Внимание принца привлек помост, на котором выступали танцоры. Это было яркое, экспрессивное шоу с полыхающим пламенем.

«Неожиданные у него вкусы. Я-то думала, он такой же тихий и статичный человек, как и я».

Лениво наблюдая за сценой, я бросила, не особо задумываясь:

— Так вот что вам нравится.

— Нет… Если честно, я такое не люблю.

— А?

Сам же захотел посмотреть, а теперь говорит, что не любит… Минуту назад нравилось, а теперь разонравилось? Почуяв неладное, я переспросила. Принц, всё так же не отрывая взгляда от огня, помедлил с ответом.

— Просто…

Он мельком взглянул на меня. Из-за ярких вспышек света казалось, будто в его золотистых глазах плещется жидкое пламя. Рука, которую я всё еще держала, почему-то слегка напряглась.

— …?

— …Ничего.

Он долго не мог выдавить ни слова. Когда я вопросительно склонила голову, принц тяжело, опустошенно вздохнул.

«И что это сейчас было?»

Я снова перевела взгляд на танцоров. Сам же потащил меня смотреть, а теперь стоит, понурив голову, и сверлит взглядом землю, погруженный в свои мысли. В итоге я оказалась единственной, кто досмотрел представление до конца.

Одна песня, вторая… Когда зажигательные, страстные ритмы стихли и атмосфера накалилась до предела, заиграла тихая мелодия, идеально подходящая для ночи. У меня начали гудеть ноги, и я хотела домой. Но принц, похоже, сдвигаться с места не собирался. И не сказать, чтобы он так уж проникся музыкой. Из-за опущенной головы я не видела выражения его лица.

«Я уже сто раз говорила: страдал бы он своими метаниями в одиночестве». Я только собралась предложить пойти домой, как вдруг…

— Я получил твое письмо.

— …?

— Спасибо. Благодаря ему… думаю, теперь я уверен.

«Какое еще письмо?» Я совершенно не понимала, о чем он.

Толпа заметно поредела, и, решив, что теперь можно расцепить руки, я попыталась высвободить ладонь, но на этот раз принц сжал мои пальцы, не желая отпускать. Ладонь уже начала потеть, мне хотелось убрать руку. Когда я посмотрела на него с немым упреком, оказалось, что он уже давно сверлит меня взглядом.

Неуверенным голосом он произнес:

— Потанцуем… может быть?

«Потанцуем?» С чего вдруг такие идеи? Я огляделась: все вокруг разбились на пары и увлеченно покачивались в такт блюзу. Только мы вдвоем торчали как истуканы.

Возможно, из-за освещения, но его лицо под капюшоном казалось пунцовым. Он отпустил мою руку и осторожно протянул свою ладонь.

Я слышала, что приглашение на танец от кронпринца может быть истолковано как политический жест, поэтому во избежание лишних конфликтов он никогда никого не приглашал даже на официальных банкетах. Пусть сейчас обстановка и неформальная, это всё равно событие из ряда вон.

Не особо раздумывая, я легко вложила свою руку в его. Я почувствовала, как он весь напрягся.

— Если оттопчете мне ноги, я разозлюсь.

— …….

Я пошутила, чтобы разрядить обстановку, но он никак не отреагировал. Напротив, его лицо окаменело еще больше. Кажется, я заставила его нервничать еще сильнее. С застывшим лицом он слегка потянул меня к себе.

— Всякий раз, когда ты меня касаешься, у меня по коже бегут мурашки.

— …….

От этих слов я просто впала в ступор. Секунду назад с милым лицом приглашал на танец, а теперь ни с того ни с сего швыряет мне в лицо ядовитые слова! Этот паршивец… всему есть предел, даже его эгоцентризму.

— И всё же иногда… бывают моменты, когда мне хочется прикоснуться к тебе так сильно, что это становится невыносимо.

— …….

Я хотела было возмутиться, но после этих слов закрыла рот. В его глазах мелькнули эмоции, в которых он сам еще не разобрался. Прикосновения к Серави вызывали у него мурашки, но в то же время в нем жило отчаянное желание её коснуться. Привязанность, ненависть, обида, тоскливая жажда — любовь и ненависть смешались в странный, немыслимый коктейль. Подумать только, насколько противоречивые чувства могут уживаться в одном человеке.

С лицом человека, едва сдерживающего слезы, он процедил:

— Из-за этого я так задыхаюсь и путаюсь в себе, что каждый день мне хочется просто повеситься.

После таких откровений я больше не могла делать вид, что ничего не понимаю. Я крепко сжала его руку в ответ. Он вздрогнул, вскинул голову и встретился со мной взглядом. В его золотистых глазах, переливавшихся мириадами оттенков, плескалась тревога.

— Лорд Рейвен.

— …….

— Неужели, лорд Рейвен, вы…!

«Неужели я вам нравлюсь?»

