-Сколько раз тебя вводили в заблуждение? Сколько раз ты бился лбом о тупик? Сколько раз опускал руки от бессилия?

-С руками ты уже преувеличиваешь, Вась, - обиженно ответил Мирон развернувшись на бок, его койка заскрипела под весом тучного тела, - я лежу здесь только с мыслью о том, что скоро расследование продолжится и справедливость…

-Восторжествует, - приложив кулак к сердцу закончил младший Трубецкий, - а вдруг нет, вдруг все это напрасно, вдруг в следующий раз тебя повалит не усталость, а рука недоброжелателей?

-Забота у меня такая.

-Ну и удивительный же вы человек, Мирон Валентинович, честь с вами познакомится, - отозвался Мирослав все это время терпеливо слушающий разговор, - а что за дело вы ведете?

-Киевский картель, на пару с борделем и кражами со взломом.

-Мафия значит-ся, - блондин уложил ладонью волосы, - и чего они добиваются?

-Хах, я бы знал, может они были бы за решеткой. Если обобщать, то деньги, наверное, но лично мне не понятен фетиш на исторические цацки, - следователь приподнялся и уселся на подушку, обнажив лохматое, как у медведя, тело под майкой.

-Я, как человек интересующийся историей, могу проконсультировать вас в этих вопросах. Но одно мне известно наверняка, нынче исторические “цацки” бывают дороже бриллиантов, если не состоят из оных, - сложив ногу на ногу продолжал Гадюкин

-Стоп-стоп. Как, говоришь, зовут тебя?, - Мирон наклонился вперед рассматривая его лицо.

-Мирослав Гадюкин.

-А раньше мы нигде не пересекались?, - в глазах следователя забегала рябь, на месте собеседника возникала фигура кудрявого, бородатого студента. Слишком много времени прошло, чтобы определить он ли это. Скрывается ль под маской состоятельного длиноволосого блондина с гладковыбритой кожей, тот молодой и обветшалый подросток. Герман Блохин.

-Да нет, а что не так? Может мне предъявить документы?, - отшучивался он, стоило беспокоится о себе? Нет, естественно нет.

-А знаешь, друг, давай-ка сюда свои документы.

-Батьку?, - Вася с Валей сидели на соседней койке только немо наблюдая за происходящим, - все нормально?

-Все ли нормально, мы сейчас проверим, - следователь жадно вцепился в паспорт гражданина, изучая содержимое.

ПАСПОРТ ГРАЖДАНИНА УКРАИНЫ

МИРОСЛАВ

ГАДЮКИН

ВАСИЛЬЕВИЧ

11\11\1990

Гадюкин

-34 года? Выглядишь намного моложе, уж намного.

-Ох, ну сами знаете как оно, с бородой и в 16 можно выглядеть на 30, а в 30 без бороды на 16, - глаголил правду мужчина.

-Какая борода?, - Мирон воспалил с воспоминаниями.

-Я к тому, что каждый из нас выглядит то ли старше, то ли младше, мы все по своему люди. А вот документы не могут врать о подлинном возрасте, - у Мирослава зазвонил телефон, украдкой глянув на экран он выпорхнул за двери, - сейчас вернусь.

-Вася, так кем говоришь он работает у вас?, - Трубецкий покрутил в руках паспорт.

-Мастер группы.

-Это еще что за херота такая?

-Человек с опытом в театральной сфере, что ставит с вами постановки и передает, так сказать, свой сценический опыт.

-Мгм, - промычал отец, - понял.

-Да, - подняв трубку, начал блондин, - ты не поверишь, увидел я этого Мирона Валентиныча, он довольно неплохой мужик. С чего бы это мне быть дураком? Да, но во-первых он работает не ментом, а следователем, Иаковушка, а во вторых, что мне убудет от этого? Коль и судьба предрешена, и терять нечего, мне остается лишь врагов в лицо узнавать! Тише-тише-тише! Не беспокойся ты так, - его глас напоминал сладкую кампанеллу Паганини. Бодро та игриво, она перескакивала на разные тона, это было чертовски интересно слушать, ты забывал о смысле разговора, он охомутывал и заставлял пританцовывать в такт. Угрожающе наплывал, кокетливо вился вокруг ушей, - ты мне, конечно, ближе отца, но все равно, своей головой тоже пользоваться умею. Так что там, нашел в какую больницу их поместили?

-Областная, - Иаков, что перевелся в зеленую чащу, активно вел беседу в некой раздевалке. Духовная возвышенность блистала здесь в каждом листике, каждом кустике, маленькая, деревенская церквушка возвышалась над лесом, почти каждый день собирая прихожан пронзительным колокольным звоном, - знаешь, Герман, тут я обрел свой покой, даже и плечо меня не так сильно беспокоит, рука перестала безвольно дергаться, впервые за столько лет. Здесь я, как у Господа за пазухой, может душа неприкаянная тут нашла место свое? Да-да, по плану и я должен сыграть роль, но сейчас-то просто делюсь впечатлениями. Хорошо, встретимся. Бог с тобой, но сам тоже не плошай.

