-С вашего позволения, - Надежда достала пачку сигарет, ловко вытащив сверток и закинув его в зубы, она прикурила табак, - с чего бы мне думать о выборе? Вы даёте мне иллюзию собственного "Я", всерьёз приглашаете на деловую встречу, - она протяжно затянулась сигаретой, - будто бы могу отказаться. Я несколько лет работаю на вас, Мирослав, за битый грош, не то чтобы оно принесло мне огромных заработков. Друзья смотрят на меня с презрением, я для них падшая женщина, а в чем они не правы, товарищ Гадюкин? Можно не отвечать, я веду к тому, что ваше "трудоустройство", только ломает жизни молоденьким девочкам и очень жаль, что я осознала это настолько поздно. Остаюсь на посте только ради того, чтобы вы не испортили жизнь кому-то другому.

-Курить в заведении, интересно, - запечатлев момент Мирон спрятал компактный смартфон в карман.

-Курить?, - удивлялась Лиза, - что же с ней?

-Нам считать это за отказ?, - Голденберг перешел на более серьезный тон, - учитывая то, что из-за тебя мы лишились, на неопределенный срок, троих важных сотрудников, а семейку Трубецких надо придушить, ты еще нормально устроилась, Надежда.

-Ну, не дави, Филя, - раскатывался Мирослав, откинувшись в кресле и подняв стакан виски, - я не первый день в этом бизнесе и поистине удивлен шорохом, что счинила эта диаспора театралов. Ведь, как говорится, лучше держать врага под боком. ХА-ХА-ХА. Не волнуйся, Надюш, шучу-шучу, но стоить запомнить, что подобные предложения поступают лишь раз, и можно очень сильно пожалеть в будущем. Представь себе, Надь, застолье, множество людей с торжественным настроением подняли бокалы к потолку и ждут, ждут того кто поднимется и скажет тост, того кто сможет направить настроение за столом. Им может стать каждый, каждый из сидящих за трапезой может встать и задвинуть воодушевляющую речь. Все равны за столом, Надежда, главное то, кого позвали на празднество жизни, а кого нет.

-А вы забавный, Мирослав, - потушив сигарету ответила девушка, - я стаю эскортницей, сопровождаю статных мужчин и высасываю важную и сенсационную информацию для “ПРАВДЫ”?

-Ловишь на лету, - обрадовался Филипп, - ну что, давайте выпьем за это, - он поднялся к тосту, - за начало великого дела!

-За приближение конца!, - вскрикнул Мирослав звонко ударившись в посудину Голденберга.

-Договорились значит-ся, - продолжал Мирон в машине, - только вот о чем, думаешь сама расскажет?

-Не-а, - ответила Лиза.

-А что ты мне скажешь?, - следователь обратился к спутнице, - не твой ли отец там раскидывает пламенные речи, госпожа Голденберг?

-Мой, но я-то знать не знаю, ни того блондина, ни о его связях с папой, - она врала во благо, не хотела раскрывать всех своих козырей заранее.

-Блондин этот, обычный картежник, проиграл всю жизнь в казино, и работает не пойми где и не пойми на кого. Об этом гласит личное дело Мирослава Гадюкина, - он протянул в руки девушки фото перекрашенного Германа, - но видишь ли, это не Мирослав Гадюкин.

-А как так?, - переспросила девушка, - по фото же точно он.

-Не знаю как, но они подменили оригинального Гадюкина “А”, Гадюкиным “Б”, где вариант “Б” подставное лицо. Крашенный казачок.

-Звучит не очень как для следственной теории. У вас вообще есть подставы так считать?

-Помнится мне очень чудесный случай, когда парочка студентов пыталась украсть скифскую пектораль, и был среди них самородок дела, по совместительству водитель, единственный выживший в погоне - Герман Блохин. Если сокращать, это он, по визуальной схожести, точно он. Крашенный казачок “Б” - Блохин. Да и по виду не скажешь, что этому человеку 34 года.

-Догадки догадками, Мирон Валентинович, уж не обессудьте.

-Вот смотрю, вот знаю же, что это он, но взять не могу, не могу…, - он уже испытывал похожее бессилие. Мирон отлично знал, что его предыдущий напарник - Андрей Вишневский, работал на картель, старался сливать все данные дела преступникам. Тот случай закончился плачевно, Трубецкий не мог сдержатся перед своей беспомощностью и совершил самосуд. Эти мысли нагружали голову, вводили в дурман…

-Вам плохо?!, - резко обернувшись и взглянув на побледневшего Мирона, вскрикнула Лиза.

