В официальных кругах считается, что сейчас кронпринц находится в самом расцвете сил. А если он научится полностью контролировать еще и драконью ману, то станет поистине невероятным человеком.

Я всё еще не могла решить, к худу это для меня или к добру, но он ведь пообещал, что не убьет меня.

— Я буду ждать с нетерпением.

Сказав это, я повернулась к принцу, который всё еще глуповато посмеивался, и мягко улыбнулась. Я увидела, как его глаза слегка расширились от удивления.

И в этот самый миг где-то вдалеке с громким хлопком взорвался порох. Я повернула голову на звук: ночное небо расцвечивали разноцветные огни фейерверка.

Как красиво. На мгновение я завороженно застыла, любуясь вспышками. А затем внезапно перевела взгляд туда, где стоял кронпринц.

— …….

Он не смотрел на фейерверк. Оказывается, всё это время он неотрывно смотрел только на меня. Когда наши глаза встретились, я увидела в его взгляде странный, клокочущий жар.

— …….

Знакомый взгляд. Совсем недавно, в драконьем логове, он смотрел на меня точно так же — за миг до того, как внезапно поцеловать. Неужели он хочет поцеловать меня снова?

«…Что ж, ему суждено просидеть взаперти в драконьей пещере минимум пять лет, а то и все двадцать».

Я прикрыла глаза и, словно делая одолжение, произнесла:

— Давай.

Один раз уже было, второй раз — дело нехитрое. От меня не убудет. Но в ответ на мои слова принц испуганно воскликнул:

— Ч-что?!

— …….

Когда я не ответила, лишь продолжая стоять с закрытыми глазами, до него, кажется, дошел смысл моих слов. Суетливо переминаясь с ноги на ногу, он забормотал:

— П-прямо здесь? Но как можно…!

Похоже, принца до смерти смущала перспектива публичного проявления чувств. Когда я слегка приоткрыла глаза, то увидела, что его лицо под капюшоном залито густой краской.

— Это твой последний шанс.

— …….

Услышав про «последний шанс», кронпринц долго бегал глазами, а затем, словно решившись на прыжок в бездну, обхватил ладонями мои щеки. Я в последний раз встретилась с его взглядом — жалким и умоляющим — и снова закрыла глаза.

Вскоре моих губ коснулись чужие, теплые губы, словно запечатывая их. В этот момент откуда-то налетел порыв ветра и сорвал с принца капюшон. Я услышала ропот в толпе: люди начали узнавать Его Высочество.

Но, несмотря на то, что его инкогнито было полностью раскрыто, кронпринц лишь углубил поцелуй, даже не думая отстраняться.

Спустя долгое время, когда мы наконец разомкнули губы, я сказала:

— Счастливого пути.

— Да…

Словно не желая показывать свое раскрасневшееся лицо, он низко натянул капюшон и, уставившись в землю, ответил тихо-тихо, будто голос заполз обратно в него самого.

***

Когда спустя месяц я, сжимая в руке заявление об отставке, впервые явилась в расположение Дистиана, меня встретило знакомое лицо.

— Я слышал, ты силой поцеловала Его Высочество на фестивале. Это правда?

Услышав этот бред, я ответила с совершенно пустым лицом:

— Я почему-то так и думала, что поползут именно такие слухи. Так что я даже не удивлена.

— Его Высочество просто ходил и лыбился как идиот, вот я и подумал: а вдруг?

«Ну всё, моя репутация в Империи пробила абсолютное дно».

Я-то думала, что после слухов о попытке похищения кронпринца падать ниже некуда, а теперь на меня еще и клеймо домогательств повесили. Будь этот слух правдой — неужели они думают, что кронпринц спустил бы мне это с рук?

И вообще, где логика? Я похитила и совратила кронпринца? Да все же своими глазами видели, что это он вцепился в меня и не желал отпускать! Почему всё перевернули так, будто это я украла его поцелуй?!

Моему терпению пришел конец. Я злилась на принца, который не только не пресек этот скандал, но и своим поведением лишь подлил масла в огонь.

Я распахнула дверь в кабинет командующего. И замерла.

— …….

Меня встретило идеально убранное, абсолютно пустое помещение.

Заявление об увольнении с тихим шелестом выпало из моих рук. Увидев, как я застыла перед пустым кабинетом, один из солдат Дистиана окликнул меня:

— Ах, вы не слышали от Его Высочества? …Он уехал сегодня на рассвете.

Произнося это, он посмотрел на меня взглядом, в котором почему-то читалась жалость. Неужели я выгляжу настолько раздавленной?

Я сама не поняла, как, но мне стало невыносимо обидно. И обида эта была вызвана тем, что человек, который должен был принять моё заявление, исчез, оставив после себя лишь пустоту.

Я подняла листок с пола и ответила с окаменевшим лицом:

— Мне не сообщали, что он уезжает так скоро.

— Да он только об этом и твердил последние несколько дней.

— …….

— …Вы в порядке?

— …….

— Н-ну, у Его Высочества наверняка были на то свои причины, верно? Знаете, эм… Он точно о вас не забыл…

— …….

