— Так вот, слушай, богини вроде Огэцухимэ-но-ками, из которых вырастают продукты, соответствуют иностранным легендам о том, как злаки и некоторые другие культуры появились, вырастая из тел мертвецов. Все эти истории задуманы как иллюстрация пищевой цепочки, благодаря которой выживают люди, — вдохновенно рассказывал Окунинуси-но-ками, пока они провожали Хоноку до храма Онуси, где у неё был кружок цветоводства. — Совпадение вплоть до того, что Сусаноо-но-микото разрубил её, и из плоти богини появились бобы и злаки, которые вы сейчас едите. И какая в таком случае разница, что пшеница появилась из её задницы?

— Разница небольшая, но важная! И значит, это всё-таки была пшеница из задницы, да? — Ёсихико старался говорить приглушённо, чтобы его не слышали идущие впереди девушки. — Зачем ты заставил Хоноку печь из этой муки?!

Ёсихико понятия не имел, знала ли Хонока о происхождении ингредиента. Сам бы он предпочёл торт из особой кондитерской муки, которую семья Ёсида делает сама.

— Потому что я знал, что ты съешь всё, что приготовит Хонока.

— Тогда зачем ты хотел накормить меня этой мукой?!

Ёсихико вздохнул, устав от невозмутимости Окунинуси-но-ками. Что мешало ему не зацикливаться на лакее, а скормить муку тому, кто не против?

— Тебе что, не понравилось? — хладнокровно спросил бог.

— Нет, ну, понравилось, конечно… — замешкавшись, ответил Ёсихико. — Но это лишь потому, что торт испекла Хонока!

— Ну вот, видишь. Так что ешь и не жалуйся.

Солнце клонилось к западу, здания отбрасывали на дорогу длинные тени. Асфальт за день впитал столько тепла, что сейчас чуть ли не выдыхал пар. Ёсихико как раз проходил мимо дома с деревянными решётками на окнах, во дворе которого росли лотосы. Их нежно-розовые лепестки уже складывались, объявляя об окончании дня.

— Ёсихико так любит придираться к мелочам. Глядя на бардак в его шкафу, даже и не скажешь, — прошептал Окунинуси-но-ками Когане, но нарочито громко.

— Истинно так. Он умудряется иногда засыпать за этим своим компьютером, а потом смеет жаловаться на то, в каких позах я сплю. Когда не надо, он придирчивый.

— Ну уж простите мою придирчивость!

Может, Ёсихико и не стал бы спорить с аргументами Когане, но он хотел бы, чтобы боги перестали сравнивать себя с людьми.

— Но это хорошо. Именно поэтому я знаю, что ты не забудешь наш разговор, — Окунинуси-но-ками вздохнул, и Ёсихико вопросительно посмотрел на него.

— Мне что, нельзя его забывать?

— Конечно. Люди мрут как мухи, если у них кончается еда. А современный человек слишком легко забывает, что питается жизнью.

— По-моему, разговор был о другом, — Ёсихико насупил брови.

Он не помнил, чтобы выступал против благодарности еде. Ему не нравилось всего лишь заднепроходное происхождение пшеницы.

— Ты родился в благополучное время, Ёсихико, — вдруг произнёс Окунинуси-но-ками и посмотрел на Ёсихико взглядом того, кто прошёл через всю мировую историю и умел видеть людей насквозь. — Будешь есть торт Хоноки — вспомни, что когда-то голода боялись больше всего на свете.

Ёсихико кивнул, хоть и не совсем понимал, к чему всё это, и посмотрел на бога, который уже уставился в бледнеющее небо.

Они добрались до храма Онуси в начале шестого. Посетителей уже не было, на территории пели цикады, Котаро занимался уборкой. Уже остались позади ёияма*, шествие камабоко и прочие мелкие мероприятия в преддверии главных событий Гион-мацури, так что основная волна посетителей уже разбежалась. В это время года Киото не очень гостеприимен — сразу после окончания сезона дождей в нём надолго устанавливается жаркая и душная погода.

Хонока ушла в павильон на занятия, Окунинуси-но-ками пошли поздороваться с Онуси-но-ками, так что Ёсихико решил пока наведаться к Котаро, который усердно работал метлой.

— Ёсихико, говорят, ты вчера поздно вернулся домой? — спросил Котаро как всегда равнодушным голосом. — Я в восемь часов приходил в гости — семья покровителей подарила баклажаны Камо, думал поделиться — но мне сказали, ты ещё не пришёл.

— Ага, я вчера в Вакаяме был…

Он выехал из Вакаямы в девять вечера, но дорога до двери дома заняла больше двух часов. Мать к тому времени уже спала, так что о визите Котаро он услышал впервые.

— Что ты опять там делал? — отозвался Котаро ещё одним вопросом, загнав Ёсихико в тупик.

— Ну, я… хотел посмотреть на море?

