I

Карьера Яна Вэнли в чине старшего лейтенанта продлилась шесть часов.

Это произошло 19-го сентября 788-го года Космической эры. Двадцатиоднолетний Ян получил приказ о повышении до старшего лейтенанта в 10:25, а уже в 16:30 стал капитаном 3-го ранга. Таким образом, он установил рекорд в военной истории Союза Свободных Планет, проведя в этом звании 21900 секунд.

– Надеюсь вы приложите все усилия для того, чтобы как можно скорее получить повышение и дальше. Удачи. – сияя широкой улыбкой начальник управления кадров комитета обороны Гронпас энергично пожал Яну руку своей мясистой потной ладонью.

«Конечно, почему бы тебе не веселиться, это ведь не тебе пришлось вкалывать как проклятый», – разумеется, вслух Ян этого не произнёс, но про себя яростно выругался. Ведь это ему, Яну Вэнли, недавно пришлось немало потрудиться, эвакуируя три миллиона мирных жителей с планеты Эль-Фасиль.

«Старший лейтенант…»

Ян никогда не относился слишком серьёзно к званиям и иерархии, однако он в самом деле чувствовал некоторую привязанность к своему шестичасовому чину старшего лейтенанта. Останься он в этом звании на год или два, и постепенно он наверняка стал бы его ненавидеть, но шести часов было слишком мало, чтобы успело развиться такое отвращение. А всё из-за негласной традиции, по которой сразу на два звания могли получить повышение только погибшие.

Для выпускников Военной академии двадцати с небольшим лет звание старшего лейтенанта было не более чем проходной точкой при продвижении по службе, пока они набирались опыта, но для обычных военнослужащих зачастую являлось целью всей военной карьеры. Из-за того, что многие лейтенанты, находящиеся на пороге выхода на пенсию, получали повышение до этого звания «по сумме накопленных заслуг», возникло даже такое имя нарицательное, как «старый добрый старший лейтенант».

– Капитан, вы в самом деле очень удачливый человек. Должно быть, вы родились под счастливой звездой, – в голосе Гронпаса слышалась снисходительность человека, одаривающего милостью.

Отец-основатель Союза Але Хайнессен в двадцать один год не имел ни чина, ни должности, а был ссыльным заключённым, вынужденным трудиться в суровых условиях. По сравнению с ним Ян, очевидно, жил комфортно, будто нежась на солнышке, и должен был чувствовать благодарность за свои нынешние блаженные условия при мысли о трудностях, которые пришлось пережить их предкам...

«Чёрта с два», – Ян слегка скривился, отвергая в глубине души общепринятую мораль. Он бы отнёсся к этим словам всерьёз, скажи ему то же самое сам Але Хайнессен, которого он уважал как личность, но выслушивать нотации от вышестоящих чиновников, которые катаются как сыр в масле, Яну претило.

К счастью, встреча с Гронпасом не затянулась. Получив новое назначение и знаки различия, капитан 3-го ранга Ян Вэнли получил разрешение уйти.

– В ближайшем будущем не предвидится крупных сражений. Наслаждайтесь отдыхом и этим временным перерывом, – великодушно напутствовал его начальник управления кадров.

Война продолжалась уже более века, но боевые столкновения происходили не каждый день. Ради одного дня битвы требовалось около ста дней подготовки. Необходимо было организовывать армию, обучать солдат, назначать командиров, производить, перевозить и хранить снаряжение. Война – это гигантская потребительская система, не дающая возможности для воспроизводства, и бесплодное экономическое действие, втягивающее человеческие жизни и энергию в чёрную дыру смерти и разрушений. Это было неконструктивно, но, включая и Яна, тех, кто занимался этим делом профессионально, насчитывалось сотни миллионов. Если бы каждый из них выпил по одной чашке кофе, это дало бы колоссальный экономический эффект. «Но, в конце концов, от этого жиреет только Феззан, так какая разница?». Не то чтобы планету Феззан так уж ненавидели, но на её фоне Империя и Союз иногда казались сборищами глупцов.

Покинув кабинет Гронпаса, Ян обнаружил, что до возможности отдохнуть ему ещё далеко. Нежеланные похвалы по-прежнему выплёскивались на него со всех сторон.