-В норме, в норме, кха-кха-кха, - его кашель, похож на марш корабля-ледокола в океане, - смотри, вышла подружка, - он указал пальцем на ветреную Надежду, что только вышла из заведения, - пакуем?

-Сами говорите, нету у нас права паковать их, - отвечала Елизавета.

-Вот такая вот мадама, - комментировали между собой произошедшее Герман с Филиппом, - лучший картельный материал, он все прекрасно понимает, но столь податлив, как рабочий инструмент и столь умна собой, что лучшего кандидата для нашего дела и не найдется.

-Помни, Слава, у нас только одна попытка, только одна попытка узнать когда будут перевозить пектораль, - Голденберг пытался усмирить пылкий нрав товарища, - уже и не говорю о самой краже. Ты уверен в своей затее?

-Не смеши меня, Филя, все давно решено. Главное чтобы ты следовал своей части плана, тогда проблем не возникнет, - опустошив стакан до дна, блондин только глянул сквозь него и ухватился за другую бутылку, - медовый коньяк, вкус первой страсти, первого дела, отличный выбор, - откупорив бутылку он опрокинул в емкость горячительной жидкости.

-Мне бы твоей уверенности, - продюсер сложил руки к груди и осмотрел зал, - не хочу скатываться в нравоучения Иакова, но твой риск однажды не оправдается.

-Последний риск, последнее дело! Я должен пойти на это, а вот какой итог мне предписала вселенная, узнаем когда придет время!

-Не знаю как дожил до своих лет, веря в предписанность вселенной. Эзотерика мать её, тьфу, - сняв свои массивные очки он протер глаза.

-Фатализм называется и никак не относится к Эзотерике.

-Да-да, - вздыхал другой, - Иаков посвящен в детали плана?

-Он посвящен в свою часть, большего не надо, все схвачено.

-Чудные какие, до сих пор сидят, - сделав еще один снимок Мирон продолжал наблюдение, - госпожа Лиза, нам тут ловить нечего.

-В участок?, - будто у напарника спросила девушка.

-А вы задорная! Коль настаиваете, - Мирон привел свою железную махину в действие, - почему не пручалась? Почему не начала визжать чтобы я убрал руки? Мы же за твоей подругой и отцом, как никак, слежку ведем, хотя не мне тебя судить. Если хочешь половить гадов, принимаю каждого.

-Сами спросили, сами ответили, хах, потешно.

-Уже привык, что хожу, как уебаным мешком, один, уж не обессудьте, - пародируя манеру девушки, закончил Трубецкий, - а это нормальная практика, так родную дочь выкидывать?

-Если вы о произошедшем у входа, то вполне себе. Папеньке не нравится когда я интересуюсь его делами, не нравится когда я просто маячу перед глазами. Он постоянно оставлял меня на попечительство нянькам, всегда был слишком занят чтобы как-то со мной взаимодействовать.

-И как ты себя чувствуешь после такого?, - отлично понимая, что он такой же Мирон решился задать каверзный вопрос.

-Знаете, иногда думаю, что никому не нужна. Занимаюсь делом, к которому меня выдрессировал отец и так гордится этим после всего, тьфу.

-Ты же хороша как актриса, - заметил Трубецкий.

-Возможно и так, но это скорее работа, я не знаю, что такое чувствовать персонажа, не знаю, что такое играть персонажа. Я как машина, которая просто выдает нужную эмоцию по щелчку пальца и все этому радуются. Я потешна для них.

-Я такой же, если тебе станет легче, я бросил своего сына на ветер ради книжной “справедливости”, - он крепко прижался руками к рулю и неподвижно смотрел на дорогу, - мне очень обидно слышать о твоих чувствах, ведь понимаю, что Вася чувствовал то же самое.

-Но Вася счастлив, у него есть друзья, карьера, он чувствует жизнь, он играет, радуется, творит, нашел себя и свое место. А главное - любит вас, уважает как отца.

-И я его люблю, - выдохнул следователь, - как же иногда сложно просто сказать.

-Воспитывая его черствым к себе, притупились и сами.

-Притупленный уже как полтора десятка лет хожу, ха-ха, привык, проф. деформация называется.

