– П-папа… Хх…

– Рубетрия!

С трудом удерживая мутное зрение, я инстинктивно крепко обняла папу за шею. Тело папы вздрогнуло и напряглось.

«Он ведь меня ненавидит? Думает, что такая неполноценная, как я — позор для семьи? Что не выгоняет просто потому, что я родная дочь… вот и всё?»

Мысли, которых я, обладая когда-то высокой самооценкой, ни за что бы не допустила, эхом пронеслись в голове, словно крик.

Это были осколки эмоций, что оставила после себя жизнь Рубетрии, прожитая в бесконечной душевной боли.

– Папа…

– …

Заплатив цену за то, чтобы вобрать в себя всю жизнь Рубетрии, я не могла быть свободна от её чувств. Это было похоже на рефлекс, на инстинкт — тело реагировало раньше, чем разум.

– В-вы… ведь… ненавидите меня. Я знаю это… Хх…

– Что?

Страх, что он не будет меня любить, и дрожь, вызванная этим страхом…

– Н-но, папа… я сейчас… мне… слишком тяжело… пожалуйста… не отталкивайте… меня…

– …

И всё же… те дни, когда я сдерживала слёзы, просто потому что так хотела почувствовать любовь…

Все эти эмоции, годами накопленные, стали чем-то, что укоренилось в теле — настоящим инстинктом.

– Хо-хотя бы немного… Пока мне не станет лучше… хоть ненадолго… вот так…

Как только я ощутила запах папы, бешено стучавшее сердце начало понемногу успокаиваться.

Это тоже было горько: тот факт, что единственным, кто мог хоть как-то дать Рубетрии чувство безопасности, оставался только родной человек.

– …

Я вцепилась в его шею так отчаянно, что, если бы он попытался оттолкнуть меня, мне снова стало бы трудно дышать.

К счастью, папа не разжал объятий. Он держал меня долго. До тех пор, пока я хоть немного не успокоилась.

***

**Бах!**

Когда такое было в последний раз? Дверь в спальню герцога Диолуса — та, что почти никогда не открывалась первой — распахнулась изнутри.

Широко шагая по коридору, Леонард нёс Рубетрию, прижавшуюся к его груди спиной к остальным.

– Ч-что? Герцог вышел из своей комнаты?

– А госпожа почему…

Служанки, встречавшиеся на пути, перешёптывались, не веря своим глазам.

Леонард, не сбавляя шага, внезапно остановился, встретившись с кем-то лицом к лицу.

– Леонард?

Красивая женщина с роскошными светлыми волосами и яркими голубыми глазами.

Только что вернувшаяся домой, она была хозяйкой дома, супругой герцога и всего на год старше Леонарда — моей мачехой, Молгой.

Похоже, она направлялась в его комнату, но, столкнувшись с ним, ахнула от изумления.

– Ч-что произошло? Почему Рубетрия в таком состоянии?

– Похоже, она заболела. Я веду её к врачу.

– Б-боже мой… Где болит? Почему так внезапно?

Молга, побледнев, бросилась посмотреть на лицо Рубетрии, но Леонард лишь сузил глаза и, будто раздражённо, прошёл мимо неё.

– Поговорим потом.

Голос у него был, как всегда, холодный, но в нём Молга ощутила нечто странное: панику и тревогу.

– Подожди… Леонард, тебе же тяжело… Тебе и выходить-то трудно…

Молга поспешно схватила его за руку и обернулась к служанкам.

– Что вы стоите? Живо, возьмите Рубетрию…

– Не стоит.

Леонард нахмурился и стряхнул её руку.

– Я сам о ней позабочусь. А вы, госпожа, отдохните с дороги.

– П-погоди!

Но он уже пошёл прочь, быстро исчезая в конце коридора.

Молга стояла, переминаясь с ноги на ногу, закусив губу от беспокойства, но стоило ему скрыться из виду, как её лицо полностью изменилось. На кукольно красивом лице появилась лёгкая усмешка.

– Чёрт побери… Что это ещё за дерьмо такое?

Рубетрия лежала на кровати, насквозь мокрая от холодного пота, и в полубессознательном состоянии едва слышно стонала, словно что-то бормоча.

Её речь была сбивчивой и почти неразборчивой, но Леонард всё понял отчётливо.

– Вы… ненавидите меня…

– Простите…

– Пожалуйста, не бросайте меня…

– Похоже на посттравматическое стрессовое расстройство.

– …Что? Расстройство?

Медик, осмотревший Рубетрию, поставил диагноз.

Молодого врача звали Арон Мюллер.

Именно Рубетрия настояла на том, чтобы привести его из столицы для наблюдения за состоянием Леонарда. У него действительно были неплохие навыки.

Диагноз «расстройство» Леонарду не понравился, но он не мог отрицать, что это звучит обоснованно.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросил он.