«До того, как я добился успеха, рядом не было почти никого…» – Ян вспомнил недавнее прошлое. Получив приказ командовать эвакуацией жителей Эль-Фасиля, он подвергся шквалу критики и обвинений.

В глазах простых людей он был всего лишь одним из представителей бросившей их на произвол судьбы армии, а вовсе не спасителем. Если он молчал, его начинали называть негодяем, которому нельзя доверять. А если он пытался успокоить граждан обещаниями, его начинали проклинать ещё пуще прежнего: «Как он может действовать так высокомерно, не имея реальных достижений?». Лишь воспоминание об одной незнакомой четырнадцатилетней девочке ободряло и поддерживало его.

А когда он прибыл на Хайнессен, его окружили демоны в человеческом обличье, закрутив в безумном хороводе. Один канал головидения, тесно связанный с отделом военной пропаганды, обратился к нему с крайне неприемлемым предложением:

– Как насчёт разговора с миссис Линч в прямом эфире? За час программы вы заработаете десять тысяч. Плюс дополнительное вознаграждение за каждый процент зрителей…

Ян отказался прежде, чем предлагавший успел закончить. Всегда есть те, кто любит слизывать кровь, текущую из чужих ран. Это было предельно «практично». С одной стороны, Ян стал героем, которого все хвалили и уважали. С другой стороны, жена и дети трусливого контр-адмирала Линча были насильно выселены из офицерской резиденции и вынуждены вернуться в дом её родителей, стыдясь показаться на публике. Ян не отвечал за это, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

Журналы, нацеленные на молодых женщин, также без устали беспокоили Яна. Ведь девушек, которые питали извращённое чувство любви к молодому «Герою Эль-Фасиля», вероятно, можно было найти повсюду. Но крайне сомнительно, что кто-то из них действительно любил настоящего человека по имени Ян Вэнли.

Измученный суматохой, Ян становился всё более циничным, хотя ему был всего двадцать один год. Его возраст предполагал больше энергии и уверенности в себе, но он ощущал неловкость, сидя в этом позолоченном экстравагантном кресле, называемом «быть героем». Что же касается ношения дорогого солидного костюма, то он считал это изощрённой пыткой. Конечно, люди бывают разные, и некоторым такой костюм мог передать ауру престижа. Тот факт, что Ян Вэнли не был одним из таких людей, был обусловлен различием менталитетов, не имеющим ничего общего с понятиями добра и зла.

Количество обязательных пресс-конференций, интервью, официальных церемоний и банкетов сократилось лишь наполовину после напряжённой недели. Не стоит и упоминать, что в течение всего этого времени Яну не удалось нормально выспаться или должным образом распробовать вкуса пищи. В окружении адмиралов и влиятельных чиновников аппетита просто не возникало. К этому также добавлялись периодические осады с камерами, бессмысленные речи и похвалы.

После этой бурной недели Ян наконец смог вздохнуть с облегчением. Теперь осталось разобраться лишь со второсортными журналистами, приходившими с разного рода предложениями. Один даже предложил найти первую жену его покойного отца для совместного интервью.

Ян Вэнли действительно был сыном Яна Тайлуна от второго брака, а с первой женой расстался не по причине её смерти, так что она вполне могла быть жива до сих пор. Можно ли тогда было назвать эту женщину его мачехой? По мнению Яна, сложившуюся ситуацию было довольно трудно было описать.

Знала ли эта дама о нём? Сын её покойного бывшего мужа стал солдатом и даже получил тщеславное звание «героя». Если она знала об этом, то порадовалась ли за него? Или удивилась? Или отнеслась с презрением? Должны ли они встретиться?.. Ян отбросил эту мысль, когда она пришла ему в голову. Наверное, она будет так же раздражена, как и он, особенно если развод был связан с какими-нибудь скандалами.

Вслед за этим последовала толпа людей, заявлявших, что они родственники Яна.

Оказывается, у него есть «родственники». Такой сюрприз стал для Яна новым опытом, и не слишком радостным. Как говорилось в старой пословице, передававшейся с древних времён, «успех – это фабрика по производству друзей и родственников».

Ян Тайлун в своё время был озабочен только бизнесом и старинными произведениями искусства, уделяя совсем мало времени сыну, поэтому все его родственники были возмущены и решительно настроены спасти маленького Яна Вэнли от безответственного отца. Но, поскольку Ян Тайлун сбежал вместе со своим сыном, план родственников по защите ребёнка провалился, но если бы он всё же был приведён в исполнение… кто знает, как всё сложилось бы к настоящему моменту?