-А что случилось с матерью Васи?

-С матерью…, - Мирон уставился на дорогу, - ДТП, мы попали в ДТП, выжили только я и новорожденный Вася.

-Ужасно, но вы не виноваты, - утвердительно молвила девушка.

-Не все так просто, - вместо дороги настоящей, возникла та самая улица, те самые дома зарябили перед глазами. Иномарка новая, ведь выпущена буквально недавно, все изменилось по щелчку пальца. В тот день он переработал, засиделся на рабочем месте сверхурочно, казалось бы ничего, но в сон тянуло невероятно, глаза слипались, дорога уходила из-под колес. Вот-вот и отрубишься, но птичье пение жены держало в сознании, но одновременно так успокаивало. Как вдруг… Тьма… Уснул прямо за рулем… Не прошло и пары секунд как громоздкий грохот разбудил мужчину, он не понимал что случилось. Врезались… Пробив окно, София врезалась головой в переднее стекло, мальчик в сидении сзади пошатнулся, но чудом остался на месте. Долго не думая, он схватил их и выбежал из пылающей ловушки. Но девушка уже не дышала, положив жену на асфальт и начиная надавать первую помощь, с каждым движением понимал, что её не вернуть, что нужно прекратить издеваться над трупом. Она умерла на месте…

-Все в норме, Мирон Валентинович?, - опять наблюдая за белизной на лице следователя, спрашивала Лиза.

-Я не в кондиции сейчас, переживу.

После вечера откровений, остаток поездки они провели в полной тишине, только в компании вечернего города, муравейника в час пик, пробки, огромный поток зевак, сверкающие вывески заведений и рекламных полотен, потихоньку угасающий свет в окнах.

-А разве отделение открыто в такой поздний час?, - спросила Филипповна аккурат к приезду.

-Да-да, мы сюда через пол города таращились и теперь я скажу нет, закрыто. Та ты, конечно, сообразительная девчонка, - юморил Валентиныч, - глаз правосудия никогда не спит.

* * *

-А вы что, Мирон Валентиныч, привели неформальную подружку?, - усмехался Борис.

-Знакомься, это Боря, напарничек дорогой мой, - Трубецкий указал девушке на тучного паренька за рабочим местом.

-Приятно, - она лучезарно улыбнулась, - меня Лизой кличут.

-Всегда к вашим услугам, - напарник откинул приветственный жест и уставился в компьютер.

-И вот так вот всегда, работает, о деньгах своих и думает, - ворчал следователь, - а вот и кабинет мой.

В коим-то веке, происходящее в рабочем обители Мирона и можно было назвать творческим беспорядком. Посреди гор распечатанных документов, ярко работающего монитора и одиноко стоящего фикуса, отчетливо виднелась доска с множеством снимков с мест преступления, фотографиями украденных предметов и некоторых особо ярких личностей по типу Шурика и Голденберга.

-Присаживайся, посмотри, а у меня дельце, - следователь пододвинул стул себе и девушке, уставившись в монитор и присоединив шнур к телефону, начал копошится в изображениях, - у меня тут свеженькие снимки! Как не распечатать любимую рок группу - “Картельные Пидарасы” на стенку!, - обрезая фото с ресторана и выбирая наилучшие экземпляры, мужчина, сверкая глазами подобно ребенку, погрузился в работу.

Взглянув еще раз на стенку с доской, Лиза внимательно изучала информацию визуально поданную Трубецким.

Объект - Скифский Золотой Гребешок. Был украден у гражданина Георгия Вишневского, после визита девушки легкого поведения и прошедшей с ней ночи. Вероятно, дело связанное с картелем.

Объект - Скифские Золотые Сережки. Хранились, после чего были украдены из университета театра и кино имени Карпенка Карого. Ожидаемый исход после вероятного действия внутреннего борделя на территории учебного заведения.

-А, - вдруг окликнул Мирон, - это великий дуэт древних цацок, главные, так сказать, трофеи картеля. Подсылают шлюху в место хранения ценности, она выполняет работу и заодно присваивает себе побрякушку. Все просто.

-Почему их только две?, - спросила девушка.

-Потому что третью из сохраняемых в Киеве цацок украсть пока не успели. А именно скифскую пектораль, ведь если смотреть на тенденцию, то именно это, так называемое, ожерелье следующее в списке на кражу.

-Ну девчонку вы в храм не пошлете, там она обчистить не сможет.

