В этих словах звучало нечто, отдалённо напоминавшее молитву.

— Почему?..

— В тот миг, когда я стану твоим врагом, это уже буду не я.

Медленно отстранившись от Франчески, Леонардо чуть сощурился.

— Разве можно позволить существовать тому мне, который способен причинить боль хотя бы одной царапиной той, кто мне так дорога?

— Леонардо. Я…

— Я знаю.

Мягко прервав Франческу, он обернулся.

— Даже если бы я сказал тебе об этом заранее, ты не из тех девушек, что смогли бы принять такое решение. Но…

Его золотистые глаза спокойно, не отрываясь, смотрели на Франческу.

— Боюсь, я как раз из тех негодяев, кто может по-настоящему ранить тебя… и сломать.

— Леонардо…

На мгновение ей почудилось, будто в этих глазах, похожих на символ самого бессмертного могущества, мелькнул страх, и у неё перехватило дыхание.

— Я подниму руку на тебя, такую милую… и сотворю ужасные вещи.

«Эти слова… В тот день, когда мы с Леонардо впервые встретились…»

— Прежде чем наступит та страшная реальность, от которой ты будешь рыдать так горько, что даже люди из других домов станут смотреть на тебя с состраданием…

Леонардо опустился перед Франческой на колено, точно рыцарь, приносящий клятву.

— Прошу тебя, Франческа…

Он взял её руку, легко коснулся губами и прижался к ней щекой, а потом улыбнулся с какой-то тихой, светлой печалью.

— Когда настанет «тот момент» … пожалуйста, откажись от меня.

Франческа крепко сжала губы.

А потом, глядя прямо на Леонардо, твёрдо сказала:

— Твой план не сработает, Леонардо.

Его глаза распахнулись, круглые, как полная луна. Наверное, потому, что слова Франчески были теми же самыми, что и в день их первой встречи.

— Даже если тебе промоют мозги, я всё равно ни за что от тебя не откажусь.

— Франческа…

— Я пойду за тобой куда угодно и, даже если придётся вцепиться в тебя, всё равно остановлю, чтобы вернуть прежнего Леонардо.

Франческа нежно коснулась его щеки.

— Тебе не нужно бояться… Я не позволю Леонардо, который перестанет быть самим собой, причинить мне боль.

Одной руки ей показалось мало, и она обхватила его лицо обеими ладонями. Потом легко прислонилась к нему лбом и, словно произнося заклинание, прошептала:

— Прости, что я не могу подарить тебе смерть, Леонардо.

— Ты…

Леонардо хотел что-то сказать, но она нарочно не дала ему договорить.

— И ещё!

Чуть отстранившись, так что их лбы больше не соприкасались, Франческа улыбнулась.

— Я знаю: ты ни за что не позволишь Крестани просто взять и промыть тебе мозги.

— Франческа…

Когда Леонардо вот так смотрел на неё с близкого расстояния, он был по-настоящему прекрасен.

— Потому что ты самый сильный. Ты никому не проиграешь.

Леонардо называл Франческу «светом». Но и его золотые глаза сияли не хуже — словно лунное сияние.

— А если вдруг тебя и правда подвергнут промывке сознания, то разве не только потому, что у тебя будет какой-то план и ты сам намеренно это допустишь?

— …

— Да! Именно так.

Рассуждая о том, чего ещё даже не случилось, Франческа и сама окончательно в этом уверилась.

— Так что, если это произойдёт, я постараюсь. Пусть даже мне будет тяжело, но хотя бы на время, стать твоим врагом!

— …………

— Ради того «плана», который ты пытаешься осуществить, даже ценой собственной воли. Я сделаю всё, что в моих силах…

Но договорить она не успела, потому что Леонардо вдруг крепко прижал её к себе.

— Леонардо?..

— Ты настоящий гений, когда дело касается того, чтобы лишить меня самообладания.

Одной рукой обнимая Франческу за спину, другой он провёл по её уху.

— Я люблю тебя, Франческа.

— Мм…!

Подцепив пальцами её серьгу, он, должно быть, легко поцеловал розу на ней и тихо прошептал:

— Правда. От всего сердца.

— ~~~~…!

От этой искренности в его голосе её щёки вспыхнули. Не зная, как себя вести, Франческа только растерянно шевельнула губами.

«Что же делать? Мне до ужаса неловко… но я тоже должна как-то… по-настоящему… ответить Леонардо…»

Она напряглась, пытаясь придумать хоть что-нибудь, и наконец протянула руку.

— Франческа…

— П-прости.

Она робко погладила Леонардо по голове и, словно оправдываясь за этот такой детский жест, пробормотала:

— У меня не получится так, как у тебя, Леонардо…

— Пф...

Его горло едва заметно дрогнуло, а потом он, будто больше не в силах сдерживаться, расхохотался.

— Ха, ха-ха-ха! Ах, какая же ты всё-таки прелесть!

— Н-не надо так смеяться!!

Обычно на губах Леонардо играла лишь спокойная, уверенная улыбка, так что такой смех был для него редкостью. Франческе стало ещё более неловко, но тут в дверь постучали.

— Прошу прощения.

От неожиданного голоса она вздрогнула всем телом.

— Леонардо. Наверное, это епископ…

— Не хочу…

Леонардо снова привлёк Франческу к себе и легко поцеловал её в чёлку.

— Я ещё не хочу тебя отпускать.

— Н-нет, нельзя, тебе нужно идти…

Скоро должна была начаться репетиция обряда. Когда Франческа попыталась пошевелиться, Леонардо тихо прошептал ей на ухо:

— Франческа.

«Щекотно…!»

Она вся сжалась, и тогда он отчётливо произнёс:

— В четвёртой главе игры врагом был епископ, который пытался сорвать Рождественский обряд, верно?

На этот вопрос Франческа молча кивнула.