Один из неизвестных родственников, мужчина лет на двадцать старше его, энергично потряс руку Яна и сказал, что уже более десяти лет следит за ним и возлагает большие надежды. Ян невольно подумал, что если на него так давно возлагают надежды, то почему никто не помог ему оплатить учёбу пять лет назад? Это избавило бы его от необходимости поступать в Военную академию. Он смог бы поступить на исторический факультет гражданского университета и, если бы всё сложилось хорошо, продолжить обучение на аспирантуре.

Однако, поскольку война с Галактической Империей продолжалась уже сто тридцать лет, Ян также мог быть отправлен на военную службу в качестве рядового. И тогда смерть или лагерь для военнопленных стали бы для него очевидным концом. Проще говоря, если бы он был обычным солдатом во время событий на Эль-Фасиле, его наверняка схватили бы либо на планете, либо вместе с контр-адмиралом Линчем. По иронии судьбы, его спасло именно то, в каком качестве он оказался на Эль-Фасиле, а также то, что командующий уклонился от выполнения долга и попытался сбежать.

«Что ж, всё не так плохо. Пусть я лишь номинальный герой, по крайней мере, мне удалось спасти жизни, а это лучше, чем быть героем в противоположном смысле». Однако, если бы он высказал свои чувства открыто, то, скорее всего, оттолкнул бы от себя коллег и армейское руководство. А он и без того уже чувствовал на своём затылке уколы ревнивых взглядов. Было бы крайне неразумно позволить враждебным настроениям вокруг себя вырасти ещё больше.

Три миллиона жизней людей и их будущее были спасены от бед, а то и гибели, благодаря Яну. Это был взгляд на произошедшее с той точки зрения, которая прославляла его. Но дальнейшее было менее радужным. Что именно ждало в будущем всех этих людей, особенно детей? Как они используют свои жизни? Кто-то из них послужит благосостоянию государства, а кто-то станет преступником. Все, кто выжил, продолжат жить как обычные люди. К чему это их приведёт? Это была интересная тема для раздумий, но выходящая за рамки способностей к предвидению отдельного человека, так что Ян не знал, что из этого выйдет.

II

1-е октября 788-го года Космической эры. Нынешним статусом капитана 3-го ранга Яна Вэнли было «в резерве». С повышением у него появилась новая офицерская резиденция, размерами вдвое больше старой, с просторными, но бесполезными комнатами, обставленными всего несколькими предметами простой казённой мебели. В одной из этих комнат сидел только что повышенный капитан 3-го ранга и ничего не делал.

Проще говоря, дому Яна нужны были спальня, библиотека и ванная. Обедал он всегда в какой-нибудь столовой или кафе, а гостиная была ему не нужна. Единственным, что он унаследовал от покойного отца и не выбросил как мусор, была красная фарфоровая ваза Ван-Ли конца династии Мин.

– Если вас снова повысят по службе, вам может понадобиться дом побольше, – сказал чиновник, занимающийся его делом.

– Но я не планирую продвигаться по службе в ближайшие десять лет.

«Есть лишь возможность понижения в должности», – добавил Ян про себя. Карьера солдата напоминала альпинизм. На извилистой горной тропе каждый шаг мог означать подъём по узкой тропе или падение на дно долины. Что из этого он бы предпочёл – вопрос сложный.

– Не могу больше. Я чувствую себя всё более и более подавленным…

Выключив трёхмерный телевизор, Ян снова лёг, обняв диванную подушку. Возможно, прямо сейчас он находился в нижней части своего биоритмического цикла. Но если он так подавлен после победы, что же будет в случае поражения?

Раз он теперь капитан 3-го ранга, то в некоторых аспектах должен соответствовать этому званию. Придётся купить приличную мебель, навести порядок в доме, назначить какого-нибудь рядового заниматься домашними делами, а то и нанять прислугу. Соблюдение формальностей всегда было связано с кучей хлопот.

Для учащихся старших курсов Военной академии молодые кадеты в полуобязательном порядке чистили обувь, прибирали комнаты и даже готовили еду. Вооружённые силы были иерархическим сообществом, и академия являлась первыми воротами. Эти ворота были довольно узкими и тяжеловесными, но Ян уже преодолел их, заняв место где-то в средних рядах.

