Часть 3

Ёсихико провёл Томохиро по зимним улицам обратно в храм Онуси. Как только они поднялись по главной лестнице, то увидели огороженную симэнавой площадку два на два метра, на которой явно что-то сжигали. От огня не осталось даже дыма, но чёрный пепел и сгоревшие кедровые листья до сих пор не убрали.

— Костёр! Тут разводили костёр?

Томохиро перегнулся через симэнаву и поводил руками над углями, но они уже давно остыли.

— Кто же здесь будет костёр разводить. Это ритуал какой-то.

Кажется, Котаро упоминал великое очищение и новогоднюю службу.

— Ритуал? А что такое ритуал?

— Э-э, ритуал это... ну, короче, церемония.

— Хм-м, значит, ритуал — это церемония...

— Ага, — невнятно ответил Ёсихико и направился к конторе.

Пусть у него находится молитвенник, и он исполняет заказы богов, о самих богах и храмах он знает немного.

— Извините, есть кто?

Ёсихико приоткрыл входную дверь и заглянул внутрь, но внутри оказалось пусто. Обычно здесь всегда дежурит Котаро, но сейчас он, видимо, чем-то занят, и куда-то отлучился. Томохиро подошёл к Ёсихико и с любопытством оглядел комнату.

— Да-да, ой, это ты, Ёсихико.

Из-за перегородки выглянула жена главного жреца. Ёсихико уже доводилось несколько раз её видеть, и Котаро даже представлял их друг другу. Она показалась Ёсихико человеком непосредственным.

— Я принёс продукты, о которых просил Котаро. Можно, я их занесу?

— Ох, да, спасибо за помощь. Можешь оставить прямо здесь, потом ребята разнесут, — с этими словами жена главного жреца раздвинула стоящие на полу коробки, освобождая место.

— Тётенька, вы там церемониальный ритуал делали? — непринуждённо спросил Томохиро, пока Ёсихико освобождался от ноши.

— Ой, какой милый мальчик. Это твой младший брат?.. Хотя по возрасту не похоже.

— Прошу прощения, это соседский мальчик, — Ёсихико поклонился.

Томохиро как ни в чём не бывало продолжил:

— Ваш церемониальный ритуал закончился? Бог ещё здесь?

Жена главного жреца улыбнулась, посмотрела на Томохиро и присела перед ним.

— То, что мы только что делали, называется великим декабрьским очищением. Это ритуал избавления от годовой скверны и подготовки к встрече Нового Года. А дальше начнётся ночная новогодняя служба, — она указала пальцем на основное святилище, и Ёсихико тоже перевёл взгляд. — Во время неё мы благодарим уходящий год и молимся о благополучии в приходящем. Это скромный ритуал, без песней и плясок, но мне будет приятно, если вы его посмотрите.

Затем жена жреца ещё раз посмотрела на Томохиро и улыбнулась.

— А боги посмотрят вместе с нами.

На территории храма вовсю кипела подготовка к празднику, а прихожан, наоборот, мало. Впрочем, даже сейчас видны туристы с фотоаппаратами и религиозные семьи. Для людей набожных это очень важная церемония, которая подводит черту под всем годом.

Ёсихико стоял, не отпуская от себя Томохиро, и ждал начала церемонии. На самом деле, больше всего Ёсихико желал отдохнуть с чашкой тёплого кофе, но не мог оставить маленького мальчика одного, да и посмотреть на ритуал тоже хотелось. В начале пятого часа из-за служебного здания появились фигуры жрецов в традиционных белых каригину и шляпах эбоси. В руках идущие сжимали деревянные скипетры, и каждый шаг отдавал необычным звуком соприкосновения чёрных лакированных туфель и гравия земли. Ёсихико показалось, что их шествие наполнило атмосферу предчувствием чего-то особого.

— А...

Ёсихико заметил среди марширующих жрецов Котаро. Хотя тот лишь накинул каригину* и эбоси* поверх своего обычного костюма, но сразу начал смотреться по-другому. Просторные белые рукава покачивались на ветру. Пусть он и шёл, глядя под ноги, но выглядел величественно.

— Это те люди, что ухаживают за богами? — спросил Томохиро шёпотом, проникнувшись торжественностью обстановки.

— Да, именно, — кратко ответил Ёсихико и снова посмотрел на Котаро.

