«Нам прихожане оставили гору конфет, зайди по пути домой», — прочитала Хонока сообщение от отца, когда уже села в поезд. Отношения дочери-подростка и отца в их семье были намного лучше, чем у многих. Именно отец помогал и наставлял девушку в детстве, когда она с трудом вела обычную жизнь и привыкала к своему небесноглазию.

Хонока вышла на ближайшей к храму станции и направилась прямиком к алым ториям. Войдя на территорию, она обнаружила отца, который подметал возле тёдзуи — места для омовения.

— О, с возвращением, — сказал отец, увидев её.

Он всю жизнь говорил слегка насмешливым голосом.

— Спасибо… Непривычно, что ты убираешься в такой час.

Когда Хонока приходила в храм после школы, в нём обычно убирался Котаро. Иногда в это время приходил Ёсихико (в сопровождении Когане) поговорить с другом о всякой ерунде. Мало что грело душу Хоноки так, как это зрелище.

— Что поделать, Фудзинами сегодня нет. Он уехал в Токио на встречу однокурсников.

— Однокурсников… — прошептала Хонока и притихла.

Само слово «Токио» заставляло её переживать.

— Ёсихико и лис тоже поехали с ним. Наверное, будут смотреть достопримечательности, — отец снова начал мести, не замечая перемен во взгляде Хоноки. — Может, Рэйси увидят.

Девушка вскинула голову, едва услышав это имя.

— Фудзинами знает моего брата?

Брат был почти вдвое старше Хоноки. Когда девочка только пошла в школу, он уехал в Токио учиться в университете. Скорее всего, именно там он и познакомился с Котаро.

— Думаю, они знали друг друга ещё с детства, но по-настоящему сблизились только в университете. Правда, чаще приезжать он от этого не начал.

Отец печально усмехнулся. После отъезда брат приезжал в Киото всего несколько раз, и то без ночёвки, поэтому дома практически не бывал. Когда-то Хонока часто писала брату письма, но он отвечал хорошо если на каждое пятое, так что такое общение скоро сошло на нет. Когда у Хоноки появился первый телефон, она пыталась писать сообщения, но и на них брат тоже не отвечал. Отец говорил, что иногда созванивался с ним, но последние два года никак не мог дозвониться. Прямо сейчас брат не поддерживал никакой связи с Хонокой, поэтому она считала его самым далёким от себя членом семьи. Иногда ей даже казалось, будто она единственный ребёнок, ведь она практически не знала, что такое узы брата и сестры.

— Папа… — обратилась Хонока к спине одетого в хакама отца.

«Брат ненавидит меня?» — пыталась сказать она, но слова застряли в горле.

— Что?

Хонока так и не задала вопроса, решив, что лишь поставит отца в неловкое положение. Она и без этого доставляла ему хлопоты тем, что обладала необычной способностью. Наверняка и брат уехал учиться в Токио как раз для того, чтобы убежать от неё.

— Нет, ничего, — Хонока покачала головой и помогла отцу собрать пыль в совок.

— Хорошо, тогда давай выпьем чаю, — предложил отец и пошёл к лестнице, ведущей в контору.

Хонока вздохнула и посмотрела в небо, ставшее совсем бледным по сравнению с летним.

***

Когда у Рэйси родилась младшая сестра, он учился в шестом классе начальной школы. Когда он только узнал, что станет братом, то обрадовался настолько, что с нетерпением ждал родов. Впервые увидев сестрёнку в больничной палате, мальчик протянул ей палец, и малышка сразу же сжала его. Так началась безумная любовь Рэйси к своей сестре.

Но когда ей исполнился год, начали происходить странные вещи. Иногда она непонятно куда смотрела, тыкала пальцем в пустоту и хохотала, а иногда становилась не по годам тихой и собранной. Подслушивая разговоры родителей, Рэйси вскоре узнал, что всё это — признаки небесноглазия. Хонока видела то, что недоступно глазам остальных. С годами эта способность проявлялась всё ярче, и от этого между Хонокой и остальными людьми образовался глубокий разлом.

«Вон там под крышей живёт большая белая змея. Только она не совсем белая, а серебристая и очень красиво блестит. У неё очень ласковое лицо, и она говорит, что защищает тот дом. А остальные говорят, что не видят её. Они обзывают меня вруньей…»

Рэйси не знал, чем утешить печальную сестру. Скоро о ней узнали все соседи.

«Слушай, твоя сестрёнка постоянно куда-то отворачивается и говорит с пустотой».

«Может, ей просто внимания не хватает? Ей хочется, чтобы её любили».

«Тяжело тебе приходится, Рэйси. Хонока — она ведь немного… необычная, да?»

«Интересно, это все храмовые дети такие?»

Рэйси достаточно сильно любил сестру, чтобы не обращать внимания на шутки одноклассников и болтовню взрослых, но однажды случилось нечто, с чем он не смог смириться.

Он до сих пор хорошо помнил, как маленькая Хонока сказала ему:

— Прости.

И этого Рэйси оказалось достаточно, чтобы бросить её под предлогом учёбы в университете.