Сам Ян тоже занимался чёрной работой для старшекурсников, но не припоминал особо жестокого обращения. В то время директором был вице-адмирал Ситоле, человек широких взглядов и хороший педагог.

– Дарование вам привилегий означает испытание глубины вашего великодушия. Сможете ли вы получить поддержку со стороны кадетов во многом покажет, сможете ли вы в будущем завоевать доверие солдат, став офицером. Я жду, что каждый из вас сможет различить границу между дисциплиной и жестоким обращением, – он действительно был одним из лучших директоров в истории академии.

Однако в финансовых вопросах власть директора Ситоле не была абсолютной. Из-за рационализации бюджета факультет военной истории был упразднён именно при нём. Этот факт оказался прискорбным для Яна, поступившего в Военную академию, чтобы бесплатно изучать историю. Он прекрасно понимал, что такие решения принимает не директор, так что лично к Ситоле он претензий не имел. Ну а пытаться чего-то добиться от министерства финансов затея совершенно бессмысленная.

По такому решению трудно было сказать, была ли личность Яна сильной или же кроткой. Возможно, в его возрасте лучше было иметь более чёткое, простое и одностороннее понятие о ценностях. Ян часто говорил: «Мне просто повезло», однако фраза вроде «хорошая работа» от вице-адмирала Ситоле доставила бы ему куда больше удовольствия, чем пустая лесть со стороны других.

Правда, хотя он и считал так, завистливые высказывания критиков всё же были неприятным опытом, а Ян был ещё слишком молод, чтобы отвлечься от этого. Это противоречило его самосознанию, но тоже являлось частью характера.

В некотором смысле, и внутреннее, и внешнее «я» Яна были довольно безалаберными.

В ответ на критику Ян ворчал:

– Для человека, который не планировал подняться выше капитана 3-го ранга, достигнуть цели в двадцать один год – разве не означает, что его жить уже закончилась? Это совсем не весело.

Поскольку он не собирался делать славную карьеру, прежде ему и в голову не приходило существование такой проблемы. Он считал, что звание коммодора или адмирала ему просто не подходят. Впрочем, и нынешнее-то было чем-то, что он никогда не представлял возможным, но всё же в конце концов он смог к нему приспособиться.

Ян попытался представить, каким он станет через десять лет. Во-первых, боевой офицер не может прожить так долго. Оказавшись на передовой, он круглые сутки будет играть со смертью. С другой стороны, по иронии судьбы, жизнь солдат в отставке была дольше, чем у людей любой другой профессии. Соблюдение режима, полноценная пища, тренировки и периодические проверки здоровья вели к здоровому телу и долгой жизни, а также жалобам на «современную молодёжь» и неприязни со стороны этой самой молодёжи. Это была пугающая мысль, но, впрочем, не слишком актуальная на ближайшие полвека.

После посещения Союза ветеранов в конце сентября Ян был измотан до полусмерти, но волны официальных и личных дел наконец успокоились, и теперь он мог предаться релаксации в тихом пруду, где ничего не нужно было делать, кроме как плавать безо всяких усилий, лишь поддерживая голову над водой.

Находиться в резерве было бы по-настоящему умиротворяюще, если бы он не беспокоился о том, какую должность и какое задание поручат ему в будущем. Хотя эти переживания были бессмысленными, ведь куда бы его ни назначили, это место точно окажется неудобным.

Конечно, была должность инструктора в Военной академии, но встречаться с учениками, прививать им знания и разрешать сомнения казалось ему довольно сложным делом. А он всё же надеялся, если такое возможно, получить что-нибудь попроще.

Говорят, что, если злой человек будет бездействовать, это не приведёт ни к чему хорошему. Ян использовал отведённое ему свободное время для размышлений на скучные темы, а тем, кто нарушил его летаргию, стал капитан 2-го ранга Алекс Кассельн, советник в Центре стратегического планирования. Он был одним из тех более ранних выпускников, до которых Яну было далеко. И вот теперь, 2-го октября, этот человек вызвал Яна в свой офис.

