Часы посещения в больнице уже давно закончились, кондиционер в фойе не работал, и воздух уже сейчас казался затхлым. Ёсихико бежал со станции со всех ног и теперь никак не мог высохнуть. Капли пота медленно катились под футболкой. Он в два счёта уговорил охранника у служебного входа впустить его, вбежал внутрь, но не сразу решился заговорить с Тацуей, который сидел, свесив голову, в фойе.

— Оно… — наконец произнёс он, переведя дыхание.

Тацуя медленно поднял голову, словно поднимаясь со дна глубокого моря.

— Хагивара… — на памяти Ёсихико лицо ровесника ещё никогда не было таким отчаявшимся. — Прости, что заставил приехать.

— Нет-нет, я пришёл по своей воле. Не бери в голову, — ответил Ёсихико нарочито бодрым голосом и сел рядом с Тацуей. — У меня сразу отлегло, когда ты сказал, что его жизни ничего не угрожает.

Тацуя кивнул, вздыхая.

Три часа назад Тацуя заехал по работе в одну мастерскую возле храма, и соседи рассказали, что его отец упал в обморок возле конторы. Почти сразу же Тацуя позвонил Ёсихико. Выслушав растерянного друга, Ёсихико тут же выехал в Вакаяму на поезде.

— Поверить не могу, что он получил тепловой удар… — пробормотал Тацуя. — Соседи сказали, что он с самого утра подметал на территории, потом чинил часовни… Наверняка за время работы ничего не пил, вот и…

Руки Тацуи вздрогнули. Узнав новость об обмороке отца, он наверняка испугался, что потерял ещё одного родственника.

Ёсихико опустил взгляд на пол и вспомнил, что пережил сам два года назад. Он хорошо знал, что такое внезапно потерять близкого человека, который, как казалось раньше, всегда будет с тобой.

— Я слышал, с возрастом тепловой удар получить легче, — вспомнил Ёсихико слова из какой-то телепередачи.

В ней говорили о том, что с возрастом кожа человека не так сильно ощущает жару, да и терморегуляция организма работает уже не так хорошо. Из-за этого одинокие пенсионеры порой забывают пить достаточно воды и чаще получают тепловые удары.

— Он был таким лёгким… — обронил Тацуя, не поднимая глаз. — Когда приехала скорая, я занёс его в машину и удивился, как мало он весит…

Именно тогда Тацуя впервые понял, насколько стар его отец. Он так долго спорил и ругался с отцом, отказываясь мириться, что никогда не замечал, что годы для всех идут одинаково. Пока не увидел лежащего на земле отца, он не замечал ни глубоких морщин на лице, ни пятен на руках, ни сухих ног. Вернее, просто не хотел замечать.

— Перед самой аварией сестра сказала мне, чтобы я попробовал поговорить с отцом по душам. Она столько сделала ради меня, а я до сих пор не выполнил эту просьбу… и испугался, что уже никогда и не выполню…

Если бы у него был не тепловой удар, а инфаркт или инсульт, Тацуя попрощался бы с отцом, так и не выполнив желание сестры.

Ёсихико заметил, что Когане тоже вошёл в фойе. Но лис сел вдалеке, видимо, поняв, что сейчас не до него.

— Ещё не поздно. Ты ещё сможешь выслушать своего отца.

Разумеется, Ёсихико не мог знать всех сложностей в семейных отношениях Тацуи, но сейчас отчётливо ощущал, насколько болит сердце и душа товарища.

— Я во всём обвинял отца. Сестра покупала мне всё снаряжение для бейсбола, с трудом отыгрывала роль моего опекуна, общалась с другими взрослыми, готовила мне полезную еду. Потом она попала в аварию, а я почти не пострадал… Во всём этом я винил моего отца… — Тацуя нагнулся к своим коленям и вздохнул. — Но он ни разу не обвинял меня после аварии. В тот день я отказался оставаться на ночь, сестра могла не подвозить меня… И всё же он меня не обвинял.

Скорее всего, это ещё сильнее укрепило упрямство Тацуи. Возможно, ему полегчало бы от обвинений. Они столько спорили, но именно в тот раз отец поступил по-отечески. Это раздражало Тацую, но он не мог в этом признаться и прятал чувства за грубостью.

Может, теперь на поверхность всплыла подавляемая с детства любовь к отцу?

Ему придётся посмотреть этим чувствам в глаза, если он действительно хочет поговорить с ним.

— Когда сестра начала учиться на священника, она стала постепенно одобрять поведение отца. Мне от этого почему-то было ещё обиднее, я заупрямился и всё воспринимал в штыки. Вёл себя как ребёнок… — Тацуя самоиронично улыбнулся. — Почему должно было случиться именно это, чтобы я опомнился?..

Он по праву ненавидел то, что над ним издевались в школе. Он по праву злился на отца за то, что тот отказывался слушать. Но с тех пор утекло много времени. Тацуя давно стал другим человеком, у него было сколько угодно времени поговорить с отцом по душам. Сестра нашла с ним общий язык, но Тацуя почему-то продолжал упрямиться. Сестра говорила, что Тацуя всё поймёт, когда повзрослеет, а он так и не смог повзрослеть.

