Шёл уже десятый час ночи. Выйдя из больницы в ночную темень, Ёсихико поехал в храм Тацуи вместе с ним. В ночи павильоны казались ещё больше и величественнее. Вот только храм стоял среди полей, так что зловещее ощущение разбивалось о бесконечное кваканье лягушек.

— Странный ты парень. Мог бы и не ехать со мной, — обронил Тацуя, отдавая товарищу рабочие перчатки, которые нашёл в сарае.

Несмотря на дневной зной, ночью на храм опустилась прохлада. Луна, похожая на яркую трещину в небесах, уже почти зашла за горизонт на западе.

— Поздно, я уже на это подписался.

Проголодавшись, Ёсихико съел ещё кусок торта Хоноки, который так и таскал с собой. Конечно, ему по-прежнему не давали покоя мысли о пшенице из задницы, но он тут же напомнил себе о том, что это угощение пекла Хонока.

— Учти, я не знаю, что мы найдём, — напомнил Тацуя, отпив воды, которую они по пути купили в магазине.

— Я знаю, — Ёсихико улыбнулся и кивнул. — Ну, за дело.

Он хлопнул одетыми в перчатки руками, чтобы придать себе бодрости, и посмотрел в нужную сторону.

— Я слышал звук…

Около часа назад они встретились с очнувшимся отцом Тацуи, и тот поручил сыну важное задание.

— Прекрасный, чистый звук, похожий на звон колокольчика или фурина…

Ёсихико и Тацую пригласили в палату, где более-менее оклемавшийся отец медленно заговорил с ними.

— Звук? — переспросил Тацуя, нагибаясь к нему.

Ёсихико навострил уши, но в палате ничего не звенело.

Отец Тацуи водил глазами по сторонам, словно его сознание до сих пор было в тумане.

— Я видел сон… Я шёл на звук, пришёл к нашему храму и увидел перед ним незнакомую женщину… Она была чем-то похожа на Намиэ и на Нанами…

Тацуя слушал молча.

— Я спросил: «Кто вы?». Она печально посмотрела на прилавок, показала пальцем, и исчезла словно дуновение ветра… Затем я снова услышал этот звук. Печальный звон звал меня из комнаты за прилавком…

— Может быть… — тихо пробормотал Ёсихико, начиная догадываться. — Это был звон украшений на кандзаси?..

Тацуя озадаченно посмотрел на Ёсихико.

Его отец закрыл глаза, затем медленно открыл и уставился на потолок.

— Да, это и правда был похожий звук… Звук той кандзаси, которая выглядит как копия короны Нагусы… — пробормотал он, и из его глаза выкатились слеза.

Она пробежала по виску и впиталась в белую подушку.

— Тацуя… я хочу попросить тебя…

Тацуя проводил слезу взглядом, а теперь поднял голову.

— Женщина указывала на комнату за прилавком. Возможно, там спрятано нечто, связанное с короной… Нечто, чего я пока не заметил…

Тацуя мог разозлиться на отца за то, что он даже сейчас продолжает говорить о Тобэ Нагусе. Он мог огрызнуться: «Да это всего лишь сон!».

Поэтому Ёсихико слушал разговор отца и сына, затаив дыхание.

— Может быть, ты поищешь там… вместо меня?..

Отец протянул к сыну морщинистые руки.

«Пожалуйста», — беззвучно добавил он.

— Хорошо.

Тацуя неуклюже пожал отцовские руки и кивнул.

— Вообще, ты тоже странный, — бросил Ёсихико, пока они поднимались по лестнице.

Освещения не было, так что всю дорогу до прилавка приходилось освещать карманными фонариками.

— Я был уверен, ты скажешь, что это всего лишь сон, но тебе, оказывается, и самому не терпится во всём разобраться. Иначе почему ты решил поехать именно ночью, не дожидаясь завтрашнего дня?

Разумеется, Ёсихико не мог оставить его одного. Во-первых, он хотел помочь товарищу, а во-вторых, был уверен, что женщина из сна отца и звон кандзаси как-то связаны с заказом.

— Он ведь попросил… — проворчал Тацуя, не оборачиваясь.

Ёсихико мигом понял, что тот всего лишь маскирует смущение.

— Тем более, сестра попросила меня поговорить с отцом по душам. Поэтому я решил, что надо бы хоть раз помочь ему…

К концу фразы Тацуя перешёл на полушёпот, но Ёсихико решил не шутить на эту тему.

В комнату за прилавком вела деревянная дверь с навесным замком. Тацуя открыл его натренированными движениями и наощупь включил свет.

— Ох… кажется, тут придётся сначала убраться, иначе мы ничего не найдём, — пробормотал Ёсихико, когда зажглись лампы дневного света.