Алексу Кассельну в этом году исполнилось двадцать семь, но он выглядел серьёзнее и сдержаннее, чем ждёшь от человека его возраста, и обладал естественной уверенностью. С точки зрения социально-полезных талантов он намного превосходил Яна. Ещё во время учёбы он написал диссертацию об организационной инженерии, высоко оценённую одной корпорацией, руководители которой захотели, чтобы он работал на них. Благодаря всем этим способностям, его можно было бы назвать талантливым бюрократом, но не в негативном контексте этого слова. Он легко и без снисходительности общался с теми, кто моложе его, и не боялся блеснуть острым языком перед старшими, независимо от их должности и характера.

– Хм… Лет через двадцать от должен стать начальником отдела логистики, – таков был всеобщий вердикт в отношении его.

Поскольку он был на шесть лет старше Яна, у них не было возможности вместе учиться в Военной академии. Они познакомились, когда Кассельн явился на службу помощником казначея Эдвардса. Того самого, у которого была дочь по имени Джессика…

Ян наконец перестал витать в облаках и сосредоточился на Кассельне, сидевшем напротив него. Кажется, он успел пропустить несколько фраз. В данный момент Кассельн как обычно смеялся над дурной привычкой Яна заявлять о своём желании уйти в отставку:

– Слушай, если ты уйдёшь в отставку сейчас, какое будущее тебя ждёт? Хочешь, я выскажу парочку предположений?

– Ну…

– Скорее всего, различные компании устроят соревнование за право нанять тебя для рекламы. И ты, держась за руки с прекрасной девушкой, будешь говорить с экранов головизоров что-нибудь вроде: «Я предпочитаю этот чай высшего качества».

– Мм…

– А потом тебя попросят принять участие в выборах. Три миллиона голосов поддержки, даже если некоторые из них пока несовершеннолетние, означают, что ты станешь восходящей звездой, присоединившись к кому-то. И все эти партии и клики будут бороться за тебя, всё глубже затаскивая в политическое болото.

– Ох… – Ян неловко поморщился.

Это был любопытный факт, противоречащий его желаниям. Казалось, армия защищала Яна от этого жестокого мира конкурентной борьбы. В характере Яна были черты «беззаботного ученика» и «непрактичного солдата», поэтому описание шаткого будущего, озвученное Кассельном, возымело определённую силу убеждения.

В этом случае, нежеланное становление знаменитостью можно было назвать «ответной услугой армии», которую он смиренно должен был оказать. Так или иначе, одно можно сказать наверняка: Ян не имел права получать пенсию, пока не отслужит десять лет. Пока же прошло всего пять лет с тех пор, как он поступил в Военную академию. Если он уйдёт сейчас, то не получит ни гроша. Поэтому ему нужно вытерпеть ещё хотя бы пять лет.

– Между прочим, я вчера встретил Жана-Робера Лаппа. И он сказал, что из всех сокурсников ты именно тот, учёбой вместе с кем стоит гордиться.

– Это мне стоило бы сказать так про него.

И он в самом деле чувствовал это, а не просто произнёс формальные слова. Ян всегда считал, что среди них больше всех преуспеет Лапп. Отличник Уайдборн, конечно, был умён, но силён был больше в теории. А ещё он любил критиковать чужие ошибки и слабости, поэтому и одноклассники, и младшие ученики не слишком его жаловали. Ян был уверен, что в качестве адмирала Лапп будет намного лучше Уайдборна. Как и Ян, Лапп не хотел становиться солдатом, но он был рождён со способностью руководить, а его личность заставляла остальных доверять ему, сам же он всегда был готов позаботиться о других. Ян получал от него помощь бог знает сколько раз.

– Впрочем, давай пока отложим в сторону респектабельного господина Лаппа, – сменил тему Кассельн. – Уверен, ты знаешь о гранд-адмирале Брюсе Эшби?

– Не думал, что меня могут счесть настолько невежественным, будто я могу не знать о нём.

Ян попытался состроить возмущённое лицо. Брюс Эшби был знаменитым полководцем, который привёл флот Союза к сокрушительной победе во Второй битве при Тиамат, но и сам погиб, став героем и войдя в историю Союза.

– Так что насчёт адмирала Эшби?

– Кое-кто утверждает, что он не был убит в бою.

– Хм, если он не погиб в бою, то как же он умер?

– Его убили.

Это была особая техника Кассельна – беспечно бросить ментальную бомбу в своего противника. После этого Ян десять секунд молча смотрел на своего старшего товарища, моргнув за это время раза четыре.