-А ты умненькая, - иронизировал следователь, - для пекторали, думаю, они сочинят особый мега план, который с треском провалится…

-Почему провалится?

-Хуй им, а не пектораль, вот почему.

* * *

Деревья, зеленая тайга где-то далеко за городом, распластанная по земле островом, она манила огромной неизвестностью, густыми кронами и тучными фигурами. Там щебетали птицы, ветер шатал широколистные фигуры из стороны в сторону.

-Я такой же как и вы, - мудрый голос старца раздавался в деревянной церквушке, - я приближен к многогрешию, - в мужчине узнавался Иаков, тот всегда косился к свету, стоял статной фигурой за кафедрой, - но стремлюсь к искуплению грехов, к лучшему миру. Ведь дни наши сочтены, рай на земле никогда не наступит, мы должны создать его самолично, этим уставшими руками, - Богомир поднял ладони к толпе. Массы слушали, внимательно слушали проповедника, в этой глухомани ничего больше и не оставалось, как внимать к попаданцам, - я мужчина честной судьбы, и прошу принять меня в вашу скромную деревню, послужу на славу церкви.

-Так, а кто тебя не принимает?, - вялая старуха крикнула из толпы, её голос больше отдавал скрипучей дверью, - мы тут уже как 50 зим кантуемся в одиночестве и ничего, живем! Лишние руки никогда не помешают!

-А если и мужик будет порядочный, да и обитель господню вернет к прежнему состоянию, мы только рады, - дополнял сказ дед с другой части помещения, - а то коммунисты всю религию нам а-ть, и отрубили!, - он резко махнул ладонью. А Иаков стоял в свете падающем из окна, ярко-оранжевый луч приятно рассекал округлое отверстие в дубовых досках и одновременно с ликами святых на стенах, подводил контур на исконно славянских чертах лица богослова.

-Мне приятно слышать такое, божьи дети, - он уклонился перед народом оступившись в бок, - также я очень рад, что повезло найти столь прелестное место для встречи старости, кто желает помощи моей, либо совета в минуту трудную, я буду здесь же, в церкви. Сейчас можно быть свободными, - развернувшись, он последовал в подсобное помещение, когда люди потихоньку покидали места, в толпе раздался голос.

-Пан Богомир! Можно на минутку!, - дед, что раньше активно декламировал из толпы, бежал, одной рукой расталкивал прихожан, а другой держал за руку мальчика, - вух, - тяжело вздохнув, тот окончательно сократил расстояние и его можно было разглядеть полностью, его рваную одежду, усталые морщины на лице, лысеющую голову и понурый взгляд, - уж вы не подумайте, но беда у меня, Иаков, - дед активно боролся с одышкой.

-Как вас зовут?, - спокойно обратился святой отец, - давайте начнем с этого.

-Гришей меня кличут.

-Раб Божий Георгий.

-Да-да.

-Пройдемте ко мне, Георгий, в ногах правды нету, - отперев дверь в подсобку, он вошел первым. Комната представляла собой скромного вида коробку, без особых изысков, стол да стул, охапка святых образов на стенах, и прелестный вид на густые чащи за окном, - что стряслось у вас?, - усевшись начал Иаков.

-Вот, внук мой, - мужчина указал на хулиганистого подростка, лет 13-14, - не ребенок, а будто сам сатана, Господи прости. Я тут, значит-ся, попросить хотел, не могли бы вы взять его сюда, в обитель Божию, на попечение, коль восстанавливать здание надобно, то без послушников никак.

-И то правда, Георгий. Но чтобы дите родное сатаной называть, вы уж простите. Коль есть тишина отсутствие всякого шума, нагота - отсутствие одежды, болезнь - отсутствие здоровья, так и зло твое, - он ткнул ребенку пальцем промеж глаз, - есть отсутствием всякого добра внутри, а не чем-то живущем отдельно.

-Вы всяко мудрее меня, пан Богомир, - дед только изумленно слушал, - все же мы стараемся жить правильно.

-Но все мы многогрешны. Ладно, возьму я вашего внука на попечительство, сделаю все возможное.

-Спасибо, отче!, - Георгий бросился целовать костлявую ладонь богослова, - вот увидите, всей деревней ваше имя чтить будем, праведный вы человек, хороший.

-Я такой же, такой же как и вы.

<=To=be=continued=<