Неприятно было ощущать недоверчивый взгляд друга. Наверное, лучше было сказать, что он пошёл в Adventure World* смотреть на панд.

— Что-то ты в последнее время чем-то непонятным занимаешься. То черпаки ищешь, то расспрашиваешь о Тадзимамори-но-микото… — Котаро глубоко вздохнул и вернулся к подметанию. — Может, у тебя нервное расстройство?

— Я здоров как бык, — хмуро ответил Ёсихико.

Он всего лишь выполнял заказы богов и не собирался терпеть такие выпады.

— Лучше скажи, Котаро, ты слышал о Тобэ Нагусе? — решил он сменить тему.

— Тобэ Нагусе? — переспросил Котаро, нахмурившись.

— Да, она когда-то была региональной правительницей в Вакаяме, у неё была кандзаси, известная как корона Нагусы. Говорят, её убили во время восточного похода императора Дзимму.

Ёсихико не был уверен, что Котаро так уж хорошо разбирается в древней истории, но решил, что попробовать стоит. Вдруг найдётся ещё какая-нибудь зацепка?

— Ты меня сейчас удивил. Не думал, что ты знаешь о походе Дзимму.

— Ну… я, если, честно, тоже не ожидал, что услышу о нём, пока буду в Вакаяме…

Что ни говори, Ёсихико всё-таки рос над собой. Когда-то он не понимал разницу между синтоистскими и буддийскими храмами, а теперь даже пытался читать «Записки о деяниях древности».

— Я так понимаю, Тобэ Нагусу ты всё-таки не знаешь?

Судя по реакции Котаро, он даже никогда не слышал это имя.

— Тобэ Нагуса упоминается лишь в «Нихон Сёки», — напомнил Когане из-под ног Ёсихико. — И даже там о ней мало что сказано. Ну не знает он, что тут поделать.

Лис говорил правду — в современной версии «Записок», которая была у Ёсихико, тоже не было ни строчки про Тобэ Нагусу.

— Ну да, армия императора переубивала множество людей, о каждом ведь не напишешь… — вздохнул Ёсихико.

Что и говорить, если даже на родине Тобэ Нагусы её историю изучает один только отец Тацуи? Неудивительно, что Котаро, никогда там не живший, даже не слышал о ней. На эту тему вообще можно говорить разве что с заядлыми поклонниками древней истории.

— Не знаю, что случилось с этой Тобэ Нагусой, но ты учти, что армия императора не убивала всех без разбору, — вдруг заявил Котаро. — Я в этом, конечно, не эксперт, но вроде бы восточный поход Дзимму начался в Хюге на острове Кюсю. Почти сразу же он вошёл в земли Уса и вскоре заключил с ней мирный договор. Среди местной знати многие признали его власть без боя.

— Без боя? — удивился Ёсихико. Он полагал, что захват новых земель не мог обойтись без битв.

Котаро прекратил подметать и повернулся к нему.

— Видишь ли, Ёсихико, люди, как правило, выбирают войну в самую последнюю очередь. Раньше у людей не было нынешнего достатка в еде и жилище, поэтому они старались не ссориться, а помогать друг другу, чтобы вместе растить потомков. Именно поэтому порой говорят, что древние японцы вообще не знали, что такое война.

Деревья храма зашумели листвой, поймав тёплый ветерок, рукава Котаро захлопали.

— Древние — это в смысле эпохи похода Дзимму? — уточнил Ёсихико, пытаясь уложить факты у себя в голове.

Котаро задумчиво сложил руки на груди и посмотрел в небо.

— Нет, походы были позднее. Я вообще полагаю, что это как раз люди с материка научили японцев воевать. Но суть в том, что людям того времени было несложно выбрать мир, а не войну.

В памяти Ёсихико промелькнула чернильная картина, которую показывал отец Тацуи. На ней Тобэ Нагуса преклоняла колено перед богато одетым Дзимму и протягивала ему кандзаси. Она сдалась и отказалась от короны ради защиты своего народа, и отец Тацуи считал, что Дзимму принял её капитуляцию. Он настаивал, что переговоры были мирными.

— Эй, Ёсихико! — вдруг спустился по дороге от главного павильона Окунинуси-но-ками, пока тот пытался собраться с мыслями. — Сусэри хочет поесть на кавадоко. Ты не знаешь, можно там сейчас место забронировать? И чтобы оно было достойно великого дипломата, отдавшего страну во власть небесных богов.

Ёсихико задержал взгляд на легкомысленном боге. Ему хотелось бросить в ответ пару фраз усталым голосом, но тут его осенило:

— Кстати… а ведь он и правда отдал Идзумо…

Рассказ о вторжении потомков небесных богов на территорию богов земных не может обойтись без легенды о Такэмикадзути-но-ками, который по приказу Аматэрасу-оками потребовал от Окунинуси-но-ками отдать Идзумо.