Хотя друг Ёсихико работал жрецом, сам Ёсихико почти ничего не знал о храмах. Для него это лишь места, куда можно прийти помолиться в трудную минуту, а также зайти встретить Новый Год. Однако иногда он заходил на сайт храма Онуси и видел, что календарь праздников и церемоний исписан на весь год. Причём многие из них — не те, которые можно провести абы где, а серьёзные и каноничные ритуалы, подобные нынешнему.

Ёсихико затаил дыхание. Похожие на белых птиц жрецы провели очищение возле печи, а затем подошли к главному святилищу. Встав в его центральных воротах, они поклонились так низко, что их спины оказались параллельно земле. И после этого новогодняя служба началась по-настоящему.

После почтительного возложения подношения главный жрец начал низким размеренным голосом читать молитву. От её звуков Ёсихико вспомнился Когане, сокрушавшийся по поводу того, что нынче мало какие ритуалы проводятся по правилам. Да, храмы и сегодня возносят благодарности богам. Но этого недостаточно. Много ли в Японии вообще осталось людей, которые знают о том, сколько ритуалов ежемесячно проводится в храмах? И, раз уж на то пошло, сколько человек понимают их смысл?

Одетые в чёрные наряды главы религиозных семей подходили, чтобы возложить священные ветви, и каждый раз казалось, что внутри главного святилища царит такое напряжение, что оно с лёгкостью прогревает зимний воздух и раскаляет его. Любой, кто смотрел на этих людей, понимал, что внутри главного святилища действует строгий негласный запрет — нельзя ни открывать рта, ни шуметь. Даже Ёсихико, не будучи человеком набожным, мгновенно понял это.

Ведь там живут боги.

Одной этой причины оказалось достаточно, словно понимание всё это время дремало в его ДНК. Наверняка этот эффект вызван присутствием жрецов, которые вот уже многие сотни лет из поколения в поколение упрямо повторяют одни и те же ритуалы.

Ёсихико ещё раз посмотрел на Котаро, выглядевшего совсем не как обычно. Друг Ёсихико казался напряжённым и в то же время гордым.

Наверняка именно через своих слуг боги и наблюдают за людьми.

Томохиро же стоял с разинутым ртом и заворожённо наблюдал за церемонией, не в силах произнести ни слова.

***

— Друг богов?

После окончания церемонии Ёсихико и Томохиро отловили снявшего каригину и эбоси Котаро перед залом для собраний.

— Да. Мне во что бы то ни стало нужно кое о чём попросить богов. Поэтому мне нужен их друг. Ты ведь за ними ухаживаешь? Ты их знаешь?

В ответ Котаро сначала сделал вид, что задумался, а затем пригнулся, чтобы не скашивать взгляд.

— Ты прав в том, что я ухаживаю за богами… точнее, я им прислуживаю, но это не совсем дружба.

Примерно такого ответа Ёсихико и ожидал. Котаро тем временем продолжил, тщательно выбирая слова:

— Но если ты хочешь о чём-то попросить богов, лучше озвучь просьбу своими же устами. Я сейчас скажу не слишком подобающую жрецу вещь, но… — Котаро огляделся, убедился, что остальные храмовые служащие его не слышат, и приглушённо заявил: — Богам не нужны посредники, чтобы слышать нас. Они слышат каждого, сколько людей бы ни говорило с ними.

Когда Котаро уверил Томохиро и уговорил попробовать, тот кивнул, а затем побежал к главному святилищу. Ёсихико проводил маленькую спину взглядом и обронил:

— Я думал, он скажет, что молитвы бесполезны.

После этих слов Котаро скосил на него удивлённый взгляд.

— Что я слышу? Разве не ты истово молился перед каждым экзаменом и игрой?

— Разве? — быстро ответил Ёсихико, надеясь поскорее замять тему.

Поскольку Когане столько жалуется на эту тему, наверняка и сами жрецы не слишком хорошо относятся к людям, которые молятся лишь о личной выгоде.

Котаро бросил на отступившего Ёсихико подозрительный взгляд, а затем вздохнул.

— Неважно, о чём ты просишь, любая искренняя молитва обязательно достигнет богов. Этого я отрицать не буду. Конечно, меня не устраивают чересчур эгоистичные просьбы взрослых людей, но… — Котаро сложил руки на груди и начал расхаживать. — Если боги отвернутся от мальчика, который в такой холод бегал и искал их друзей, я рассержусь на них.

