Империя Декард, благословлённая духами. В этой стране существует две избранные кровные линии.

Одна — императорская семья рода Декард. Другая — дом герцога Диолус, мой род.

Духовные маги рождаются только в этих двух домах, избранных духами. Их признак — золотые глаза.

Естественно, потомки императорского рода и Диолуса рождаются с золотыми глазами, и все их владельцы заключают контракт с духами в день пятнадцатилетия. Без исключений. Все до одного.

«Действительно, ужасающая сила. Символ абсолютной власти, можно сказать.»

Духовные маги владеют абсолютными силами, которые я раньше бы назвала «сверхспособностями», и с древних времён правят как властители.

Поэтому императорский дом Декарда считает добродетелью рождение как можно большего числа членов рода, то есть духовных магов. Только так можно укрепить императорскую власть.

Другими словами:

«Размножаемся по максимуму!»

А это значит:

«Императорский род — просто беспрецедентная каша-малаша.»

У нынешнего императора Декарда XI семь жён.

И поразительно то, что с исторической точки зрения он считается даже скромным — всего семь.

«Говорят, у Декарда V было аж тридцать две жены…»

Уму непостижимо.

Проблема в том, что трон один, а претендентов на него — десятки.

«Если бы не было старшего брата… Если бы не было сестры…» — на протяжении всей истории среди кровных родственников всегда находились те, кто мечтал перерезать всех конкурентов.

И принц Нейтан Декард, второй сын императора, был одним из таких.

«Так, если я правильно помню, наследный принц умер где-то к шестнадцатому дню рождения Рубетрии…»

До этого момента оставался меньше года.

– Времени впритык.

Я посмотрела на идеально красивое лицо Вишита и собрала волю в кулак, отбросив сомнения.

Слишком уж красив он был, чтобы просто пройти мимо и сказать: «Не моё дело».

– Госпожа, пришла портниха.

– А, заходи.

Как раз вовремя прозвучал голос Ребекки. Я с радостью поднялась с места. Дверь открылась, и вошла девушка с немного растерянным видом.

Её звали Бекки.

– Пришла?

– Да, госпожа. Как вы поживали?

– Хорошо, спасибо.

С толстыми очками и в старой одежде — Бекки была неизвестной портнихой, которая в это время шила для Рубетрии почти каждый день: тело девушки активно росло, и ей постоянно требовались новые платья.

Добрая, верная, с посредственным вкусом в дизайне, но с потрясающим мастерством шитья — это была Бекки.

– Но зачем вы меня позвали? Вы ведь недавно заказали новое платье…

– А, я не из-за платья. Присаживайся.

Я указала на стул, и когда мы сели напротив, Бекки слегка наклонила голову, удивлённая неожиданным приглашением.

– Сегодня у нас будет много разговоров.

Я широко улыбнулась будущей звезде мира моды, которая вскоре удачно взлетит благодаря нужным связям.

***

Один день. Два дня. Три, четыре…

Время летело, и я полностью адаптировалась к жизни Рубетрии.

Хотя «адаптировалась» — громко сказано. Я впитала все её воспоминания и чувства за прожитые 45 лет, так что теперь я и была Рубетрия.

Но всё же одно изменилось.

– Вы сегодня тоже потрудились, госпожа. Утренний воздух бодрит, да?

– Ага, прям хочется бегать.

Я уже четвёртый день не отказывалась от утренней зарядки — хотя раньше Рубетрия бы не выдержала и суток.

– Она всё время сидела в комнате, а тут вдруг будто подменили.

– А ты не слышала? Четыре дня назад упала в пруд, чуть не умерла — говорят, с тех пор изменилась. Ещё и влепила пощёчину принцу Рики.

Замкнутая девочка, жившая в комнате и жующая сладости, теперь стала полной противоположностью.

А ещё…

– А она вообще всегда была так близка с герцогом? Слухи ходят, что управляющего она уволила через отца…

– Да ну, вряд ли?

– Слухи — не слухи, но если госпожа герцогиня вернётся, будет скандал. Представляешь? Они теперь каждый день вместе обедают!

– Тсс, давай молчать.

Например, то, что я теперь каждый день ем с отцом.

– …

– …

Комната отца — теперь уже не такая холодная, как в нашу первую встречу. Я почувствовала взгляд, подняла голову — он смотрел прямо на меня.

– Что?

Я делала набросок платья прямо за столом и одной рукой зачерпывала овсянку.

– Что ты делаешь?

– Рисую.

– И что рисуешь?

– А вам-то что? Я не прошу вашего внимания.

– …

После резкого ответа он надулся и промолчал.

Сегодня уже четвёртый день, как мы едим завтрак и обед вместе. Это часть моего срочного плана: привести в порядок его хаотичный образ жизни и следить, чтобы он не курил и не пил.

Отец, скрестив руки, спросил с ленцой:

– Но ты же сама говорила, что не хочешь, чтобы я лез. Тогда зачем каждый день со мной обедаешь?

