— Кая! Кая, нет, держись!

Она медленно открыла глаза, словно выплывая из глубокой бездны, и увидела перед собой чуть ли не плачущее лицо двоюродной сестры.

— Киё… называй меня «Тобэ Нагуса», или бабушка опять разозлится…

Она говорила очень медленно. Каждый вдох давался с трудом, во рту пересохло. Она чувствовала запах очага и мягкость звериных шкур под собой. Она лежала на боку и чувствовала в спине пульсирующую боль.

— Пускай злится, главное спасти тебя! Чем ты думала, когда защищала Аяту?!

После слов двоюродной сестры к ней постепенно вернулась память.

Да, точно, посреди битвы она не думая выскочила перед своим младшим братом, защищая его от клинка. Она помнила боль в спине, но на этом память обрывалась. Сейчас её тело словно кричало от каждого вдоха, рана явно была глубокой.

— Что с Аятой?..

Вход в соломенное жилище был завешан плотной тканью, трудно было понять, день сейчас или ночь. Сколько времени прошло с тех пор, как она получила рану?

— Горюет и чувствует себя виноватым. Не надо было ему участвовать в битве…

Киё помогла Тобэ Нагусе подняться и выпить воды из глиняного горшка. Вода из плодородной почвы Нагусы была как всегда вкусной и сладкой. Но сейчас на половине этой земли бушевала война.

— Аята тоже пытался защитить нашу родину…

Её брат никогда не отличался сговорчивостью, но всегда пытался довести начатое до конца. Он фактически управлял правительством и армией на пару с Тобэ — их предводителем и жрицей, говорившей от имени богов. До сегодняшнего дня эта система работала идеально. Что касается двоюродной сестры, то и её с Тобэ связывали крепкие узы.

— Это я ошиблась… Я решила, что мы должны сразиться с Сану.

Конечно, её брат рвался в бой, но она как правительница была вправе остановить его. Тобэ Нагуса улеглась с помощью Киё и поморщилась, когда рана вновь отозвалась болью.

— Кая, ты не виновата… — сказала Киё.

Рядом с ней была дочь, которой совсем недавно исполнилось три года. Можно сказать, Тобэ знала эту девочку ещё до того, как она родилась, и считала почти своей. Наверняка ей очень хотелось гулять и играть, но она не понимала что происходит. Волнение на её лице казалось почти забавным.

— Мы все волнуемся и переживаем. Война разорила наши поля, а многие мужчины ранены и не могут работать. Боюсь, это скажется на урожае…

Урожай неразрывно связан с жизнью людей. Киё сама владела большим полем, поэтому прекрасно знала, о чём говорила. Скорее всего, она далеко не одна, кто опасается влияния войны на урожай.

А ведь молитвы о нём — одна из важнейших обязанностей Тобэ как жрицы.

— Госпожа Тобэ Нагуса! — раздался голос и в жилище вошла женщина с татуированным лицом. — Господин Охико убит!

— Господин Охико?! — дружно воскликнули все служанки Киё.

Вражеская армия называла Охико не иначе как Нагасунэхико, он был одним из вождей соседних земель, заключивших союз с Нагусой. Недавно ему даже удалось прогнать вражескую армию, и никто не ожидал, что сейчас он погибнет.

— Не может быть! — Киё зажала рот рукой, из её глаз брызнули слёзы.

Никто в Нагусе не читал Охико чужим. Давным-давно его клан переселился сюда из Идзумо и с тех пор всегда был хорошим соседом.

— Это дело рук Сану? — спросила Тобэ Нагуса.

Посланница замешкалась прежде чем ответить:

— Нет… судя по всему, вражеская армия здесь ни при чём.

— Как это понимать? — Тобэ Нагуса нахмурилась.

Решившись, посланница объявила:

— Господина Охико убил господин Нигихаяи!

Казалось, все в жилище потеряли дар речи.

— Но господин Нигихаяи женился на дочери* Охико и вошёл в его семью… Почему он убил его?! — наконец воскликнула Киё дрожащим голосом, прижимая к себе дочь.

Тобэ Нагуса закрыла глаза. Новость словно опустошила её.

Как она могла забыть? Нигихаяи ведь был небесным богом, а значит — союзником Сану, в чьих жилах тоже текла божественная кровь. Неизвестно, о чём именно они договорились и к чему приведёт их замысел, но теперь Тобэ точно знала, что должны сделать её люди.

— Позови Аяту, — приказала она посланнице, с трудом приподнимая своё раненое тело.

Короткий ответ, и женщина выбежала из жилища.

— Кая… неужели нас тоже убьют? — взволнованно спросила Киё, поддерживая слабое тело.

Тобэ Нагуса сжала её ладонь и вяло улыбнулась.

— Нет, я защищу вас.

Она должна была так поступить с самого начала.

В конце концов, выбрать войну никогда не поздно.

Тобэ Нагуса вытащила кандзаси, которая скрепляла её пышные волосы. Это украшение, сделанное из костей животных, могло бы подойти как мужчине, так и женщине, но семь ракушек, обозначавшие союз семи поселений, были подарком Кае в честь того, что она унаследовала имя Тобэ Нагусы. Деревенские мастерицы кропотливо работали над ними, а после покрасили кандзаси киноварью — символом святой жрицы. Звон красного украшения успокаивал духов и служил молитвой о мире и процветании этой земли.

Поэтому кандзаси была символом королевы, которая ведёт за собой народ Нагусы.

— Кая… — почти беззвучно прошептала Киё, обо всём догадавшись.

Тобэ улыбнулась двоюродной сестре, взвалившей на себя непосильный груз, и сказала:

— Пора положить этому конец.

Она не знала, как Сану отреагирует на позднее предложение. Но это был единственный способ защитить мужчин и женщин, детей и стариков, леса и холмы… всю землю Нагусы.

Кандзаси в руках Тобэ Нагусы издала неуместно красивый звон.