– Что скажешь? Разве такое заявление можно оставить без внимания?

– Противоречивые точки зрения — неотъемлемая часть истории.

– Верно. Но такие заявления военные не могут игнорировать.

– Но ведь есть же официальная версия на этот счёт. С чего вдруг это стало проблемой именно сейчас?

Когда Кассельн собирался ответить Яну, он, казалось, только что заметил, что у него нет при себе нужной папки, поэтому он через интерком попросил другого офицера принести её. Тот поспешно сделал это и извинился за задержку.

Этим тридцатилетним офицером с льняного цвета волосами был лейтенант Минц. Поскольку Ян в это время, задумавшись, глядел в потолок, он не запомнил ни его имени, ни внешности.

– Итак, всё началось с того, что кто-то отправил письмо в Центр стратегического планирования. И за последние тридцать шесть недель пришло тридцать шесть таких писем. Поскольку все они приходят по вторникам, мы называем их «вторничные письма». Содержание писем всегда одинаково. В них говорится: «Адмирал Эшби был убит». Когда это повторяется достаточное количество раз, то постепенно становится убедительным. Поэтому высшее руководство надеется, что ты сможешь провести расследование данного случая.

Это означало, что Яну нужно было доказать, что смерть Брюса Эшби, несомненно, наступила в результате боевых действий, без каких-либо вариантов для двойного толкования. Конечно, руководство могло хранить молчание, но пепел слухов может вспыхнуть пожаром в будущем.

– Так что молодой капитан 3-го ранга был назначен неофициальным следователем.

– Почему я?

– А разве у тебя ещё не болит голова от скуки?

– У меня никогда не болит голова из-за того, что я ничего не делаю, – выпрямившись в кресле, непреклонно объявил Ян.

Кассельн проигнорировал его реакцию.

– Пока что не решено, стоит ли создавать официальный следственный комитет. Это во многом будет зависеть от твоих выводов.

– О, вот как?

– Что-то я не слышу интереса в твоём вопросе.

– Потому что я не ощущаю интереса ни в одной части своего тела. Уж извини.

Не нужно было долго раздумывать, чтобы понять намерения военного руководства.

В каком-то смысле это был довольно важный аспект управления информацией. Слава героев и репутация военных нуждались не в фактах, а в красивых легендах. Большинство людей думают, что золото и серебро дороже меди и железа. Особенно часто такое мнение бытует у детей и солдат.

– Если факты будут противоречить официальной истории, то нужно либо обнародовать правду, либо уничтожить доказательства. Вот почему это поручено именно мне, да?

Его держат за дурака. Если впоследствии кто-то узнает о сокрытии военными фактов, виноватым объявят Яна.

Заметив выражение на лице молодого товарища, Кассельн насмешливо улыбнулся.

– Твои достижения на сей раз были настолько велики, что они долго обсуждали твоё новое назначение. Требуется время, чтобы скоординировать действия всех этих департаментов.

Кассельн прямо указал, что это способ отсрочить время получения наград. Так они убивали двух зайцев одним выстрелом. Раз Яну поручали важное задание, это должно было остановить всю критику и вопросы со стороны гражданских. Ну а потом, когда его настоящее назначение определится, данное задание не составит большого труда отменить.

– Кроме того, если ты покажешь свою полезность в этом деле, возможно, твои очевидные таланты заметят и отправят составлять военную историю.

– Ты правда так думаешь?

– Нет, это всего лишь приманка для тебя, – с непроницаемым выражением лица сказал Кассельн, и Ян наконец понял, что это решение окончательное.

– Хорошо, раз таков приказ, я его выполню.

В конце концов, не мог же он оставаться в резерве день за днём.

III

Брюс Эшби был одной из самых выдающихся фигур в военной истории Союза Свободных Планет как в плане своей невероятной популярности, так и в плане реальных военных побед. Родившись в 710-м году Космической эры, он погиб в 745-м году в звании адмирала, а посмертно был произведён в гранд-адмиралы. Великий полководец, он привёл флот Союза к полной победе во Второй битве при Тиамат, сравнявшись по своей славе с Йозефом Топпаролом и Лин Пяо, героями битвы при Дагоне. Сиюминутный герой вроде Яна не мог и надеяться соперничать с ними.

