Объятья быстро закончились.

– Итак, как я понял, никаких возражений касательно Эммы Кастон нет, – заключил герцог.

Эти слова означали, что судьбу Эммы уже не изменить.

«Подумать только. Всё можно было так легко решить».

Я была поражена. На душе остались сожаления и разочарование.

«В прошлой жизни мне стоило честно поговорить обо всём с герцогом и попросить о помощи...»

Но мне казалось, что герцог в любом случае встанет на сторону Эммы.

К тому времени, как я приехала в особняк герцога, она уже была повышена в должности.

Её преданность покойным герцогине и Джошуа сделала её важной фигурой в доме.

Поэтому, несмотря на её постоянные нападки, я ни о чём не рассказывала герцогу или Эдвину.

Я считала, что если пожалуюсь на неё или на кого-либо из персонала, меня выгонят.

«Как оказалось это не имеет большого значения».

Пока я горько размышляла о прошлом, герцог внезапно обратился к сыновьям.

– Эдвин, Джошуа, уходите, – он повернулся ко мне. – Бельзе, останься. Нам нужно поговорить.

– Я?

– Да.

Я напряглась.

«О чём он хочет поговорить наедине?»

Не только мне это показалось странным. Эдвин повернулся к отцу с недоумённым лицом.

– О чём вы хотите поговорить?

– Это секрет.

– Секрет?

– Да.

Герцог ответил твёрдо.

Будучи неубеждённым, Эдвин слегка нахмурился.

– Что это за секрет такой, что даже мне и Джошуа знать нельзя?

– Но вчера же ты потратил свои карманные деньги на странные вещи в тайне от меня.

Герцог многозначительно посмотрел на мою тиару.

– Ч-что...

Несвойственно для себя Эдвин запнулся.

– А потом ты явился ко мне сегодня утром и предложил прогуляться по Центральной улице. Как мило.

– ...

Герцог усмехнулся, и Эдвин покраснел.

«Центральная улица... Элитные магазины?»

Я поняла, что Эдвин хотел сходить за покупками.

Но не до конца поняла, почему герцог хотел его этим подколоть.

«Речь шла о тиаре, это понятно, но... Почему Эдвин покраснел? Так мило!»

Я попыталась снова вникнуть в суть их разговора, но безуспешно.

Собравшись, Эдвин попробовал защититься.

– Бельзе ни в чём не виновата. Это я...

– Ты думаешь, я съем тебя за то, что ты потратил несколько монет?

– ...

– Как опекун Бельзе, я должен кое-что обсудить с ней. Поэтому уходите.

Наконец Эдвин сдался и поднялся со своего места.

Дворецкий быстро взял Джошуа за руку и повёл его к двери.

– Пойдёмте, молодой господин. Нам пора принимать лекарство.

– Фу...

Лицо Джошуа мгновенно скривилось.

Но, не имея возможности ныть перед отцом, он заставил себя сделать весёлое лицо и энергично помахал мне рукой.

– Пока, сестра Бельзе!

– До завтра, старший брат!

П.П: в оригинале она зовёт его оппой, но я решила что, если адаптировать, то до конца.

Я помнила о своём обещании называть его братом, если он не будет плакать и послушно примет лекарство, поэтому решила его так подбодрить.

– Хе-хе! Да, я твой старший брат.

Не переставая довольно улыбаться, Джошуа вышел из кабинета, держа дворецкого за руку.

– ...

Герцог и Эдвин удивлённо посмотрели на меня.

Только тогда я поняла, как странно мы могли выглядеть со стороны.

– Кхм. Вы совсем маленькие, поэтому вам, возможно, сложно разобраться. Я найду время, чтобы научить вас манерам.

– Н-нет! Я всё понимаю!

– Я разберусь с этим, Бельзе. Но попробуй запомнить. Джошуа того же возраста, что и ты. Старшим братом нужно называть мальчиков старше себя, например Эдвина...

– Я знаю...!

Эдвин незаметно проскользнул в коридор, и в кабинете остались только я и герцог.

– ...Благодаря тебе, я увидел, как Джош извиняется.

После непродолжительного молчания герцог заговорил.

Я растерялась.

– А обычно он не извиняется?

– Обычно Эдвин просто терпит его невежество.

Чего-то такого я и ожидала от Эдвина.

На лице герцога отразилось сожаление.

– Джошуа избалован и часто ведёт себя грубо. Он это ненамеренно, но...

– ...

– Если за это короткое время он как-то обидел тебя, я приношу свои извинения.

– Нет-нет!

Я энергично помотала головой.

«Хоть у него есть некоторые неожиданные стороны...»

Джош был милым и открытым ребёнком.

К тому же, я не могла не запомнить, что он любит меня больше, чем Диану.