В ответ Ёсихико усмехнулся, выпуская белый пар изо рта.

— А я всё думал, не предложишь ли ему помолиться за него?

На эти слова Котаро горестно вздохнул и повернулся к Ёсихико.

— Не стану же я брать деньги с ребёнка. Или что? Ты бы заплатил?

— С какой стати я? — удивлённо отозвался Ёсихико.

Котаро что, денег у него потребовать хочет?

— Ну как же, пойти на всё ради младшего брата.

— Он мне не брат.

— Тайный ребёнок?

— Это соседский мальчик!

Ведя такую беседу, они гуляли по территории храма.

Последняя церемония уходящего года закончилась, территория опустела. Лишь Томохиро стоял перед главным святилищем и напряжённо молился. Уже скоро храм должен закрыться, чтобы начать подготовку к празднованию Нового Года. Вновь его двери откроются, когда часы пробьют полночь.

— …Ты знаешь, я просмотрел новогоднюю церемонию целиком, — сменил тему Ёсихико, глядя на бормочущего Томохиро. — И впервые увидел ритуал с твоим участием. И, ты знаешь… задумался на тему того, что вот так почитание богов и передаётся из поколения в поколение.

Услышав такие слова из уст Ёсихико, до недавних пор не проявлявшего никакого интереса к храмам, Котаро наигранно изумился.

— Тебя что, лихорадит? Понимаю, заморозки.

— Да не в этом дело!.. Просто подумалось.

До сих пор слова Когане о том, какими должны быть церемонии, не укладывались в голове, но теперь Ёсихико увидел, что они состоят из возложения подношений, чтения молитв и благодарностей за благословения. Он словно вновь открыл для себя тот факт, что жрецы, в отличие от большинства прихожан, приходящих лишь молиться, совершают все эти дела.

— «Мацуру», японский глагол, обозначающий почитание богам и служение им, восходит к слову «мацурау», — вдруг произнёс Котаро, прислонившись к колонне служебного здания. — Есть у него и другой оттенок — «мацу», «ожидание» того, что бог вселится в мирской объект. Но сегодня мало кто помнит об этом значении, и поэтому церемонии ассоциируются у людей с праздниками и шумом.

Ёсихико понял, что и сам относится к несведущему большинству, кисло улыбнулся и навострил уши.

— Да и канун Нового Года в своё время назывался «днём уединения». По традиции в него уединялись в семейном святилище до наступления утра следующего года. Но сейчас, когда канун Нового Года и посещение храма разделились, и развилась транспортная сеть, люди предпочитают посещать новогодние службы в самых больших и знаменитых храмах.

Котаро поднял взгляд на свинцовые тучи, готовые в любой момент разразиться снегом. Он вздохнул, выдыхая белое облачко.

— Времена меняются, и с ними изменилось столько всего, что я, один жрец, ничего не могу с этим поделать… Но я, как жрец, могу лишь соблюдать традиции. Только продолжать их.

Ёсихико посмотрел на лицо своего лучшего друга. До сих пор Ёсихико видел на нем лишь веру в сверхъестественное, но теперь смог разглядеть, что его друг совершенно серьёзно обдумывает своё положение как жреца.

— …можешь лишь соблюдать?

Но если так, то что может разгильдяй вроде него самого?

Ёсихико посмотрел на белый пар, появившийся от собственного вздоха.

Его невольно выбрали заместителем лакея, но может ли он соблюдать…

— Я всё! — вернулся к ним Томохиро, закончивший молитву.

— Всё богам передал? — с доброй улыбкой обратился к нему сложивший руки на груди Котаро.

— Передал!

— Ну, тогда всё будет хорошо.

Котаро и Томохиро стукнулись кулаками. Ёсихико посмотрел на это, а затем озвучил вдруг пришедшую в голову мысль.

— Кстати, я тебе точно больше не нужен?

Самое важное в храме должно начаться как раз после закрытия. Однако Котаро неожиданно быстро заявил:

— Ты достаточно помог. Жена жреца благодарит тебя. Идите с Томохиро домой. Пообедаем как-нибудь в другой раз.

— Ага, ладно… так, погоди-ка, — воспротивился Ёсихико, недовольный тем, что его уже отпустили домой. — А как же бонус?

— Бонус?

— Обалденная жрица-студентка?!