-Ну и зануда, - входя обратно в палату, зачинал Мирослав, - постоянно рушится все там без меня.

-Театр, он таков, не правда ли?, - Мирон отдал документ обратно мужчине, - давно на сцене выступаете?

-Сколько себя помню, товарищ следователь, - отвечал другой, вспоминая как нещадно штудировал документы о личности своего “Гадюкина”. Обрывками в голове всплывали фразы о нем, а при любом наводящем вопросе от зубов отскакивал ответ.

-Х-о-р-о-ш-о, - протянул коронер, - отпускаю я вас, не беспокоитесь. Ха-ха-ха-ха, но присмотрите таки уже вы за моими ребятами!

-Без проблем, и за консультацией тоже обратится можно!

-Заметано-заметано, - они крепко пожали руки.

-Батьку, так что там с твоими анализами и выпиской?, - поймав момент завершения допроса, в разговор включился Вася.

-Говорили, что как раз сегодня будет готовым, - голос следователя повеселел, хмурая напыщенность осталась, но теперь-то стала более задорной.

-Я пойду, спрошу как у них там дела, - Василий оставил наедине Валерьяна, отца и новоиспеченного мастера группы.

-А это кто вас так, или что? Почему такому крепкому мужчине отлеживаться в больнице почти месяц?, - недоумевал блондин.

-Как говорится, отрезали полтуловища сраные врачи! Ну ёп твою мать! Не умеешь - не лечи!

-Не беспокойтесь, там не будет чего-то смертельного, уверен, - Мирослав положил руку на угол койки, - вам еще мир спасать, Мирон Валентинович.

-А вот после такого как уйти? Когда люди на тебя надеются, когда верят в твой успех, не могу же подвести вас, народ. Оклемаюсь, естественно, чтобы вы знали я - д-о-л-г-о-ж-и-т-е-л-ь! Это у меня в роду, от деда досталось!

-С таким настроем только мир и спасать.

* * *

-Пошутили и хватит, - нервно шагая по комнате отнекивался Вася, - и давайте уже анализы моего отца!

-Вот они - анализы господина Трубецкого. Диагноз - рак легких третьей степени, приступ был вызван осложнениями в мозгу, что вам, молодой человек, тут не ясно?

-Не ясно то, зачем вы меня обманываете! Он же изумительно себя чувствует!

-А вредные привычки есть у вашего отца?

-Да, курит много.

-Ну, выводы делайте сами, Василий, тут и ежу все понятно.

-Х-хоро, тьфу-у, - он выхватил злосчастный диагноз из рук врача и вышел из кабинета, - ну, что теперь-то делать? Что я могу изменить? Как могу ему помочь?! Сказать, чтобы его состояние окончательно ухудшилось, или дать ему время на последний рывок в расследовании? Или сделать так, чтобы одно перетекало в другое? Может рассказать всю правду о Шуре, Наде, о стычке в переулке, может закроет дело, может поймает тварей!? Хотя нет, не смогу мусорнутся перед близкими, они настолько же глупы, настолько я к ним привязан…, - коридор казался бесконечным, вход в 111 палату не приближался, а бесконечная белая кишка уходила вдаль, ноги запутывались у основания, а мыслей было настолько много, что в определенный момент создали полный вакуум в голове.

-Вася - Вася - Василий, - приятный женский голос отдался эхом то ли в голове, то ли наяву, - слышишь, Вася?, - когда туман войны спал с глаз, перед ним явилась давно знакомая Елизавета, что ни на йоту не изменилась с их последней встречи.

-Лиза!, - вскрикнул панк, - беда, - он упал в её объятия, уже спустя мгновение на черной майке появились мокрые следы.

-Мы с Надей слышали, что вы в больнице и пришли навестить, - приобняв парня сказала она, указав взглядом на подругу, - что стряслось?

-Отец… Беда…, - слезы плавились на глазах, - он не успеет, не успеет закончить, не успеет поймать их!, - но ответа не последовало, она понимающе положила руку в длинные пряди и провела вниз, раз, второй, они были такими послушными, каштановые волосы приятно играли на пальцах девушки, - побудь со мной еще совсем немного, Лиза.

-Он человек крепкий, ты ему скажи, Вася, - включилась Надежда, - не стоит держать его в неведении.

-Откуда?

-Мы слышали, как ты “рассуждал вслух”, - Надя указала в дальний угол коридора, - вот и говорю, конечно, это мнение мое, но считаю, что ему действительно необходимо это знать.

-Верно она говорит, - ответил Валерьян вышедший, по всей видимости, в уборную, - хочешь, можем сказать мы, если тебе трудно.

-Нет, Валя, я скажу сам, таково мое бремя, - подняв голову, на лице ни слезинки, он принял участь отца и томно зашагал к палате. Каждый стук выписывал приговор, стены смотрели безучастным взглядом, а заливистый и такой живой Миронов смех, слышался из палаты.