Он уже успел забыть, что всё это помещение настолько завалено книгами и бумагами, что ступить негде. Вот бы отец Тацуи хотя бы уточнил, где именно и что именно искать…

— Придётся убираться по ходу поисков. Времени уйдёт тьма, конечно, — Тацуя разулся и с трудом нашёл место для ног среди бумаг.

— Ладно… — Ёсихико перевёл дух и тоже снял обувь.

Отец Тацуи собирал материалы всю свою жизнь. Здесь было всё, начиная с книг по древней истории Кинокуни и древним кланам, и заканчивая древними картами, музейными резюме и исследованиями на тему истоков японского народа. Многие бумаги отец Тацуи явно получил по наследству. Они обветшали так, что к ним было страшно прикасаться.

— Что-то чем дальше смотрю, тем лучше понимаю, сколько труда он вложил… — восхищённо пробормотал Ёсихико, пролистывая ближайшие документы.

Плоды его усилий сейчас находились у Ёдзи в виде рукописи. Даже перебор такого количества документов казался непосильной задачей, а уж количество рукописных документов не оставляло никаких сомнений в фанатизме отца Тацуи. Конечно, он настаивал, что всего лишь восстанавливает документы, которые были утеряны в начале эпохи Мэйдзи, но неужели кому-то мало того, что уже есть?

— Ёсихико, ты можешь работать, не отвлекаясь? Вы так до утра провозитесь, — Когане постучал лапой по ноге засмотревшегося Ёсихико.

Лис отказался помогать в поисках, ссылаясь на лапы, и ограничился лишь поверхностным осмотром бумаг, но это не мешало ему комментировать. Впрочем, Ёсихико подозревал, что дело даже не в лапах — Когане отказался бы помогать в любом случае.

— Да-да, конечно. Буду работать, раз ты так хочешь, — приглушённо ответил Ёсихико.

Он старался ходить по комнате, не наступая на документы и предметы повседневного быта, но всё равно пару раз ойкнул, когда случайно наступал на ручки и прочие канцелярские товары.

— Слушай, Оно, ты точно не знаешь, что именно мы ищём? — спросил Ёсихико у товарища, который как раз складывал книги в одном из углов. — А то найди то, не знаю что в этой куче — как-то уж слишком.

— Я, конечно, не слишком доверяю сну отца… — Тацуя вздохнул, поднял голову и вытер пот со лба. — Но если женщина указывала на то, что он ищет, то догадка у меня есть.

— Неужели? — переспросил Ёсихико.

Тацуя кивнул.

— Отец всю жизнь искал книгу о наших предках, предыдущих владельцах этого храма. Я слышал, эта книга потерялась во время неразберихи эпохи Мэйдзи.

— Так это и есть «материалы, потерянные на заре Мэйдзи»?

Ёсихико окинул взглядом горы бумаг, сваленные в комнате. В них не хватало ключевого документа, и отец Тацуи неустанно работал, пытаясь заполнить эту дыру.

— И ты хочешь сказать, эта книга находится здесь? Но в таком случае твой отец давно бы нашёл её.

В конце концов, именно он собрал всю эту коллекцию. Кому как не ему знать, какие именно материалы есть в этой комнате?

Ёсихико уныло посмотрел по сторонам. Когане постучал по его ноге, привлекая к себе внимание.

— Искать нужно не только в очевидных местах, — заговорщицки подсказал лис. — Женщина из сна указала в направлении прилавка. Она могла иметь в виду не эту комнату.

— Ты предлагаешь искать где-то ещё? — Ёсихико нахмурился. — Но где?..

— А… — вдруг обронил Тацуя.

Ёсихико посмотрел туда же, куда и он — на пожелтевшую фусуму* в глубине комнаты и антресоли над ней.

— Точно… — Ёсихико не сомневался, что им в голову пришла одна и та же мысль. — Прямо сейчас мы видим ровно то, что видел твой отец. Он лучше нас знает, что и где здесь лежит. Если бы книга была здесь, он бы давно отыскал её… А значит, мы должны искать в укромных, незаметных местах.

Тацуя притащил стремянку, поставил и продолжил за товарища:

— Более того, он не первый, кто искал эту книгу, но до сих пор она никому не попадалась на глаза. Логично предположить, что её хорошо запрятали.

И Ёсихико, и Тацуя смотрели на антресоли. Их явно давно никто не открывал. Если забраться туда и поднять потолочные доски, можно попасть на чердак — самое очевидное из мест, где могли что-либо спрятать.

— Хагивара, мне понадобится твоя помощь.

Тацуя мигом залез на стремянку и открыл антресоли. Они тоже ломились от старых книг, перевязанных кип бумаг, выцветших журналов и листовок. Даже на выгребание этого хлама должно уйти немало времени.

— Слушай, скажи своему отцу, пусть хоть приведёт свою коллекцию в порядок, — пожаловался Ёсихико, принимая вещи с антресолей и складывая на пол.

