— Опять всё изменилось!

Через час Франческа стояла перед новой развилкой — теперь уже на три дороги — и окончательно растерялась.

«Как я и думала, этот подземный ход и правда всё время меняется случайным образом. Когда стало ясно, что это не тупик, я так обрадовалась… но…»

Но когда спустя ещё час им так и не удалось найти никакого выхода, к чувству облегчения понемногу начали примешиваться усталость и тревога.

— Хи-хи. Ну что ж, опять начинаем сначала.

— Смотрю, тебя это даже забавляет, Элизео. И что на этот раз?

— Похоже, этот рисунок ходов не совпадает ни с одним из тех, что я уже запомнил. Пожалуй, теперь можно с уверенностью сказать: никакой закономерности здесь нет.

Янтарные глаза Элизео скользнули к Франческе — он даже не пытался скрыть, что внимательно за ней наблюдает.

— Пожалуй, лучше всего это и правда описывает то самое слово, которое ты сказала, Франческа: «случайно».

— А-ха-ха…

Для неё это было привычное слово из мира игр, но для реальности звучало почти неуместно. И всё же больше всего её тревожило совсем другое.

— Похоже, рельеф меняется через определённые промежутки времени. И меняется только там, где нас нет… Похоже на какое-то правило…

Они шли по тёмному подземному коридору, пока снова не упёрлись в тупик.

Стоило повернуть назад и становилось ясно, что ход опять изменился. Это повторялось уже не в первый раз, и Франческа давно перестала понимать, где они вообще находятся.

«Выхода здесь нет. Совсем нигде…»

Но сказать это вслух значило бы сделать только хуже.

— Франческа.

Пока Элизео осматривал стены и проходы, Леонардо тихо наклонился к ней и заговорил вполголоса:

— На всякий случай я попробовал несколько подходящих навыков. Но, как и ожидалось, здесь они не работают.

— Значит, как и в самом соборе, в этом подземелье тоже действует запрет на навыки.

Но, похоже, Леонардо тревожило не только это.

— Скажи, Леонардо… А не может быть так, что если загипнотизированный человек Крестани войдёт в собор, то его навык подчинения просто рассеется?

— …

— Ведь мы даже собираемся провести Ритуал вместо Луки — только бы его навык не рассеялся. Значит, и Крестани вряд ли стал бы отправлять в собор своих марионеток, если бы хотел сорвать этот обряд.

Опустив взгляд, Франческа тихо добавила:

— Выходит, на Ритуал Святой ночи могли заслать не тех, кого Крестани втянул в это против воли, а его собственных сторонников — людей, которые помогают ему по доброй воле.

— Да...

Леонардо кивнул, соглашаясь с ней, и перевёл взгляд на Элизео, стоявшего чуть поодаль.

«Но сейчас не до этого. Прежде всего надо выбраться. Элизео с самого начала запоминает все пройденные пути и пытается вычислить хоть какую-то закономерность. А Леонардо всё время настороже — следит, не начнётся ли очередное внезапное изменение хода…»

Оба молчали, но Франческа не сомневалась: усталость уже накапливается. Глубоко вдохнув, она обратилась к ним обоим:

— Слушайте, я, кажется, уже устала. Давайте немного передохнём здесь?

— Франческа.

В ответ Леонардо мягко улыбнулся.

— Да. Хорошая мысль. Спасибо.

«Ну всё, он сразу понял, кого именно я пытаюсь заставить отдохнуть…»

Ей стало неловко от собственной неуклюжей уловки, но всё же она облегчённо выдохнула: Леонардо поддержал её. А вот Элизео, не выпуская факела из руки, продолжал светить им вглубь прохода.

— Тогда я пока схожу туда и осмотрюсь. А вы двое подождёте здесь, хорошо?

— А-а, постой!

Франческа поспешно бросилась к нему.

— Элизео, тебе тоже нужно отдохнуть. Ты ведь всё это время без остановки ходишь туда-сюда. Тебе надо восстановить силы!

— Но…

Он смотрел вперёд, в темноту, куда не доставал даже свет факела, и в его взгляде было что-то пустое, рассеянное.