За время, прошедшее со смерти Брюса Эшби, было опубликовано больше сотни его биографий, сняты документальные и художественные фильмы. День его смерти, 11-е декабря, был официально объявлен днём памяти Брюса Эшби.

Разумеется, и Военную академию он закончил лучшим учеником своего выпуска, считаясь самым талантливым учеником за время её существования. Говорят, что однажды, ещё учась на первом курсе, он опустился на второе место и воскликнул: «Это позор на всю жизнь!». Если сравнивать Эшби и Яна, вздыхавшего с облегчением, что удалось не провалить ни одного предмета, то они были словно небо и земля.

К моменту окончания учёбы двадцатилетний Брюс Эшби был хорошо сложенным красавцем ростом 186 сантиметров, энергия которого била через край, как это бывает лишь у молодых. Все соглашались, что уже одним своим внешним видом он значительно выделялся среди остальных людей.

Пока что никто не утверждал, что Ян является «возрождённым Брюсом Эшби», потому что у него никогда не было таких необходимых для этого черт, как «бравый вид» или «видные невооруженным глазом качества лидера». Наверняка у Брюса Эшби должен был быть свой период неизвестности в молодости, но, по свидетельствам многих, «даже когда он был младшим лейтенантом, то выглядел более значительно, чем капитан 1-го ранга». Это также можно было увидеть и на оставшихся после него фотографиях и документальных съёмках, поэтому то, что он возглавил огромный флот в столь молодом возрасте, вовсе не казалось удивительным. Его яркие глаза с пронзительным взглядом были полны властности, подавляющей окружающих, но эта властность смягчалась улыбкой в уголках его губ. Он был олицетворением слов «кнут и пряник».

Штаб Брюса Эшби состоял из его бывших однокурсников по выпуску 730-го года, поэтому их называли «Мафия 730». Конечно, они не были такой уж уникальной группой, но всё же редко получалось так, чтобы через пятнадцать лет после окончания учёбы талантливые в разных сферах офицеры служили вместе на таком уровне, и существование этого штаба выходило из ряда вон.

Альфред Розес, Фредерик Джаспер, Уоллес Уорик, Витторио ди Бертини, Фан Чулин и Джон Дринкер Коуп были подчинёнными Брюса Эшби и адмиралами благодаря собственным достижениям. К настоящему времени в живых из них остался только Альфред Розес.

Как в действиях, так и в результатах, Брюс Эшби был склонен к театральности. И если сравнивать жизнь с пьесой, он был скорее суперзвездой, нежели хорошим актёром. Большинство сражений, в которых он участвовал, стали известны позже, как раз благодаря его участию.

«Во-первых, там был Брюс Эшби, а во-вторых – битва».

Такая оценка могла создать впечатление, что Брюс Эшби был свирепым любителем войны. В тридцать пять лет он стал главнокомандующим Военного флота Союза как профессиональный солдат, в отличие от Яна, не питающий никаких сомнений в отношении войны.

Однако Эшби ни разу не оказался замешанным в какие-либо нелицеприятные истории.

«Выполняя свой долг, Эшби использовал силу агрессивно, но благородно», - писал о нём адмирал Альфред Розес. Десять лет назад его автобиография выиграла литературный приз в жанре документальной прозы, и сама по себе считается одним из самых важных документов в военной истории Союза Свободных Планет.

Разумеется, имперские военные не были настолько невежественными, чтобы никогда не слышать о Брюсе Эшби. В 740-м году Космической эры, 431-м по имперскому календарю, слова «Брюс Эшби, лидер повстанческого флота» впервые появились в официальных записях министерства военных дел Империи. К тому времени противник уже не мог игнорировать такого человека. Это было связано как с его военными достижениями, так и, отчасти, с пропагандой.

Как и у большинства героев войны, в характере Брюса Эшби имелись и ребяческие черты. После победы он любил отправлять поверженному противнику сообщения, хвастаясь своими умом и храбростью.

«Человека, сокрушившего вас, зовут Брюс Эшби. И в следующий раз это снова будет Брюс Эшби. Не забывайте!» - говорится в одной из сохранившихся записей, отправленной после победы в битве при Дагонии.

Такие действия не могли не разъярить военное руководство Империи.

