— Как вы себя чувствуете, господин Эбису?

Кискэ посадил найденного в море Хируко-но-оками в новую часовню и с тех пор частенько приходил навещать его. Он выбрал для часовни место у моря с видом на Иппоммацу — отчасти чтобы часовня оказалась на владениях южного храма Хироты, но в первую очередь потому, что Кискэ и сам видел это дерево каждый раз, выходя в море и возвращаясь обратно. Глядя на эту сосну, он ощущал себя ближе к богу. А Хируко-но-оками, которого он называл Эбису, ощущал себя ближе к рыбаку.

— Сегодня отличная погода — смотрите, как хорошо видна Иппоммацу. Кстати, прибыл корабль из-за рубежа, я им пытался продавать рыбу и видел на борту множество разных диковинок. Вот бы и вы на них посмотрели, господин Эбису.

Кискэ никогда не стеснялся обратиться к богу и рассказать ему о бытовых мелочах: о семье, о друзьях-рыбаках, о модных развлечениях, о новых слухах. Хируко-но-оками не мог уйти со своего места, поэтому он всегда с нетерпением ждал этой встречи.

— Но что-то ноги, как я их не чиню, никак к вам не приживаются, — Кискэ окинул ноги статуи обеспокоенным взглядом.

Похоже, изъян Хируко-но-оками влиял даже на внешний вид статуи, потому что когда Кискэ вытащил её из воды, ноги были в ужасном состоянии. Рыбак знать не знал о том, что бог не может ходить, и из жалости пытался хоть чем-то помочь ему. Мастер на все руки, он сделал статуе новые прекрасные ноги. Разумеется, это не вылечило бога, но ему была приятна такая забота.

— Вы тут совсем зачахнете. Ну как же так? Вы ведь не сможете ходить на таких ногах.

Кискэ сложил руки на груди и задумался с настолько серьёзным видом, будто от него и правда зависело, сможет ли статуя сдвинуться с места. Хируко-но-оками смотрел на рыбака, переполненный чувствами.

Родители выбросили его в море за то, что он не мог ходить.

Он смирился со своей судьбой и превратился в молчаливую статую, готовясь провести вечность на морском дне.

Почему же этот рыбак так его любил?

Был ли в этом мире ещё хоть кто-то, кто относился бы к нему с такой теплотой?

— Я поймаю хорошую рыбу и привезу вам. Местная рыба вас сразу на ноги поставит!

Кискэ общался с ним, как с лучшим другом, и Хируко-но-оками тоже хотел дружить с ним.

Ах, если бы они и правда были друзьями, которые могли бы разговаривать под ветвями Иппоммацу!

— С тех пор как вы появились, все рыбаки говорят, что чувствуют себя увереннее.

Весть о появлении нового бога добралась и до купцов, которые в последнее время тоже начали приходить к часовне. Многие люди благодарили его за сегодняшний урожай и просили о завтрашнем. Морской ветер путешествовал между соснами и синим морем, доставляя богу удачи Эбису новости о маленьких людских радостях.

— Я всегда буду рассчитывать на вашу помощь.

Кискэ сложил перед собой руки в искренней молитве, а Хируко-но-оками молча поклялся:

«Обещаю тебе, Кискэ…»

Для него не было в мире ничего прекраснее, чем берег и сосна, которые он видел со спины рыбака.

«Я обязательно… обязательно…»

Хируко-но-оками приоткрыл глаза, разбуженный собственным голосом. Он и не заметил, как уснул во время передышки в лесу на границе Осаки и Нары. Его сердце сжималось от увиденного сна, но бог помнил из него лишь смутные отрывки. Приближалось утро, между деревьями виднелись проблески светлеющего неба.

Мимо прошла кабаниха, ведя за собой выводок ещё не потерявших полосатые шкурки поросят, на ходу уважительно кивая богу удачи. Хируко-но-оками с улыбкой проводил взглядом диких зверей и встал на ноги, топча подошвами опавшую листву. Стоило немного пройти, как лес закончился и впереди показались высотные здания района Хирано Осаки, а вдалеке — Осакский залив.

— Ого. И когда только в этих краях стало так много людей? — пробормотал Хируко-но-оками, всё ещё борясь с сонливостью.

Его взгляд упал на море вдалеке. У него было к нему сложное отношение: с одной стороны, он скучал по нему, а с другой — вспоминал, как его бросили родители.

— Так что же за место я ищу? В нём, вроде, пахло морской солью? — тихо проговорил Хируко-но-оками, пытаясь отловить и связать смутные образы, плавающие в его голове. — Нечто… тянущееся к небу.

Колесо обозрения, Киотская башня, небоскрёбы, USJ, замок Осаки, Цутэнкаку. Он обошёл все высотные здания, но все они были не тем, что нужно.

— Но это место должно существовать… ведь правда?.. — спросил Хируко-но-оками, будто ожидая услышать ответ.

Ему хотелось обратиться к собеседнику по имени, но он затих, не понимая, с кем пытается говорить. С Мацубой? С кем-то ещё?

В голове вдруг мелькнул белоснежный песок на берегу.

— Белый… песок…

Варадзи потеплели, словно впитав жар несуществующего пляжа. Ощутив это тепло, Хируко-но-оками медленно открыл глаза.

— Да, конечно… Вот куда мне надо!

Картинка в голове прояснилась, будто морской ветерок сдул утреннюю дымку. Хируко-но-оками невольно содрогнулся.

Он отчётливо представлял себе Иппоммацу, тянущуюся к бескрайнему синему небу.