— Чего такое? Что ты на меня пялишься? Только сейчас оценил мою красоту?

Ёсихико не придал значения словам Окунинуси-но-ками и повернулся к Котаро, который, разумеется, не видел бога.

— Слушай, Котаро, когда Окунинуси-но-ками ушёл из Идзумо, он ведь тоже отдал тот край без боя, да?!

Почему он не подумал об этом раньше?

У него всё это время рядом был живой пример бога, который согласился отдать свою землю.

— Так-то ты прав, но если ты начал запоминать имена богов, завтра точно град пройдёт, — Котаро нервно посмотрел на небо.

Ёсихико снова попытался успокоиться и привести мысли в порядок.

— И раз так, Тобэ Нагуса тоже могла сдаться без боя…

По крайней мере, она жила в эпоху, когда уход от битвы не считался чем-то постыдным. Возможно, Тобэ Нагуса, хозяйка своего клана, решила последовать примеру Усы и выбрать путь мира.

И если это один из фактов, о которых молчит официальная история, то в легендах о благородном походе Дзимму на восток могут быть и другие скрытые истины.

— Например, касаемо самого Амэномитинэ-но-микото…

Этот бог теряет силу и постепенно забывает самого себя, но Ёдзи говорил, что он всегда был довольно загадочным созданием сомнительного происхождения. Он спустился на землю в качестве телохранителя Нигихаяи-но-микото и в некоторым смысле вообще не был связан с императором Дзимму. Но раз так, почему ему приказали править краем Кинокуни? Почему у него есть кандзаси, как две капли воды похожая на корону Нагусы?

Возможно, ответы на эти вопросы кроются в том, что кто-то тайно переписал настоящую историю.

— Прости, Котаро, я вспомнил, что у меня срочное дело… — пробормотал Ёсихико и ушёл, на ходу доставая смартфон из кармана джинс.

— Ёсихико?

— Я ещё зайду! — бросил он в ответ, спускаясь по лестнице храма.

Он должен был снова как следует поговорить с отцом Тацуи, потому что его теория о мирной капитуляции Тобэ Нагусы теперь звучала как никогда правдоподобно. И с этой точки зрения им может открыться совсем другая перспектива.

Когане посмотрел вслед убегающему Ёсихико, повернулся к Окунинуси-но-ками и сказал:

— Послушай меня, Окунинуси-но-ками. Я пока не понимаю, что именно ты задумал, но ты рискуешь зайти слишком далеко и испортить отношения.

Окунинуси-но-ками демонстративно пожал плечами, хотя это именно он в самый нужный момент появился перед Ёсихико, напомнив тому о живом примере бога, который без боя сдал свою страну.

— Я всего лишь хочу, чтобы Ёсихико исполнил свой долг как лакея. Для этого ему сейчас нужно сосредоточиться на просьбе Амэномитинэ-но-микото, — сказал он с полуулыбкой, которую так и не смог побороть. — Я всего лишь надеюсь, что по пути он исполнит и мечту Тобэ Нагусы…

Ёсихико сбежал по ступеням и остановился лишь возле павильона для омовения, где бросился искать телефон дома Тацуи. Шёл далеко не ранний час, настоятель должен был уже вернуться в храм. Вопрос лишь в том, как договориться о встрече.

— Надеюсь, ответит…

Ёсихико нашёл номер на простеньком сайте храма и осторожно набрал его, сверяя каждую цифру. Наконец, он нажал на вызов. После трёх-четырёх гудков Ёсихико охватило беспокойство. Что если настоятель занят молитвами или посетителями и не может взять трубку? Что, если уже закончил работать и сидит дома?

— А! Алло?!

Ёсихико дозвонился на седьмом гудке, но ему никто не ответил.

— Прошу прощения, это Оно? — озадаченно уточнил он. — Вас Хагивара беспокоит…

Тишина продлилась ещё несколько секунд, и Ёсихико уже подумал, что ошибся номером, но тут собеседник спросил:

— Хагивара?

Ёсихико ахнул. Он узнал голос, хотя обычно он звучал яснее и твёрже.

— Оно?..

Ёдзи говорил, что Тацуя съехал от отца и живёт один. Да и сам Ёсихико, увидев отношение Тацуи к своему отцу, подумал, что школьный приятель едва ли часто посещает родной храм и дом.

— Оно, что такое? Что-то случилось? — спросил Ёсихико, чувствуя, что с другом что-то не в порядке.

В ответ снова послышался вялый голос Тацуи:

— Почему?.. Почему так вышло?..

Ёсихико на секунду убрал смартфон от уха, чтобы поднять громкость.

— Оно, возьми себя в руки, что случилось?

Странно, да что там — ненормально было слышать в голосе Тацуи столько растерянности. По спине Ёсихико пробежал холодный пот. Сердце невольно забилось чаще.

— Хагивара… — с трудом выдавил из себя Тацуя. — Хагивара… мой отец…