Часть 4

— Телевизор чем-то отличается от компьютера?

«Кохаку Утагассен»* уже закончился, новогодний колокол прозвонил, доходил первый час ночи. Родители Ёсихико уже отправились спать, оставив Ёсихико наедине с телевизором и звёздами эстрады.

— Это совсем разные вещи… и вообще, ты так стоишь, что мне ни черта не видно.

Вскоре после того, как родители удалились в спальню, пришёл Когане и уселся у самого телевизора созерцать выступление популярной женской группы. Пусть в комнате Ёсихико отсутствовал телевизор, его заменял тюнер в компьютере, однако такой большой экран, судя по всему, был для Когане в диковинку.

— Когда я так стою, мои усы потрескивают!.. Какие чудеса…

— Нет, это просто статическое электричество, — холодно ответил Ёсихико тыкающему лапой в экран Когане, параллельно листая бумаги от товарищества.

Судя по словам матери, тот дядька, с которым разговаривал Ёсихико, потом зашёл ещё раз и бросил листки в почтовый ящик. Непростой ему канун Нового Года выдался.

Со стороны кухни раздался звук тостера, и Ёсихико встал на ноги. Чтобы утолить голод и пропитаться новогодним настроением, он поставил жариться моти.

— Моти? — с любопытством спросил Когане, глядя в тарелку вернувшегося Ёсихико.

Он принёс с собой нарезанные моти с хрустящими корочками, водорослями и соевым соусом.

— Моти — еда, которую преподносят богам. Зеркальные моти — отличный тому пример.

Когане внимательно следил за тем, как Ёсихико налил в блюдечко соевый соус, а затем обмотал моти водорослями.

— …Короче, ты тоже хочешь? — спросил Ёсихико, с трудом удерживая в руке горячий моти, но Когане замотал головой.

— Ч-что за чушь ты говоришь?! Сколько раз я уже говорил тебе, что человеческая еда меня не интересует?!

— А, правда? А я как раз пожарил две штуки, думая, что ты тоже будешь.

От этих слов у Когане встрепенулись уши и хвост, а его жёлтые глаза заблестели.

— Н-ну если такое дело, то, пожалуй, другого выхода нет…

Но сопротивлялся он лишь на словах. Ёсихико едва сдерживал смех при виде неубедительного отыгрыша Когане. Поначалу Ёсихико казалось, что обращаться с лисом тяжело, но в последнее время он начал уяснять основные принципы.

— Приятного аппетита.

Когане всё продолжал оправдываться, а Ёсихико уже укусил свой моти. Может, снаружи кушанье и хрустело, но внутри Ёсихико ждала привычная мягкость и тягучесть моти.

— Ёсихико, я уже который раз думаю о том, что твои столовые манеры никуда не годятся, — вдруг заметил Когане, покачивая хвостом и глядя на Ёсихико. — Где хлопок и поклон? Где вака*? Приятного аппетита желают уже после них.

— Вака? — Ёсихико перевёл взгляд на Когане, вытягивая зубами моти, который так и не смог до конца раскусить. — Это ещё зачем? Не стану же я каждый раз стихи вслух читать перед едой.

Что это за рассказы об эпохе повальной изысканности? Но стоило Ёсихико сказать, что он слыхом о таком не слыхивал, как Когане упёрся лапами в стол и изумился:

— Невероятно!.. Разве ты не знаешь ваку благодарности?

{Все кладези

Деревьев и растений

Есть благословение Аматэрасу

Богини Солнца}

— «Кладези»?.. — Ёсихико не понял даже значение этого слова.

— Ну-у, пожалуй, современные японцы такого не знают, — вдруг раздался неожиданный голос, заставивший Ёсихико резко обернуться.

И заметил неизвестно когда зашедшего мужчину в спецовке, которого видел днём, и который как раз приступил к поеданию второго моти.

— Какого черта ты зашёл без спроса?! — громко воскликнул Ёсихико, совсем забыв о том, что сейчас глубокая ночь.

Перед тем, как пойти спать, его родители тщательно проверили, что все двери заперты. Никаких звуков открывающихся дверей и окон Ёсихико не слышал.

— Тебе жалко, что ли? Что ты так грубо?

— Ещё бы не жалко! Это частный дом! Я сейчас полицию вызову!

Ёсихико настолько опешил от неожиданности происходящего, что повернулся и посмотрел на бога возле себя. Раз уж он здесь, мог бы и роль сигнализации исполнять.

