— Авария с каретой. Оползень после сильного ливня. Разлившаяся река… Я слышу голоса тех, кто погиб тогда, и тех, кто остался жить после них.

— Элизео...

— И в каждом случае только я один заранее знал, что всё так и случится. …Знал. По-настоящему знал.

Элизео опустил голову и улыбнулся одними губами.

— И всё равно не смог изменить ровным счётом ничего. Потому эти голоса и продолжают меня проклинать.

Франческа сразу вспомнила те печальные события, о которых слышала много лет назад.

«Когда нам было десять, неподалёку от столицы сгорела деревня. А летом, когда нам исполнилось одиннадцать и у границы шли бесконечные дожди, случился и тот оползень, о котором говорил Элизео…»

Значит, ещё в детстве Элизео видел всё это в своих видениях.

«Но жертв было так много…»

Даже ему, обладавшему даром знать будущее, наверняка было не под силу что-то изменить. И теперь он слышал голоса тех, кто винил его именно за это.

— Прости. Это я просто расчувствовался. Забудь.

За все эти годы наверняка было немало людей, цеплявшихся за дар Элизео как за последнюю надежду. Наверное, на него часто многого ждали и не реже осыпали жестокими упрёками. Хотя ведь не он был виноват в том, что желанное будущее так и не наступало.

— Сила знать будущее — это и есть сила менять будущее. Мне даровало её Священное древо.

Это звучало почти как слова, которыми он пытался убедить самого себя.

— И отныне, вечно, я должен оставаться именно таким. Тем, кто меняет будущее. Меняет мир.

Пальцы, крепко сжимавшие запястье Франчески, вдруг ослабли.

— Нельзя, чтобы ещё хоть раз случилось так, что я не смогу ничего изменить…

Франческа опустила взгляд на освободившуюся руку и, будто наконец всё поняв, тихо сказала:

— Вот почему ты всё это время продолжал учиться, да?

Элизео вскинул на неё глаза и моргнул.

— Одного знания будущего мало, чтобы его изменить. Ты сам это понимаешь — вот почему всё это время старался стать сильнее: чтобы обрести силу, способную что-то менять. Разве не так?

— Франческа?

Наверное, дело было не только в том, что он родился в роду Ломбарди.

Нет. Выдающимся человеком Элизео стал потому, что сам в это верил и сам к этому стремился.

— Знать будущее — это, конечно, может быть прекрасным даром. Но ведь это значит и раньше других видеть отчаяние, правда? Может, поэтому ты часто улыбаешься так, будто уже заранее от всего отказался?

Франческа не знала столько о будущем, сколько знал Элизео. И всё же даже её порой почти раздавливала мысль о том, что от неё может зависеть чья-то судьба, чьё-то будущее. Ведь сделай она ошибку в выборе, и кто-то может оказаться в опасности.

— Ты ошибаешься, Элизео. У меня нет навыка, который позволяет видеть будущее.

— Ложь.

— Нет, правда. Но даже без этого у меня в голове полно картин будущего, которых я ни за что не хочу допустить.

Подбирая слова, Франческа опустила взгляд.

— Вот почему мне кажется удивительным, что Элизео, познавший так много отчаяния, всё равно не сдался.

Слышал ли он сейчас всё те же голоса людей, которых не смог спасти? Франческа вдруг вспомнила слова Леонардо: «Какой бы судьбы ты ни боялась, я обязательно её изменю».

«У меня нет силы давать такие обещания, как Леонардо…»

И всё же Франческа потянулась к Элизео. Мягко коснувшись его ушей, она обеими ладонями закрыла их — крепко, словно вкладывая в это движение всю свою молитву.

— Знаешь, Элизео…

Конечно, даже так призрачные голоса не исчезнут. Да и голос самой Франчески, которая сейчас говорила с ним так близко, тоже не мог их заглушить. И всё же ей очень хотелось верить.

— Запомни вот что. Элизео вобрал в себя не только книжное знание… Он узнал надежды, отчаяние и ненависть множества людей.

Глядя ему прямо в глаза, Франческа продолжила:

— И я уверена: даже если ты вообще не сможешь пользоваться навыками, у тебя всё равно есть сила спасать людей.

Его глаза широко распахнулись.

— Я? Спасать людей?

— Да.

Франческа кивнула и убрала ладони от его ушей.

— И, может быть, именно это и есть настоящая сила, способная изменить мир. Не навык, а ты сам.

— Изменить… мир…

— Да ты уже это делаешь. Ты столько раз выручал меня одним только своим знанием. Это ты увёл меня отсюда, и благодаря тебе я не мешаю Леонардо сражаться. Так что…

Элизео низко опустил голову, и его плечи едва заметно дрогнули.

— Элизео?

— …хи-хи, хи-хи-хи!

Но в следующую секунду она услышала смех.

— Ну и забавно же.

Подняв голову, он уже улыбался своей обычной улыбкой.

— Нельзя же так легко попасться на удочку, Франческа.

Элизео смотрел на Франческу снизу вверх — она всё ещё стояла перед ним, опустившись на колени. Он чуть склонил голову набок, и тёмно-фиолетовые волосы мягко скользнули по плечу.

— Всё-таки ты и правда в какой-то мере знаешь будущее. Если это правда, что у тебя нет навыка, значит, ты узнала это каким-то другим способом.

— Элизео…

— Наверняка ты долго держала это в секрете, да? …Может, разве что рассказала Леонардо. Но как бы там ни было, так легко выдать мне информацию из-за такой пустяковой уловки — это, конечно, было ошибкой.

Франческа только ошарашенно вздохнула.

«И всё-таки в такие моменты он немного напоминает Леонардо — того, каким тот был, когда мы только познакомились…»

С этой мыслью она поднялась и стряхнула с колен землю.

— Никакая это не ошибка. Если ты хоть немного пришёл в себя, значит, всё было не зря!

И тут Франческа вдруг кое-что заметила.

— А? Погоди… Эти неприятные голоса… они ведь исчезли.

— У тебя тоже?

— У тебя тоже пропали? Тогда…

Франческа обернулась туда, откуда они только что прибежали. И в глубине прохода увидела силуэт. Не в силах сдержаться, она громко позвала того, кого так хотела увидеть:

— Леонардо!

— Франческа.

И, даже не поднимая факел, оставленный на земле, она тут же бросилась к нему.