Видя, как мое лицо мрачнеет с каждой секундой, солдат неловко попытался меня утешить, но легче мне не стало ни на грамм.

Казалось, меня предали. Почему он не сказал только мне? Судя по всему, здесь об этом знали буквально все. Почему он уехал, не предупредив? Ну да, мы попрощались, но всё же! По крайней мере, он совсем не выглядел как человек, который сбежит на следующее же утро.

Я-то думала, мы хоть немного сблизились. Мы даже целовались. Дважды. И после этого он срывается с места без единого слова.

«И кому мне теперь подавать прошение об отставке?»

Как только в голове возник этот вопрос, перед глазами всплыл образ одного человека. Я тут же развернулась и зашагала прочь. Распахнув дверь кабинета вице-командующего, я увидела именно того, кого и ожидала.

— Раз Его Высочество покинул свой пост, значит, обязанности лорда Рейвена автоматически переходят к вам, верно?

Возможно, на него уже свалилась гора бумажной работы кронпринца: он сидел в очках, с головой зарывшись в документы. Я протянула вице-командующему Дамиану свое выстраданное заявление.

— …….

С озадаченным видом он взял лист и принялся внимательно читать текст, над которым я корпела всю ночь. Я писала его до самого рассвета! Сколько же искренности я в него вложила, стараясь подобрать слова так, чтобы ни в коем случае не ранить хрупкую, словно стекло, психику кронпринца.

А он взял и испарился, даже не взглянув на него. Чем больше я об этом думала, тем сильнее закипала от злости. Письмо, написанное с такой заботой, в итоге читает совершенно посторонний человек. Даже если это всего лишь заявление об увольнении.

— …Ах.

— …….

— Эм…

Дамиан начал читать со спокойным лицом, но постепенно его черты странно исказились, и он издал какой-то задушенный, ошеломленный звук. К концу чтения он был бледен как полотно. Словно увидев нечто непотребное, он прикрыл рот рукой.

Времени прошло достаточно, чтобы прочитать текст дважды, но он всё перечитывал и перечитывал его с самого начала, словно не веря своим глазам. Наконец, опустив листок, который он изучил раз пять, Дамиан с силой потер переносицу, будто у него разболелась голова, и выдавил:

— Э-э… прости. Я понимаю, что тебе одиноко, но я ни с кем не встречаюсь…

«Что? Одиноко? Мне? И к чему вообще это заявление про "не встречаюсь"?»

Возникло мерзкое чувство, будто я призналась ему в любви, а меня отшили.

— Как ты знаешь, люди меня не особо интересуют… так что я ценю твои чувства, но для меня это невозможно…

И тот взгляд, которым он на меня посмотрел — пусть он и пытался это скрыть — сменился на такой, словно он разглядывал кусок мусора. Не считая нашей первой встречи, он всегда относился ко мне доброжелательно, так с чего вдруг такие перемены? Пока я буравила его непонимающим взглядом, он добавил:

— И к тому же.

Дамиан почему-то замялся, а затем, словно решившись, выпалил:

— С момента исчезновения Его Высочества не прошло и суток, а ты уже вытворяешь такое. Тебе нельзя.

— …….

Осознав, к чему он клонит, я резко нахмурилась. «Да ладно! Неужели он настолько самовлюбленный придурок, что решил, будто я всё это время сохла по нему?»

Даже если бы это было так, какая разница, сколько прошло времени с отъезда кронпринца и с кем я встречаюсь? Мы с принцем даже не пара. Да, мы целовались, но между нами ничего не было. Принц сам сказал, что не разобрался в своих чувствах, а я не давала никаких опрометчивых ответов. Вот и всё. Я сказала, что не выйду замуж, но не обещала, что не буду встречаться с другими мужчинами. Если у кронпринца есть хоть капля совести, он не стал бы требовать от меня такой преданности.

— Я вообще не понимаю, к чему этот разговор… Знаете ли, у меня тоже есть глаза.

Услышав это, Дамиан посмотрел на меня так, словно я сморозила несусветную глупость. За стеклами очков скрывался сексуальный красавец с кошачьими глазами. Честно говоря, чисто внешне он был больше в моем вкусе, чем кронпринц… но я была настолько ошарашена, что резкие слова сорвались с языка сами собой.

К тому же, я ни разу не давала ему повода думать, что он мне нравится. Мне было до смерти любопытно, с чего он вообще взял этот бред. В ответ на мое возмущение он с обиженным видом протянул мне мое же заявление.

— Посмотри, что ты тут написала.

— …?

Я взяла письмо и перечитала его от начала до конца, а затем еще раз — на случай, если там закралась какая-то двусмысленность. Но я не нашла ни единой ошибки. Это было ровно то самое заявление об отставке, в которое я вложила всю душу.

Что за реакция? Это же самое обычное заявление. С лицом, выражающим крайнюю степень непонимания, я спросила:

— И что с ним не так?

— Если это не любовное письмо, зачем ты написала ТАКОЕ?

— Это. Заявление. Об увольнении.

— …….