– Мм… Мне не нужно, чтобы вы мной интересовались. Но я не говорила, что не интересуюсь вами. Ешьте уже.

Я отмахнулась и продолжила работать над эскизом правой рукой.

Он ещё немного посмотрел на меня, а потом, с недовольной миной, вернулся к еде.

– …?

Рисуя бант на платье, я вдруг резко подняла голову. Его рука медленно потянулась к бокалу с белым вином.

– Тьфу ты!

– ……

Папа вздрогнул и замер на месте. Я постучала по столу, и одна из кухонных служанок, ожидавшая неподалёку, поспешно подошла.

– Да, госпожа.

– Это что такое? Во время вчерашнего обеда этого не было. Я ведь сказала, никакого алкоголя не ставить, разве нет?

– А, похоже, на кухне допустили ошибку. Сейчас уберу.

После четырёх дней моего вмешательства служанка стала как струна: даже не спросив разрешения герцога, она тут же убрала бокал с вином.

За последние несколько дней она явно уяснила, что во время трапезы слово госпожи важнее мнения самого герцога.

Когда служанка ушла, папа недовольно скривил губы.

– Лекарь сказал, что у меня всё в порядке. До каких пор мне нельзя пить? Это же не крепкий алкоголь, а всего лишь глоток вина.

– Да уж, я тоже удивлена. Думала, что-то точно окажется не в норме.

Я даже пригласила коммерческого врача из столицы и дважды провела диагностику, потому что побаивалась, что наш семейный лекарь мог быть подкуплен Молгой. Но оба врача в один голос заявили: здоровье в полном порядке.

«Пить, курить, вести жизнь развалившегося человека больше десяти лет, а умереть должен был всего через три года… Если срок – три года, то уж сейчас хоть где-то что-то должно было дать сбой…»

Но стоило лишь на четыре дня отлучить его от сигарет и алкоголя, и лицо стало румяным, как у совершенно здорового человека. Даже я, не врач, могла понять состояние папы.

Сейчас он действительно здоров.

«Что, всё ухудшилось внезапно спустя три года? Или, может, алкоголь и сигареты тут вовсе ни при чём? Хотя я помню, что он умер из-за того, что тело не выдержало спиртного…»

Я была погружена в мысли, когда папа щёлкнул пальцами, привлекая моё внимание.

– Всего один бокал…

– Нет. Даже, втихаря нельзя. Я ведь могу доверять вашей совести, папа?

– …

Он посмотрел на меня глазами, полными недовольства, но вскоре сдался и вновь взялся за столовые приборы.

Я тоже доела овсянку, положила ложку и, ожидая, пока папа закончит трапезу, развернула принесённый с собой журнал.

– …Тебе хватит одного этого?

Папа снова заговорил, глядя на меня, когда я закончила есть.

Встретившись со мной взглядом, он подвинул мне тарелку с мясом, из которого сочился ароматный сок.

– Поешь ещё. Даже мышь ест больше, чем ты.

– Я сыта. И почему вы спрашиваете? Вы же знаете, что я всегда на завтрак ем только овсянку.

– И как ты так вообще держишься…

И в этот момент…

Тук-тук. Раздался лёгкий стук, за которым последовал голос одной из служанок за дверью.

– Герцог, госпожа герцогиня только что вернулась домой.

…!

Вот и она. Молга Диолус.

Дьяволица, к возвращению которой я так тщательно готовилась.

Я столько раз в голове прокручивала нашу первую встречу, строила тактику, продумывала реакцию. Я была уверена: с ней я так просто не проиграю.

– А… – ахнула я.

Но, к своему смущению, столкнулась с совсем другой проблемой. Оказалось, травма, оставленная в этом теле, не так легко поддаётся контролю.

Как только я услышала, что Молга вернулась, сердце бешено заколотилось.

«Ха, какая ты неотёсанная и вульгарная.»

«Ты недостойна рода Диолус.»

«И отец твой, и братья – все стыдятся тебя.»

«Ты знаешь, да? Что все тебя ненавидят?»

Я не ожидала, что последствия психологической травмы могут быть настолько сильными. И потому была не готова.

«Ты убила свою мать, так что как отец может любить тебя?»

«Он сам сказал: ты не должна была рождаться.»

«Прошу тебя, не позорь наш род. Просто живи всю жизнь тихо, будто тебя и нет.»

«Ты должна быть благодарна нашей Лилии, которая освещает наш род вместо тебя.»

Стоило нахлынуть воспоминаниям о Молге — её издёвках, унижениях, насилии — как тело тут же отреагировало.

– Хх, хха…

Я побледнела, руки затряслись. Я едва разглядела свои дрожащие пальцы.

«Чёрт… Неужели всё настолько запущено?»

Будто кто-то душил меня. Я часто и тяжело дышала, пытаясь хоть как-то удержаться, когда вдруг передо мной легла большая тень.

«…Папа?»

Я не могла даже поднять голову, но это было неважно — он сам опустился на колени и взял меня за плечи, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Что с тобой?

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.