Ёсихико стоял у магазина в паре минут ходьбы от отеля и напряжённо смотрел на экран смартфона. Он специально вышел из гостиницы, чтобы его не слушала троица любопытных богов, но теперь никак не мог заставить себя набрать номер, потому что в голову упрямо лез утренний разговор об отношениях между Рэйси и Хонокой.

— Одно дело — позвонить и попросить помощи с заказом, но втягивать её в разборки с братом…

Ёсихико вспомнил, что Хонока не только никогда не упоминала своего брата, но и даже прямо сказала, что у неё «нет братьев и сестёр», когда они разговаривали о Тацуе во время дела Тобэ Нагусы.

— Нет брата, говоришь…

Ёсихико сел на корточки и вздохнул. Едва ли Хонока пыталась обмануть его. Скорее всего, она сказала то, что сама чувствовала.

Шёл октябрьский вечер, небо казалось серым в огнях большого города. Прохожих были целые толпы, но никто словно не замечал Ёсихико. Мимо прошла большая компания студентов, о чём-то громко беседуя. Проводив их бездумным взглядом, Ёсихико вновь опустил глаза на телефон. Экран показывал номер Хоноки. Ёсихико звонил ей уже много раз, но сейчас…

— Оказывается, я ничего не знал о ней.

«Да что ты понимаешь! Ничего!» — ожили в ушах слова Рэйси.

Она дочь настоятеля храма. Она почти не показывает эмоций. Она подруга Накисавамэ-но-ками. Она прилежная, старательная и ответственная. И она небесноглазая. Вот, пожалуй, всё, что Ёсихико знал о ней. В последнее время они много работали вместе, и лакей радовался тому, что девушка начала чаще улыбаться. Но возможно, они оба не хотели знать друг о друге больше, чем сейчас.

Откровенно говоря, Ёсихико считал, что у Рэйси с Хонокой сложились нездоровые отношения. Он понимал, что брат сделал свой выбор из любви к сестре, но разве Хоноку это обрадовало? А что до самого Рэйси? Неужели он готов и дальше отталкивать от себя сестру, невзирая на любовь к ней?

— Но это, конечно, не моё дело…

Ему вспомнилось, как Котаро возле станции ещё раз напомнил не влезать в чужие семейные трудности. Но разве мог он закрывать глаза на то, о чём знает? Как просто было бы рассказать Хоноке, что во всём виновата неловкость брата, который на самом деле любит её без ума…

— Кстати, а как сама Хонока относится к нему?

Она утверждала, что у неё нет брата, но как тогда относится к Рэйси? Если у неё ещё остались к нему тёплые чувства, не лучше ли будет рассказать ей всю правду?

Ёсихико глубоко вдохнул, выдохнул и, решившись, нажал на кнопку вызова.

— А, Хонока?

Девушка взяла трубку на третьем гудке.

— Да, — ответила она голосом, чистым даже по телефону.

— Прости, что так внезапно. Можешь говорить?

— Могу. Что случилось?..

Что же, у Хоноки и правда вряд ли было много дел в субботу. Чем она занимается в выходные? Куда ходит, что смотрит, что испытывает? Вспоминает ли иногда своего брата? От таких мыслей казалось, что девушка сейчас находится где-то в недосягаемой дали.

— Нет, ничего не случилось… Я просто звоню узнать, как дела…

Ёсихико замялся, не зная, с чего начать. Услышав голос Хоноки, он вновь задумался: стоит ли спрашивать эту девушку о брате, которого она старается не упоминать?

— Ёсихико, ты сейчас в Токио?

У лакея чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

— Мне сказали, Фудзинами взял тебя с собой на встречу однокурсников…

— А, да. Только я на самой встрече, конечно, не был. Так, гулял в одиночестве, — Ёсихико старался говорить как можно непринуждённее, чтобы девушка не заметила его волнения. — А затем, как водится, поступил новый заказ, и я встретился с Тайрой-но Масакадо. Масакадо прямо как с маскарада, ха-ха… Во, а сегодня наткнулся на Окунинуси-но-ками, и он пригласил меня прокатиться на туристическом автобусе...

— Ёсихико, — обратилась к нему Хонока мягким голосом. — Что… случилось?

Этот короткий вопрос выбросил из головы всю речь, которую успел заготовить Ёсихико.

— Такое чувство, будто ты меня насквозь видишь, — Ёсихико приложил смартфон к другому уху и усмехнулся. У него никогда не получалось скрывать правду. — Я встретился с Рэйси, — сознался он и даже сквозь телефон почувствовал как напряглась Хонока. — До этого я был уверен, что ты единственный ребёнок в семье.

— Прости.

— А, нет, я тебя ни в чём не обвиняю! Каждая семья устроена по-своему. Просто… — Ёсихико почесал голову, не зная, как продолжить. Его раздражало собственное неумение находить нужные слова. — Ты не могла бы… Если, конечно, не против… — ему представилось, как Хонока слушает его, затаив дыхание. — Объяснить, почему сказала, будто у тебя нет брата?

Рэйси пытался настроить Хоноку против себя, чтобы та не чувствовала себя виноватой. Сработал ли его замысел?

Хонока далеко не сразу ответила на вопрос Ёсихико. Слушая тишину, лакей пытался представить себе выражение лица девушки, её мысли и так далее. Но он понимал, что обладательница вечно невозмутимого взгляда наверняка размышляет о таких глубоких и тяжелых вещах, что он не мог себе их даже представить.