Я уже собиралась произнести это вслух, но принц потянулся и закрыл мне рот ладонью.

— …….

Он посмотрел на меня глазами, полными слез, и разомкнул губы. Я видела, как в нем бушуют эмоции, готовые вот-вот взорваться.

— Я…

— …….

— Я… я не знаю… прости…

Накал страстей достиг пика, но затем, словно у марионетки, которой перерезали нити, из него вдруг ушли все силы.

— …….

Произнося эти слова, принц выглядел таким измученным и разбитым, что я не смогла выдавить из себя ни звука. «Разве можно позволить этому чувству расцвести?» Иногда бывают чувства, которые лучше проглотить и похоронить в себе. Кронпринц, вероятно, думал так же.

Ничего не сказав, он тихо опустил голову. Наши медленные шаги в танце прекратились сами собой. Пока все вокруг кружились в ослепительном вихре, мы стояли, словно время для нас остановилось.

Почувствовав неловкость, я попыталась убрать руку, но принц поспешно перехватил мою ладонь.

— Дождись меня.

— А?

«Когда он уже избавится от этой дурной привычки начинать разговор с середины?»

Он поднял свои золотистые глаза и посмотрел прямо на меня.

— Мой главный приоритет — научиться контролировать драконью ману, которой я обладаю. Если люди узнают, что я не могу ею управлять — и что она несет в себе угрозу уничтожения мира, — они начнут меня бояться. Никто не захочет признать меня императором.

— …….

К чему он клонит, было ясно как день. Значит, он принял решение. Тренировки у Адрианы. А это должно было занять… двадцать лет, кажется? Так долго. От внезапно навалившейся тяжести столь огромного срока в груди образовалась пустота.

Должно быть, у меня на лице отразилось уныние, потому что принц снова сжал мою руку и выпалил:

— Пять лет…

— Что?

— Я вернусь не позже, чем через пять лет.

«Что за чушь он несет?» Но принц выглядел абсолютно серьезным. В нем горела решимость вернуться за пять лет во что бы то ни стало.

Я ошеломленно смотрела в эти пылающие решимостью глаза. Почему-то во мне зародилась безосновательная уверенность: если это он, то он и впрямь способен сжать двадцать лет до пяти.

— Я тоже не горю желанием гнить в той дыре двадцать лет. Это не займет много времени, так что… так что…

— …….

Принц, говоривший до этого уверенным тоном, внезапно замялся, а затем с трудом выдавил:

— Я хочу, чтобы ты… отложила… замужество. На какое-то время.

«Замужество?» С чего вдруг такие разговоры?

Произнося слово «замужество», он выглядел так, будто испытывал физическую боль. Казалось, ему вообще претила сама мысль об этом. Видимо, он думал об этом довольно долго. Но с чего бы вдруг?.. Ах.

Только сейчас до меня дошло. Чтобы подготовить почву для увольнения, я солгала, будто семья гонит меня под венец. Бросила эту фразу просто для отвода глаз, но… Оказывается, принц не выбросил её из головы. Да и раньше он реагировал на мои слова о браке чересчур бурно — вспомнить хотя бы случай с эльфийским ребенком.

«Неужели ему так противна мысль о моем замужестве?»

Крепко сжимая мою руку, кронпринц заговорил дрожащим голосом:

— Я знаю, что поступаю эгоистично. Я даже в собственных чувствах толком не разобрался, а уже требую, чтобы ты ждала пять лет… Но всё же… всё же…

Словно собирая волю в кулак, принц произнес последние слова твердым, серьезным тоном, глядя мне прямо в глаза:

— Я правда буду тренироваться как проклятый и вернусь так быстро, как только смогу, так что… ты не могла бы…?

Произнося это, он выглядел так, словно до смерти чего-то боялся, даже весь сжался. Возникло чувство, что стоит мне сказать «нет», и он разрыдается.

— …Хорошо.

Стоило мне согласиться, как лицо принца мгновенно просияло. Уж не знаю, в чем тут дело, но видя его таким счастливым, я решила, что ответила правильно.

Я наклонилась и прошептала ему на ухо, словно делясь страшной тайной:

— …Вообще-то, я из тех, кто замуж не собирается в принципе.

— …….

После моих слов лицо принца начало медленно каменеть. Хм… Выражение из разряда «не знаю, плакать или смеяться». И всё же, видимо, обрадовавшись моему согласию, он издал какой-то глуповатый смешок:

— Хе-хе…

Это была такая беззащитная, по-детски искренняя улыбка. «Значит, он умеет улыбаться и так». У него всегда была душа старика, так что я и не замечала, что в нем всё еще живут черты, свойственные его возрасту.

Но, если отбросить сантименты… в течение пяти лет. Хм. Сейчас кронпринцу четырнадцать, значит, он вернется где-то в восемнадцать или девятнадцать?