– Джош – хороший мальчик! Он принимает все лекарства и достойно переносит лечение!

– Правда?

– Да! И он, наверное, хотел извиниться перед Эдвином раньше...

Я замолчала, вспомнив, как горько плакал Джошуа несколько минут назад.

Хоть он и не сказал об этом прямо, он явно хотел подарить Эдвину кольцо в знак примирения.

Но Эмма всё испортила.

Герцог коротко вздохнул.

– Я знаю все подробности сегодняшнего скандала от дворецкого.

– Мне жаль, – пробормотала я, опустив голову.

Герцог холодно посмотрел на меня.

– Ты опять? За что ты извиняешься?

Конечно, я не сделала ничего плохого.

Меня ложно обвинили в краже и подвергли жестокому обращению.

Но иногда, даже когда это казалось несправедливым, мне приходилось лишь принимать и терпеть.

Я была не главной героиней, а назойливой всем мешающей злодейкой.

Просто персонажем-функцией.

«В прошлой жизни я не понимала этого и была несчастна до самого конца».

Мне повезло, что я наконец осознала это.

Я неловко улыбнулась.

– Всего за несколько дней я наделала много шуму...

– И в этом не виноват никто кроме меня.

– ...Простите?

– Я привёл тебя сюда, заверив, что здесь будет лучше, чем в храме. Но в итоге всего за несколько дней ты попала в море неприятностей.

Герцог добавил с ноткой самоиронии:

– Чем же я тогда отличаюсь от того подонка Данкески?

Услышав его слова, я шокированно уставилась на него.

– Н-нет! Здесь в сто раз лучше, чем в храме!

Как вообще можно сравнивать этот дом с тем жалким местом, в котором я жила раньше?

Здесь меня не обливали холодной водой каждое утро, вовремя кормили вкусной едой, не били за любую мелочь...

Обо мне искренне заботились и старались угодить в конце концов!

«Герцог серьёзно сравнил себя с Данкески...»

Этот лысеющий старый ублюдок уже бы запер меня в комнате покаяния за вызванный скандал!

Одна только мысль об этом заставила меня содрогнуться.

– Ваша Светлость, вы не сделали ничего плохого!

Я закричала:

– Это всё Эмма виновата! Эмма плохая!

– ...

– Его Светлость доверил ей заботу о детях, но всё остальное лишь её вина!

Когда я это сказала, во мне вспыхнул праведный гнев.

«Почему все не могут просто выполнять порученную им работу?»

Конечно, люди не могут жить по установленному шаблону и делать всё идеально.

Но если бы у них не было этой странной неуверенности в себе, все бы жили счастливо.

Взрослые должны вести себя как взрослые, работники как работники. Неужели это так сложно?

«Почему такие невинные люди, как я и Его Светлость должны объяснять, что правильно, а что нет?»

Чем больше я об этом думала, тем больше гневалась.

Я кипела от злости, пока не услышала тихий сдержанный смех.

Я вздрогнула и подняла голову.

Герцог смотрел на меня полными веселья глазами.

– Ты говоришь такие правильные вещи. Так почему же постоянно винишь себя?

– ...

– Даже сегодня. Если бы я не позвал тебя, ты бы не пришла ко мне сама, верно?

– ...

Его слова были правдой. Мне было нечего ответить.

Ни в прошлом, ни в настоящем я не могла и не хотела рассказывать об издевательствах герцогу.

Отчасти потому, что я считала, что даже если расскажу, мне никто не поможет.

Вопреки тому, что он сказал мне вчера, я не хотела вести себя как непослушный, капризный ребёнок.

Мне не хотелось беспокоить его, когда он итак был занят.

Если бы я прибегала к нему каждый раз, когда что-то случалось, я бы выглядела как проблемный и глупый ребёнок.

Когда я подумала об этом, меня охватило сильное чувство дежавю.

«Так вот почему Эдвин не хотел рассказывать герцогу об этой твари...»

Стоило мне подумать об этом, как герцог тяжело вздохнул и пробормотал:

– Ты похожа на Эдвина. Оба упрямы как бараны и всё берёте на своей счёт...

Вдруг герцог встал.

– Как бы я ни давил на тебя, с этого дня тебе не понадобится моя помощь в подобных ситуациях.

– М-м?

– Следуй за мной, Бельзе.

Герцог подошёл к двум огромным книжным полкам, занимавшим почти всю стену. Он схватил что-то похожее на книгу и потянул её.

Вдруг...

Тук-тук-тук-тук...

С глухим стуком книжные полки разошлись в стороны, открывая узкую щель.

Герцог поманил меня рукой.

– Не бойся.

Но я даже пошевелиться не могла.

Я думала, что мы просто поговорим об Эмме.

«С чего вдруг тайный ход!?»