Да. Именно это дерево, стоявшее сейчас перед ними, и было подлинным Священным древом.