В этих бумагах порядка было не больше, чем в тех, что наводнили комнату. Скорее всего, отец Тацуи заталкивал на антресоли всё, что попадалось под руку.

— Да толку ему говорить? Для него это и есть порядок, — устало бросил Тацуя, продолжая передавать товарищу вещи.

Наконец, он достал из самых глубин антресолей квадратную жестяную коробочку.

— Какая-то она лёгкая, — озадаченно сказал Тацуя.

Ёсихико переглянулся с ним, взял коробку и осмотрел. Судя по размерам, она была из-под печенья. Ясно было одно — в ней хранились не документы.

— Я открою? — спросил Ёсихико, не сдержав любопытства.

— Как хочешь. Думаю, там всё равно мусор, — разрешил Тацуя с вершины стремянки.

Несмотря на свои слова, он тоже внимательно смотрел на коробку.

Перчатки постоянно соскальзывали, так что Ёсихико пришлось снять их и открывать голыми руками. Немного повоевав с помятой крышкой, он наконец-то откинул её… и обомлел, увидев содержимое.

Жестяная коробочка была полна вырезок из газет и журналов: как крошечных, почти незаметных заметок, так и больших статей с фотографиями.

— Это же...

Ёсихико достал одну из вырезок. На ней была фотография Тацуи времён Косиэна, который как раз отбивал подачу. Перебрав вырезки, Ёсихико отыскал даже заметки о его выступлениях в детской лиге. Коробка хранила записи о достижениях Тацуи.

— Неужели отец собирал их? — Тацуя замер, ошарашенный.

Ёсихико вернул, почти что всучил ему коробку. Теперь эта лёгкая жестянка казалась невыносимо тяжёлой, ведь её переполняла отцовская любовь.

— А… — вдруг обронил Тацуя, заметив между вырезок что-то белое. — Это что, фурин?

Он достал из коробки небольшой фурин с привязанными к нему ракушками. На первый взгляд могло показаться, что его сделал ребёнок, но сложные узлы подсказывали, что ему помогал взрослый.

— Это ведь он… тот, который мы приносили с Ёдзи на фестиваль фуринов, но не отдали и забрали домой… — Тацуя с тоской посмотрел на фурин, который не видел больше десяти лет. — Мы его сделали в океанариуме, когда мать была ещё жива.

Ёсихико вспомнил, что уже слышал эту историю от Ёдзи. Тацуе настолько не хотелось отдавать фурин, что он даже расплакался. Правда, когда Ёдзи рассказывал об этом, Тацуя настаивал, что уже забыл о том случае.

— Значит, вот, где он был всё это время… Я думал, его давно выбросили.

Тацуя покачал рукой, и ракушки зазвенели. Ёсихико понравился этот звук, хотя ему было далеко до звона белой кандзаси.

— Может, кто-то хотел, чтобы ты нашёл его? Или всё-таки нет?

Ёсихико посмотрел на опустевшие антресоли. Безусловно, коробка заслуживала звания семейной драгоценности, но вряд ли некая женщина приходила к отцу Тацуи во сне, чтобы напомнить о ней.

— Давай проверим чердак. Это здание много раз ремонтировалось, но было построено в конце эпохи Эдо. Если кто-то что-то спрятал на чердаке в те времена, ни мой отец, ни дед, ни даже прадед могли не знать об этом.

Ёсихико вслед за Тацуей посмотрел на чердак, притаившийся ещё выше антресолей. Если там найдутся заветные материалы, они смогут наконец-то пролить свет на сокрытую правду.

Пока Тацуя и Ёсихико готовились убирать потолочные доски, они вдруг услышали топот ног, а затем — взволнованный голос:

— Тацуя, ты здесь?!

В комнату за прилавком по каменным ступеням вбежал Ёдзи, одетый в футболку и сандалии. Едва увидев Тацую, он выдохнул с облегчением.

— Ты чего телефон выключил?! Я как услышал про обморок твоего отца, сразу бросился звонить, а «аппарат абонента выключен». Дома у тебя тоже никого!..

Тацуя в ответ вытащил телефон из заднего кармана штанов, словно только сейчас вспомнил о нём. Он выключил его, когда пошёл в больницу, и с тех пор не включал.

— В больницу уже не пускают, знаешь, как я набегался?!

Лишь тогда Ёдзи заметил перчатки на руках Тацуи и Ёсихико. Осмотрев парней, он замер, продолжая тяжело дышать.

— Вы чего делаете?

— Ёдзи! Вы очень вовремя! — крикнул Ёсихико, протягивая ему пару свежих рабочих перчаток.

Им очень не хватало рабочих рук.

— Помогите нам, мы идём на чердак.

— Чердак?

Ёдзи не сразу сообразил в чём дело, так что Ёсихико пришлось коротко всё объяснить. Вскоре они продолжили работать уже втроём.