— Не хочу показаться всезнайкой, но… — раздался голос Ёсихико среди тихого фойе. Он тщательно выбирал каждое слово: — Оно, помнишь, ты сказал, что знание прошлого не меняет настоящее? Я думаю, ты был прав. Даже если твой отец найдёт ответы на все вопросы и узнает всю правду, наша с тобой жизнь нисколько не изменится.

Ёсихико и сам много думал о том, почему отец Тацуи так упорно исследовал историю Тобэ Нагусы, несмотря на презрение со стороны сына. Что толкало его на это?

— Исследователи древностей выкапывают из земли древнюю посуду и постройки, но их находки ни на что не влияют. Учебники истории становятся толще, теории сменяют друг друга, но на будущее это не влияет. И всё же…

Ёсихико снова вспомнил, как Амэномитинэ-но-микото впервые показал ему кандзаси. Ослабевший, почти всё забывший, он считал украшение единственной нитью, которая связывала его со своим прошлым.

— Древние курганы — это кладбища, посуда — это осколки жизни, украшения — элементы одежды. Людей, которые раньше жили, уже нет, и мы никогда не сможем их увидеть, но у нас есть доказательства их жизни, и я считаю, от них неправильно отмахиваться как от бессмысленных.

Тацуя поднял голову и сквозь слёзы посмотрел на Ёсихико.

— Я думаю, твоему отцу действительно хочется разобраться, убили Тобэ Нагусу или же она сдалась, но по-настоящему важно другое, — продолжил Ёсихико, неотрывно смотря вперёд. — Твоему отцу нужно доказательство, что Тобэ Нагуса действительно существовала.

— Что Тобэ Нагуса… существовала? — взгляд Тацуи растерянно дрогнул.

Ёсихико кивнул. Ему было чем подкрепить свои слова — мысль пришла в голову ещё вчера, когда он пришёл в дом Оно.

Отец Тацуи до сих пор хранил вещь, принадлежавшую жене.

А узнав о кандзаси, почувствовал в Амэномитинэ-но-микото родственную душу.

Да, он изо всех сил искал и пытался сохранить доказательства жизни Тобэ Нагусы.

— Он считает, что это прольёт свет не только на неё, но и на вас, — сказал Ёсихико до сих пор не понимающему товарищу. — Твой отец хочет показать, что ваша семья связана крепкими узами: он докажет, что была Тобэ Нагуса, а теперь есть вы.

Прошло больше двух тысяч лет, но кровь древней королевы дожила до наших дней.

Конечно, это не значит, что их семья особенная. Сейчас в Японии живёт столько людей, что среди них наверняка множество потомков Тобэ Нагусы. И всё же только один человек продолжал считать её богиней, хранил храм в её честь и искал правду о её жизни. Имя королевы осталось в истории, но потонуло в её пучине. Однако отец Тацуи ощущал свой долг как наследника клана и пытался сохранить имя для будущих поколений.

— Думаю, твоя сестра уже поняла это. Да, на первый взгляд не поймёшь, но твой отец выражает любовь к семье именно через поиски корней, — Ёсихико посмотрел на обомлевшего Тацую. — Возможно, он уже давно считает Тобэ Нагусу членом вашей семьи. Именно поэтому ему бы и в голову не пришло называть свои поиски бессмысленными.

Тацуя смотрел немигающим взглядом. По его щеке катилась слеза.

— Но почему он… ничего не сказал?..

В его груди томилось столько чувств, что он не мог их внятно выразить.

Поняв это, Ёсихико вновь уставился в пол.

— Я думаю, из-за отчаяния.

На этот раз это была всего лишь догадка.

— Он потерял жену и отчаянно пытался заслужить любовь оставшихся членов семьи… — проговорил Ёсихико, вспоминая рассказ Ёдзи.

Тацуя прикусил губу, чтобы не выпустить стон.

Возможно, его отец действительно изо всех сил пытался залатать дыру, которая образовалась в семье после смерти жены. Тацуя невольно вспомнил молодого отца, который не умел ни готовить, ни даже включать стиральную машину и с трудом справлялся с обязанностями. Они с матерью делили друг с другом всю работу, пытаясь воспитывать детей в атмосфере любви и согласия. Но после смерти жены у отца всё валилось из рук. Наверняка он чувствовал себя измождённым, а по ночам задумывался, действительно ли справится в одиночку. И всё же отец выбрал жизнь втроем вместе с сыном и дочерью. Именно поэтому он так сильно хотел найти связи с древностью, чтобы укрепить семейные узы.

Он хотел включить в их семью не только любимую жену, но и Тобэ Нагусу, которая дала им жизнь.

Никто не мог помочь ему — или, может, никто не захотел даже слушать. Неуклюжесть и недопонимание превратились в трещину, а затем и в пропасть между отцом и сыном.

— Может быть, ещё не поздно? — спросил Тацуя, склонившись над своими коленями.

— Ага, эту базу ты ещё успеешь захватить, — Ёсихико похлопал друга по плечу, которое заметно исхудало по сравнению со школьными годами.

— Успею, думаешь? — Тацуя невольно улыбнулся.

— Ты же был мастером подката.

Обменявшись парой шуток, друзья усмехнулись.

Именно тогда в фойе раздался голос медсестры.

— Господин Оно!

Улыбка мигом пропала с лица Тацуи, лицо стало серьёзным. В душной больнице повисло напряжение, но медсестра развеяла его улыбкой.

— Ваш отец пришёл в сознание.