— Она уже здесь, — с ухмылкой сказал Котаро, указывая пальцами на зал для собраний. — Но разве я говорил, что познакомлю тебя с ней?

— …Чего?!

Не может быть. Как же планы Ёсихико по знакомству, встрече Нового Года и непринуждённым разговорам с переодетой храмовой жрицей студенткой?

— А, кстати, у меня с этой девушкой сейчас будет совещание. Но храм закрыт, иди домой.

— Ну-ка стой.

— Хочешь поговорить с ней, приходи на праздничную службу. Если купишь праздничный амулетик, она тебе даже улыбнётся. Но трогать не вздумай.

— Верни мои мечты!

Томохиро ошарашенно следил за разговором.

— Когда у меня был день рождения, мы вместе должны были пойти в ресторан, но папа поехал в командировку, и в итоге мы с мамой ели торт сами, — тихо объяснил Томохиро, когда они шли из храма по дороге, освещаемой заходящим солнцем. — На рождество мы собирались дружно куда-нибудь съездить, но мама задержалась на работе допоздна, поэтому вместо этого мы с папой вместе ели в «KFC».

По словам Томохиро выходило, что у его папы-сисадмина и мамы-медсестры нередко случались ненормированные рабочие дни, из-за чего им редко удавалось отметить какой-нибудь праздник вместе.

— Поэтому я помолился о том, чтобы мы хотя бы Новый Год встретили вместе. Ведь мы обещали друг другу, что вместе поедим новогодней еды, куда-нибудь сходим, и вообще отметим всей семьёй.

Однако вчера вечером его отца срочно вызвали на работу из-за проблем с сервером, а маме пришлось подменять коллегу, с которой случилась неприятность. Пусть Томохиро и привык оставаться дома один, он всё равно волновался.

О том, что его родители вновь не смогут сдержать обещание.

— Поэтому я попросил богов, чтобы на Новый Год вся наша семья собралась вместе.

Томохиро тут же поспешил заметить, что об этом никому нельзя рассказывать.

— Кроме тебя, Ёсихико, ты особенный.

— Спасибо, что ли, — с усмешкой ответил Ёсихико на расчётливую фразу.

Поскольку имени бога храма Онуси нет в молитвеннике, Ёсихико не видел его, но вряд ли хоть какому-то божеству будет неприятно услышать такую замечательную молитву. Эмоциональный Хитокотонуси от неё наверняка бы прослезился и постарался подбодрить паренька.

— Интересно, услышали ли боги мою молитву? — спросил Томохиро, с беспокойством глядя в небо.

Ёсихико хмыкнул и подумал, что на это ответить. Наверняка бог храма Онуси услышал молитву, но Ёсихико не знал, сможет ли он её исполнить. Если вспомнить слова Окё, то боги, долгое время живущие на одной и той же земле, начинают относится к живущим на ней людям, как к своим детям, и если те упорно просят о каких-то мелочах, то иногда богам хочется исполнить капризы смертных. Но окончательное решение, в конце концов, остаётся за богом Онуси.

— Ты, главное, верь.

Ёсихико постучал по маленьким плечам Томохиро, стараясь вложить в этот жест и свою надежду. А затем он вдруг вспомнил о вещах, тянувших карманы его куртки.

— Кстати, вот тебе на удачу. Укрась ими дом.

Он протянул свой подарок Томохиро, и тот недоуменно заморгал.

— Что это?

— Сосны для ворот. Новогодние украшения. Конечно, люди обычно предпочитают ставить сосны в горшках, но… — Ёсихико прервался и вручил подарок Томохиро. — Да пребудет с тобой счастье.

Томохиро с озадаченно принял сосны, но потом улыбнулся и поблагодарил Ёсихико.

Когда они добрались до родной улицы, то обнаружили, что дома у Томохиро горит свет, а вокруг него ходят обеспокоенные родители, разыскивающие собственного сына и щелкающие по экрану смартфона, пытаясь с ним связаться.

— Мама! Папа!

Ёсихико невольно улыбнулся, глядя в спину весело бегущего к своим родителям Томохиро.

Возможно, совпадение, а может, бог храма Онуси всё-таки выполнил каприз этого мальчика. В любом случае, сама мысль о том, что Томохиро встретит Новый Год счастливым, радовала и его самого.

Ёсихико посмотрел в новогоднее небо. В воздухе вновь неспешно закружились снежинки.

Но в груди Ёсихико всё равно разливалось тепло.