– У меня был опыт работы с пациентами, страдающими от подобных симптомов. Обычно это люди, пережившие травмирующую или пугающую ситуацию и застрявшие в воспоминаниях о ней.

– …

– Проявления бывают разные. Часто такие пациенты, как и сейчас госпожа, страдают от кошмаров или мучаются от воспоминаний, возвращающих их в то состояние.

– Травмирующая или пугающая ситуация? Но что могло случиться с ребёнком, который спокойно жил дома?

– Я не в курсе всех обстоятельств госпожи, так что не могу утверждать. Но среди моих пациентов были, например, солдаты, видевшие ужасы войны…

– …

– …или люди, пережившие в детстве физическое или психологическое насилие.

На словах Арона Леонард вздрогнул.

– Проявляла ли госпожа повышенную чувствительность или приступы гнева? Возникали ли у неё навязчиво негативные мысли? А может, она считала, что её отвергают или бросают?

Леонард, опустив голову, с каменным лицом смотрел на лицо Рубетрии.

– Я специально упала в пруд, чтобы умереть.

Слова о том, что она «нарочно» упала в пруд. Тогда она сказала, что пошутила, но Леонард не смог просто так это проигнорировать — всё из-за её лица в тот момент.

И её взгляд, полный упрёка к холодному отцу.

– …Похоже, действительно было.

Арон, поняв по реакции Леонарда, что зацепил суть, больше не стал задавать вопросов и молча кивнул.

– Есть способ лечения?

– На данный момент — не совсем. К сожалению, медикаментозное лечение здесь не поможет. Это проблема психики. Всё зависит от желания самой госпожи и помощи её окружения.

– Что именно нужно сделать?

– Возможно, герцог мог бы принять участие в процессе лечения?

– Я?

– Да. Насколько я слышал, ваша сила, как духовного мага, связана с иллюзиями?

Речь шла о подвластной Леонарду духе иллюзий — Иллюшн.

– В такие моменты, когда вспоминаются болезненные события, человек испытывает сильные душевные муки. Но если заменить эти воспоминания иллюзией, пусть даже временно — это может облегчить состояние.

– Какую иллюзию ей показать?

На вопрос Леонарда Арон ненадолго задумался, а затем ответил:

– Наверное, обычная жизнь, которую она всегда хотела. То, о чём обычно мечтают дворянские девушки её возраста.

– …

Обычная жизнь, которую хотела Рубетрия…

«Я хотела… как все остальные девочки… есть вместе с папой, гулять, капризничать…»

Леонард медленно закрыл глаза, обдумывая это, и негромко кивнул.

– Понял. Спасибо. Если с ней что-то изменится — свяжусь с тобой.

– Да, Ваша Светлость. И ещё одно, с вашего позволения: не забывайте, что иллюзия — лишь временная мера. Постарайтесь создать для госпожи такую среду, где она сможет быть действительно счастлива.

С этими словами Арон надел снятую ранее шляпу, взял сумку и вышел из комнаты.

В оставшейся тишине Леонард долго смотрел на лицо Рубетрии.

«Иллюзия…»

Может ли это действительно помочь ей?

После смерти жены, одиннадцать лет назад, он проводил почти всё своё время в мире иллюзий, созданных духом. Быть живым — это было больно, но во сне хотя бы не было страданий.

А когда пробуждался… его захлёстывало безумное чувство утраты. Чтобы заглушить его — он пил. И засыпал снова.

И так по кругу — день за днём.

«Временная иллюзия… не причинит ли она ещё большей боли? Зачем показывать пустую мечту…»

Но тут он вдруг замер.

Его желание видеть умершую жену и мечта дочери — это разные вещи.

Ведь то, чего хочет Рубетрия…

«…есть вместе с папой, гулять, капризничать…»

…это всё вполне реально, даже без всякой иллюзии.

– …Иллюшн.

На тихий зов в пустой комнате появилась Иллюшн. Её тело было чисто-белым, как из света, и она мягко парила в воздухе.

– Вы звали, заключивший контракт?

Леонард сразу отдал приказ:

– Моя дочь… похоже, ей снятся кошмары. Сделай так, чтобы она увидела хороший сон.

Иллюшн, удивлённая необычным приказом, на миг замерла и затем заметила лежащую Рубетрию.

– Хороший сон… Что именно вы имеете в виду?

Леонард закрыл глаза и тихо пробормотал:

– Вместе с папой…

– Есть вместе, гулять, капризничать…

Это ведь не было чем-то невозможным.

– Просто… вместе со мной…

Словно что-то сжавшееся внутри, Леонард встал и, искривив губы, добавил:

– Сон, в котором она ест со мной, гуляет со мной… и может сколько угодно капризничать передо мной.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.