-И я защелкиваю на этом смазливом гаденыше наручники, прямо на катке! Представь себе, а этот пижон виду не подает. Весь такой важный, некоего “Многогрешного” кличет, наверно шишка важная там! Ха-ха-ха-ха, поймаю-поймаю тварей!

-Обязательно, - отказал собеседник, - а вам разве премию никакую не выдавали, за такое расследования должны были героем Украины наречь!

-Хуй мне, а не героя! Вот в такой стране живем!

-Батьку, - войдя, Василий не подал виду, он просто уставился на картину сидящего, в лучах озорного света, отца, - остановись мгновенье, ты прекрасно!, - вырвалось из губ, - да, забираем мы тебя отсюда, собирайся, документы твои у меня, едем домой.

-Так что там с анализами, - собирая в сумку запасное белье и темненькую пижаму, спрашивал Мирон.

-У тебя рак, батьку, третьей степени, - его лицо не изображая эмоций, каменным истуканом Вася врос в землю, - приступ вызвался осложнениями в мозгу.

-Эта сучара меня еще и на счетчик поставила, - злобно ответил следователь.

-Кто?, - Василий не менялся, так же безучастно ведя разговор.

-Судьба… Ну что там… Много осталось мне?

-Около года, в лучшем случае полтора. Знаю ответ, но не хочешь ли ты на химиотерапию?

-Я бы мог оплатить, - к разговору присоединился Мирослав.

-Нет, конечно, нет. Я не дамся, не сделаете из меня бесполезного овоща, дети, - застегнув спортивную сумку, и забросив на себя чистую одежду, отвечал он.

-И что собираешься делать?

-Я? Мне хватит сполна этого года чтобы найти мразей. Об этом даже не беспокойся, - последним штрихом стали очки на носу, напялив тонированные стекла, он уже стоял у двери лицом к лицу с сыном, - пойдем, сынку, домой.

* * *

Это было началом и приближением конца?... А может все это неправда? Тогда, скажите-ка мне на милость, зачем же снятся сны? Осознание приходит опосля, вместе с хорошей мыслью, но и так каменное сердце Мирона, было заточено рекой из предшествующих несчастий, опять сесть в лужу по ходу расследования было намного хуже, чем смертельный таймер от судьбы. Голобородько, главный ключик в деле, оправдался, канув в небытие с гражданкой Надеждой, побег из тюрьмы, что вероятно только одно событие из огромной цепочки в плане фантомной организации, также окутан тайной мотивов. Казалось, что товарищ следователь был одним против огромной преступной структуры. “Глухарь, Мирон Валентинович”, - звенело в голове, этим насмешливым голосом Бориса. Сдаться?

-Не сдамся я, София, - присев на гранитное сооружение, Мирон вел немой диалог. “Софья Трубецкая”, - гласила посмертная надпись. Каменный крест потрескался, в маленьких сколах ползали жуки, вили свои дома шелкопряды, а с таблицы статно смотрела женщина, молодая и по-наивному прекрасна. Он помнил до сих пор запах её волос, как хлопали массивные ресницы, беззаботный девичий смех, легкую девичью поступь. Все как в последний день, - виделась ты мне, они обозвали это “осложнениями в мозгу”, вероятно, так и было. Но таки не покидаешь…, - он положил руку на портрет, оставив бутылку крепчайшей текилы на земле, - я иду в последний путь, когда врежу дуба, меня не забывай.

“ЖИЗНЬ НАС РАЗЛУЧИЛА, НО НЕ РАЗЛУЧИТ СМЕРТЬ”, - надпись на обратной стороне креста, заказанная лично Мироном, была последним его кредом. За эти мизерные полтора десятка лет, он потерял слишком много чтобы оставить дело. Поставил на кон все и так не хочет проиграть.

-Пора мне идти, - продолжал Трубецкий, поднявшись, - наверное, встретимся уже лично, так сказать, когда рядом с тобой здесь лягу, - глянув на близлежащий крест со своим изображением и только датой рождения, заключил следователь, - встретимся…

“А может ну его!”, - проскочило в голове, может лечь рядом с ней, прямо под своим же портретом, принять такой желанный отдых. Скрестить руки у груди и уснуть вечным сном. Но будет ль этот сон спокойным? Будет ли душа на своем месте, осознавая, что все возложенное на алтарь сгорело? Нет, естественно нет.

-Мирослав Гадюкин, - уходя от могилы говорил Мирон, - кто же ты такой? И кто скрывается под твоим именем прямо сейчас? Блохин-Блохин, спалился как ребенок, еще и босс мафии называется. Тьфу…, - а на лице вновь запылала триумфальная ухмылка, - ха-ха-ха-ха-ха-ха, дурак, ну и дурак, - свалившись на колени, расчувствовался Трубецкий. Черт его знает, сколько он просидел за трапезой собственной победы, но мертвецы еще долго будут перешептываться о чудном следователе, хохотавшем над могилами.

<=To=be=continued=<