— Я должен увидеть всё своими глазами. Должен знать. А потом продолжать думать…

— Элизео?

— Я ведь больше не могу видеть будущее. И всё же…

В его голосе не было ни надрыва, ни явной паники. Напротив, он прозвучал почти бесцветно, слишком ровно, когда Элизео тихо произнёс:

— Мне нельзя бежать от того, чего я не понимаю…

Франческа невольно выдала своё удивление, и Элизео с кривой усмешкой тут же добавил:

— Да шучу я.

И всё-таки он остановился. Но, совсем как когда-то Леонардо, в тот же миг спрятал всё, что могло бы быть настоящими чувствами.

«Я до сих пор не понимаю, чего Элизео добивается на самом деле. Что связано с господином Валерио… что с Ритуалом Святой ночи… Но всё же…»

Не отпуская край его сюртука, Франческа заговорила:

— Можно тебя кое о чём спросить, Элизео?

— О чём?

Он улыбался по-прежнему мягко, но в этой улыбке читалось: он ждёт, что она скажет дальше. И потому Франческа, глядя ему прямо в глаза, спросила в лоб:

— Элизео… ты любишь печенье?!

Он чуть склонил голову набок, совсем как растерянный ребёнок. Несколько раз моргнул, всматриваясь в лицо Франчески, и наконец с лёгким недоумением кивнул:

— Ну, в общем, да.

— Тогда давайте поделим его на всех! У меня как раз есть печенье.

— Да?.. А почему?

— Пф… ха-ха-ха!

Леонардо прикрыл рот рукой, не сдержав смешка, а Франческа, ничуть не смущаясь, достала из потайного кармана платья маленький мешочек.

— Вот!

Внутри лежало печенье с кусочками шоколада. Оно не раскрошилось даже после падения, и, убедившись в этом, Франческа облегчённо выдохнула. А Элизео, снова моргнув по-детски растерянно, тихо заметил:

— Надо же... Оказывается, в твоём платье есть место, где можно прятать печенье. Впечатляет.

— Я подумала, что во время репетиции могу проголодаться, вот и спрятала заранее. Это то самое печенье, которое мне дал Леонардо. Он принёс его мне в подарок.

— Просто ты так мило ешь, Франческа, — с улыбкой заметил Леонардо. — Стоит мне увидеть в городе что-нибудь вкусное, и я уже невольно думаю: надо купить это тебе.

— То есть в твоих глазах я уже окончательно превратилась в обжору… да?

Вообще-то возразить было нечего. За Франческой уже числились и мороженое, и барбекю — репутация складывалась сама собой.

Из восьми печений она отсчитала три и протянула их Элизео с улыбкой:

— Держи. Это твоя доля!

— Нет, я…

«А? Неужели он всё-таки не так уж любит печенье?»

Но в этот момент Леонардо, обняв Франческу за плечи, наклонился ближе.

— Можно я немного покапризничаю, Франческа?

— Леонардо?..

— Мою порцию… скорми мне сама.

— Ч-что?!

Леонардо тихо усмехнулся и, словно и впрямь капризничая, чуть приоткрыл губы.

— Ну же. А-а…

— Э-э… вот так?..

Чуть покраснев и заметно смутившись, Франческа всё же поднесла к его губам одно печенье.

— Мм.

Леонардо откусил прямо с её руки. Неторопливо прожевал, проглотил, а потом большим пальцем стёр с губ крошку и лениво слизнул её кончиком языка. Жест был таким естественным — и оттого ещё более волнующим. У Франчески перехватило дыхание.

— Ах…

— Да. Очень вкусно.

А потом Леонардо, чуть прищурившись, посмотрел на Элизео с откровенно вызывающей улыбкой.

— Это же Франческа о нас заботится. Там нет никакого яда. Бери.

— Леонардо...

«По-моему, Элизео вовсе не выглядел так, будто боится отравы…»

И конечно, Леонардо это тоже понимал. Но Элизео только криво усмехнулся и всё же взял у Франчески печенье.

— Спасибо. Тогда угощусь.

Так они и устроились перед развилкой, чтобы позволить себе немного передохнуть.