— Родители рассказывали, что в младенчестве я обожала брата, — наконец, тихо сказала Хонока. — Как только встала на ноги, постоянно ходила за ним по пятам… Но я была маленькая и не помню этого…

Перед глазами проехало такси. Ёсихико прижал телефон ближе к уху, чтобы не пропустить ни слова.

— Я помню другое… Его печальные глаза, когда он смотрел на меня.

— Печальное? — переспросил Ёсихико.

— Да, — ответила Хонока после короткой неловкой паузы. — Но я не могу вспомнить причину той печали.

Ёсихико внимательно прислушивался к словам девушки, которая говорила будто на исповеди.

— Мне говорили, что в детстве я вслух называла всё, что вижу… Белых оленей, синих драконов и так далее. Но это, наверное… мерзко? Поэтому родители очень старались сделать так, чтобы я не говорила так на людях… Среди них много тех, кто воспринимает всё необычное в штыки…

Уже по тому, как тщательно Хонока выбирала слова, можно было понять, через что ей пришлось пройти. Ёсихико вспомнил рассказ Рэйси о детстве сестры.

— Вот и брат мой, наверное, был из таких людей… Возможно, я как-то неправильно запомнила взгляд брата, но не могу найти в себе силы уточнить это у родителей.

Рука Ёсихико крепко сжала смартфон. Как же хотелось крикнуть, что девушка ошибается! На самом деле брат любил её больше всего на свете.

— А сам он почти не бывает дома. И даже приезжая, никогда не встречается со мной. Он не отвечает ни на бумажные, ни на электронные письма, причём последние два года не только мне, но и родителям.

— А. Это, наверное… — Ёсихико замялся, так и не сказав правды.

Несомненно, в молчании последних двух лет виноват Масакадо. Рэйси и сам не очень-то хотел выходить на связь, и неупокоенный дух, как ни странно, подыграл ему.

— Раньше я сильно удивлялась, что брат мне не отвечает… Думала, он занят учёбой или ещё чем-нибудь. Но я, кажется, ошиблась. Он ведь не просто так ушёл из дома… — Хонока прервалась. Ёсихико почувствовал, как на её губах появилась горькая улыбка. — Похоже, брат возненавидел меня за всё, что я делала.

— Что ты!

Ёсихико протяжно вздохнул и закрыл глаза. Рэйси ушёл из дома ради маленькой сестрёнки. Он всё тщательно продумал и уверенно воплощал свой план в жизнь. Но его замысел никому не принесёт счастья. Брат и сестра будут страдать и дальше.

— Мне кажется, брату было бы противно, называй я себя его сестрой…

— Поэтому ты говоришь, что его нет?

— Прости, что соврала… Но я правда не считаю его братом.

Рэйси ушёл из дома примерно в то время, когда Хонока пошла в школу. Ничего удивительного, что Хонока так себя чувствует, ведь она не знала ни ссор, ни прочих мелочей, которые сопровождают жизнь братьев и сестёр.

И всё же…

— Ёсихико, можно теперь я спрошу?

Лакей опомнился и поднял голову.

— С моим братом… всё хорошо?

Ёсихико так сильно сжал ладонь, что она побелела.

— Да… он здоровый и бодрый. Даже чересчур. Можешь за него не волноваться!

Вспомнилось, как Рэйси с придыханием рассказывал о сестре, стоя возле магазина.

— Ясно. Хорошо… — Хонока вздохнула с облегчением.

Сердце Ёсихико ёкнуло.

— Слушай, Хонока…

Вновь захотелось всё рассказать. Заверить, что Рэйси любит её и именно поэтому сделал такой выбор. Объяснить, что он живёт по плану, придуманному ради её счастья. Но Ёсихико проглотил слова.

«Ты не права. Рэйси очень дорожит тобой. Всё, что он делал, было ради тебя».

Произнести их было бы совсем нетрудно, но как бы они сейчас прозвучали? Что, если бы Хонока услышала в них лишь пустое утешение?

Правду должен раскрыть брат, иначе от неё не будет никакого толку.

— Наверное, не мне давать тебе такие советы, но… — продолжил Ёсихико, удерживая внутри рвущиеся наружу слова. — Мне кажется, тебе стоит разок как следует поговорить с Рэйси. Знаю, что страшно, но попробуй высказать ему всё, что на самом деле думаешь.

Снова вспомнилось предостережение Котаро не лезть в дела чужой семьи. Но Ёсихико пропустил его мимо ушей и продолжил:

— Всё, что я могу тебе сейчас дать — это пустые слова… — Ёсихико с трудом подбирал подходящие выражения. Он услышал, как Хонока недоумённо выдохнула. — Поэтому скажу лишь одно: ещё раз хорошенько вспомни печальное лицо Рэйси.

— А?.. — обронила Хонока изумлённый вздох.

— Я, конечно, наверняка не знаю, но есть у меня одна мысль…

Ёсихико почесал голову. Рэйси, безусловно, обожал свою сестру. Уж в чём, а в этом точно не осталось сомнений. Но если он и правда смотрел на неё с грустью в глазах, то это наверняка из-за…

— Разве на неприемлемое смотрят печально? Наверное, скорее с отвращением или с ненавистью.

Девушка ахнула в телефон.

— Хонока, — обратился к ней Ёсихико и посмотрел в небо. — Рэйси — он не настолько умелый человек, чтобы маскировать свои чувства.

«Если бы я сказал ему это в лицо, он бы точно разозлился», — усмехнулся про себя лакей.