— Слушай, Когане, ты что, даже будучи богом ничего не заметил?..

Но когда он увидел Когане, то понял, что того шокировало в первую очередь не само появление незваного гостя, а то, что вошедший съел предназначавшийся лису моти. Его уши поникли, рот ошарашенно приоткрылся, а глаза опечаленно провожали моти в последний путь. И почему он просто не сказал, что хочет есть, если так тяжело переживает утрату?

— Кстати, печать я уже поставил.

Мужчина расправился с моти в мгновение ока, а затем положил на стол неизвестно откуда взявшийся блокнот зелёного цвета.

— Э? Это же…

Ёсихико взглянул на блокнот, а затем озадаченно взял его в руки. Стоило подумать, что блокнот этот что-то ему напоминает, как он признал в предмете молитвенник. Он точно помнил, что оставил его на своём столе. Значит, этот мужик в какой-то момент забрался к нему в комнату?

— Благодаря тебе в этом году я смогу посетить и дом наискосок.

— Наискосок? Э? В дом Томохиро?

— Что же, владыка Когане, позвольте откланяться.

Оставив Ёсихико недоумевать, мужичок поклонился Когане, а затем исчез так внезапно, словно растворился в воздухе.

Гостиная погрузилась в молчание, которое нарушали лишь звуки песен, доносящиеся из телевизора.

— Кто… это был?.. — ошарашенно спросил Ёсихико, глядя на то место, где стоял мужчина.

Тот видел Когане и, судя по всему, даже знал лиса. К тому же он в курсе насчёт молитвенника. А значит, это был…

— Оотоси-но-ками, также известный как Тоситокудзин. Один из Тосигами*, который приносит в дома новогоднюю удачу.

После слов Когане Ёсихико в спешке открыл молитвенник. Он вспомнил, что утром видел похожее имя на его страницах.

— Так это не просто мужичок из товарищества, который слишком сильно любит традиции?..

Он открыл молитвенник на странице, где густыми чёрными чернилами написано «Оотоси-но-ками», а поверх этого имени красовалась красная печать в виде сосны в горшке. Когане тоже заглянул в молитвенник и указал на печать передней лапой.

— Тосигами обитают в декоративных соснах и растениях в горшках. Они не могут приблизиться к домам, у которых нет ни того, ни другого.

Эти слова заставили Ёсихико вспомнить его первую встречу с Оотоси-но-ками. Тот жаловался, что в последнее время всё меньше домов украшают ворота декоративными соснами и ностальгировал о том, что когда-то дом Томохиро тоже украшали.

— А-а, так вот оно что…

Пусть мужичок никогда не озвучивал ничего, что походило бы на заказ, Ёсихико быстро понял, что к чему.

Бог хотел, чтобы в доме, который когда-то радушно приглашал его, вновь появились бы украшения, в которые он мог бы вселиться.

Он хотел вновь посетить тот дом и принести ему счастье.

Видимо, именно в этом и состоял заказ Оотоси-но-ками.

— …Но ведь я дал Томохиро лишь набор «вечнозелёных настольных новогодних мини-сосенок»…

Это не настоящие деревья, и к тому же очень маленькие в силу своей настольной природы. Разве они могут послужить вместилищем бога?

— Я не знаю, что именно произошло, но богам важнее не внешний вид вещи, а чувства, которые вкладывают в них люди, — ответил Когане, переводя на Ёсихико взгляд янтарных глаз. — Точнее — те, которые вложил в них ты.

Ёсихико ещё раз окинул молитвенник взглядом. С одной стороны, он мысленно журил бога за то, что тот не сподобился внятно объяснить свой заказ, но с другой — смог бы Ёсихико обратиться к Томохиро с чистым сердцем, узнав о своём поручении? Возможно, он бы просто ограничился тем, что купил бы в магазине настоящие украшения и всучил бы их Томохиро. Наверняка он не стал бы от всей души сочувствовать мальчику, который так хотел отыскать человека, знакомого с богами.

— Я думал, это просто мужичок из товарищества… неужели он всё так тщательно продумал?.. — пробормотал Ёсихико.

Конечно, можно просто сказать, что на то он и бог, но Ёсихико в очередной раз ощутил, что исполняет заказы созданий, намного превосходящих людей.