- Живым или мёртвым, притащите этого вражеского командира к трону его величества! Человек, совершивший это, получит высочайшие почести и богатства, как верный подданный императора! – говорил подчинённым министр военных дел Кельтринг своим подчинённым, покусывая седые усы. Старший сын гросс-адмирала Герман и второй сын Карл Хайнц погибли, сражаясь с Эшби, поэтому старый министр глубоко ненавидел того не только по должности, но и по личным мотивам.

Его слова действительно воодушевляюще подействовали на солдат и офицеров. Но одной лишь силы желания недостаточно, чтобы оно исполнилось. Гросс-адмирал не был вознаграждён таким счастьем. Незадолго до Второй битвы при Тиамат, всё ещё занимая свою должность, он тяжело заболел. Он испустил последний вздох, крепко сжимая руку своего племянника, вице-адмирала Мюккенбергера, перед смертью дважды повторив ему наказ «убить Эшби». Трудно сказать, было ли это героическим настроем или уже стало его навязчивой идеей, но нельзя отрицать, что Эшби возбудил к себе ненависть, выходящую за рамки необходимого.

Конечно, никто не лишён недостатков, поэтому при желании можно найти их у Эшби. Однако преувеличивать эти недостатки и игнорировать достоинства, чтобы развенчать миф, было бы несправедливо.

Для большей точности правильнее было бы использовать записи врага, вооружённых сил Галактической Империи. И через доминион Феззан можно было получить доступ как к официальным, так и к личным документам имперцев. К сожалению, часто эти факты случайно или намеренно искажались. Анекдоты об адмирале Кельтринге были широко известны в Союзе, но сколько в них правды?

Причина высокомерного поведения Эшби по отношению к врагу заключалась не только в детском тщеславии, но и в психологическом давлении. Гнев и ненависть застилали разум, концентрируя внимание всей Империи на нём самом. В итоге противник раз за разом отказывался от первоначальной стратегии ради попыток убийства «обнаглевшего мятежника», что приводило к новым феериям Эшби. Похоже, он очень хорошо знал способы в полной мере раскрыть свой талант.

Прочитав о военной службе Эшби, Ян перешёл к записям о его личной жизни. И на этом фронте его достижения были не менее впечатляющими, чем в бою.

Брюс Эшби женился дважды, в двадцать три, а затем в двадцать девять лет, и дважды развёлся в двадцать шесть и тридцать. Но даже когда он был холост, он не испытывал недостатка в спутницах. Впрочем, и когда он был женат, чисто его любовниц было огромным, включая тех, за кем волочился он, и тех, кто сами признавались ему в чувствах.

- Очень трудолюбивый был человек… - пробормотал Ян. Он хоть и не слишком уважал такое поведение, но и сам не был святым, желая быть популярным у женщин. Но точно не в такой мере. Будь у него столько дополнительной энергии и времени, он бы лучше потратил его на чтение книг.

Как бы то ни было, Брюс Эшби весьма гордился своими красочными отношениями с противоположным полом. Этим он напоминал героя Дагона гранд-адмирала Лин Пяо, но тот всю жизнь юридически оставался холостым. Так же, как и его знаменитый напарник Йозеф Топпарол, хотя тот пришёл бы в ярость, услышав такое сравнение. Ему было трудно угодить, поскольку он «не любил женщин, но ещё больше не любил мужчин», так что его личная жизнь была не слишком насыщенной. Но, строго говоря, хоть он и не был женат, несколько раз у него были постоянные девушки. Он никогда не говорил им о чувствах, ограничиваясь безвкусными фразами вроде «Грипп уже уложил в постели миллион человек, постарайся не стать миллион первой» или «Я человек суровый, так что мне трудно замечать всякие мелочи. Если тебе что-то нужно или что-то не нравится, пожалуйста, говори об этом напрямую». Более уместно было бы назвать это списком задач на неделю, чем словами любви, но таков уж был характер гранд-адмирала Топпарола.

Бывают самые разные люди. И Ян не собирался подражать кому-то, будь то откровенность Лин Пяо, великолепие Брюса Эшби или скучная дисциплина Йозефа Топпарола. В конце концов, слабость тоже может быть очаровательной. Но прямо сейчас задание Яна заключалось в том, чтобы тщательно исследовать историю одного из них.

Вот почему 4-го октября Ян посетил адмирала Розеса.