— С древних времён Тосигами разгуливают по городам в образе людей. Ты — лишь один из тех, кого удалось обмануть с помощью внешности. Со стороны ты наверняка казался чудаком, который разговаривает с пустым местом, — сказал Когане, после чего взмахнул хвостом и бросил на Ёсихико беспокойный взгляд. — Кстати, Ёсихико, ты ничего не забыл?

Ёсихико оторвал взгляд от молитвенника и моргнул, пытаясь догадаться, о чём речь.

— Э, разве? Я что-то забыл?

В ответ на изумление Ёсихико Когане прокашлялся и указал передней лапой на тарелку.

— Моти.

— Э, а, ты всё-таки будешь?

Не он ли немногим ранее кривился и мешкал?

— Я же как раз собирался съесть его, раз уж ты для меня приготовил! А потом пришёл Оотоси-но-ками и!..

— Понял-понял, сейчас пожарю новый.

Ёсихико второй раз в едва начавшемся новом году зарядил в тостер моти. Затем он уселся греться у котацу* и начал наслаждаться чисткой мандаринов, по ходу дела поглядывая на нетерпеливо следящего за тостером Когане.

На тот момент, когда Когане назначил Ёсихико новым заместителем лакея богов, тот думал, что если сможет таким образом продолжить дело своего деда, то это станет единственной открытой перед ним дорогой в жизни. И в то же время ему казалось, что эта работа может пролить свет на то, по какой причине его дед проработал лакеем до самой старости. Зачем он согласился тратить время и деньги на безвозмездную помощь даже не людям, а богам?

Но если раньше мотивы деда вызывали у него лишь вопросы, то теперь он начал немного понимать их.

Ёсихико бросил взгляд на молитвенник, с которым его дед, должно быть, обращался очень бережно.

Просто его дед был таким человеком, который подметал в парках окурки, разбирал мусорные завалы и получал от жены регулярные нагоняи за чрезмерную доброту.

Наверняка ему было неважно: помогать людям или богам.

Он просто протягивал руку помощи каждому, кто в ней нуждался.

Будь дед Ёсихико жив, он бы и по сей день выполнял заказы богов. В конце концов, он так бы и умер на пути к очередному богу, которому нужна помощь.

— Ёсихико, он пожарился! Оно звякнуло! — подозвал Ёсихико сидевший перед тостером Когане.

— Сам бы и достал… а, хотя, твоими лапами же не получится… — Ёсихико поднялся, продолжая пережёвывать мандарин.

— Это мой моти! Мой!

— Да знаю я, знаю. Никто его не украдёт.

— Какой восхитительный аромат! Это благословение самой богини солнца!

— Да заткнись ты уже, ночь на дворе!

— Ты ведь замотаешь его в водоросли?! Соевый соус не забудешь?!

— Да-да, всё я сделаю.

Ёсихико не знал, сможет ли прожить жизнь как его дед, не заботясь о собственной выгоде и не возмущаясь тому, что все силы уходят на помощь другим.

И всё-таки можно попробовать немного продолжить его дело.

Раз уж таким образом он сможет приносить кому-то пользу…

Ёсихико с улыбкой смотрел на божественного лиса, поедающего моти прямо на его глазах.

Пусть и наступил новый год, Ёсихико не знал ни того, что ему праздновать и на какие перемены рассчитывать, но сейчас ему слегка хотелось пожелать следующего:

С Новым Годом.

И пусть все люди и боги живут мирно и счастливо.

1. Сасими или сашими – блюдо японской кухни, представляющее собой ассорти из тонко нарезанных сырых ингредиентов: рыбы, морепродуктов или мяса.

2. Такояки – жареные кусочки осьминога в тесте.

3. Якисоба – жареная лапша в соусе с мясом или овощами.

4. Кайро, маленькие химические грелки.

5. В оригинале было «NEET» — аббревиатура, обозначающая «Not in Employment, Education or Training» — «не работает и не учится».

6. Каригину – церемониальная куртка с широкими рукавами, похожая на мантию.

7. Эбоси – высокая чёрная шапка, как правило, сплюснутая с боков.

8. Традиционная японская новогодняя передача, почти аналог «Голубого огонька».

9. Общее название японских стихов.

10. Тосигами – новогодние божества.

11. Котацу – распространённый в Японии тип мебели: невысокий каркас стола, накрытый толстым одеялом, поверх которого установлена столешница, и в центре конструкции под одеялом обычно располагается обогреватель; смысл в том, чтобы одновременно сидеть за столом и греть ноги под одеялом.