«Не уходи», — без конца повторяла она вслед спине в костюме священника. — «Умоляю, будь со мной».

Она даже схватила его за руку, но его глаза не замечали её. Только его слова согревали и лечили раненое сердце.

Уже долгое время она не могла собрать воедино растекающуюся силу и страдала от боли каждый раз, когда люди вгрызались в землю. Стальные инструменты ломали дома маленьких духов, и их крики вечно отзывались эхом в душах богини. Её слуги причитали, что им даже не дали времени переселиться.

С каких пор люди стали настолько дерзкими? Когда-то они уважали миллионы богов, а теперь возомнили себя самыми могущественными. Они уже давно не прислушиваются к голосам тех, кто живёт и растёт в земле. И это несмотря на то, что и сами не могут жить в отрыве от земли.

— Дзитинсай — это приглашение бога земли в гости, чтобы сказать ему: мы будем строить дом.

В этот день он в очередной раз объяснял смысл фестиваля детям главы семьи, который и заказал дзитинсай.

— На нашей земле живут не только боги, но и множество других существ, и даже духи. Во время дзитинсая мы их всех предупреждаем о том, что будет стройка, и молимся за благополучие дома.

Священник сидел на корточках, чтобы смотреть детям в глаза. Полы его одежды стелились по земле.

— Вы ведь, когда приходите в школу, обязательно здороваетесь с друзьями? А когда видите соседей, тоже обязательно говорите «привет». Вот и богов нельзя забывать.

— Но мы же их не видим? — беззаботно спросили дети.

— Это так, — священник усмехнулся. — Но в мире много невидимых вещей — надежда, любовь, узы. Вот и боги невидимые, но это не значит, что их нет. И это не значит, что их можно не замечать.

Почему-то слова это священника запали ей глубоко в душу.

— По-моему, как раз к невидимому нужно относиться с особой заботой.

«Ах. Если бы этот человек был моим союзником…»

***

— Отоконуси-но-ками!

Ёсихико отыскал богиню на дороге, которая вела вглубь леса. Солнце уже заходило, и под пышными кронами деревьев стоял полумрак. На фоне этой тьмы зелёные глаза девочки казались особенно яркими.

— Надо же, где ты спряталась. Если ищешь Котаро, он сейчас в конторе, — сказал Когане, догнавший Ёсихико одновременно с Хонокой.

Они всё держались на расстоянии, чтобы не мешать лакею.

— Всё уже, хватит. Я не могу бегать за Котаро вечно. У меня есть свои дела, — Отоконуси-но-ками вздохнула с печальным видом. — Я наконец-то смогла побывать в прежнем облике и разобралась в своих чувствах. Жаль, конечно, что он не будет проводить все дзитинсаи, но я должна благодарить его уже за службу в храме Онуси.

Лишь тихий голос богини нарушал тишину вечер. Ёсихико казалось, что богиня вот-вот растает в полумраке.

— Знаешь, я всегда думал, что ты и правда любишь Котаро. Но я ошибся, — сказал лакей, собирая воедино все свои догадки.

Она не хотела ни притрагиваться к священнику, ни говорить с ним. Она просто пыталась быть с ним рядом. Это была не любовь, а другое, ещё более отчаянное стремление.

— Тебе нужен был кто-то, кто тебя не бросит, да?

Отоконуси-но-ками потупила взгляд, услышав вопрос Ёсихико.

С годами она теряла уверенность в себе как в богине земли. Земля скрывалась под асфальтом и бетонными строениями, голоса маленьких подземных жителей становились всё тише.

— У меня стало так мало духов, сородичей, деревьев, цветов, зверей, жуков… — сказала Отоконуси-но-ками, поднимая глаза наверх, к еле видному сквозь листву закату. — Хорошо ещё, что гора Онуси пока не пострадала, но иногда я думаю, что скоро исчезну, и мне становится страшно.

Когане за спиной Ёсихико сложил уши и качнул хвостом. Будучи ещё одним жителем этой горы, он наверняка разделял опасения богини.

— Котаро безусловно хорош собой, но в первую очередь он привлёк меня не этим. Мне показалось, он может стать моим союзником, — богиня вздохнула и улыбнулась, словно насмехаясь над собой. — Но как же трудно было признаться себе, что меня гложет страх.

Она с лёгкостью отрицала любовь, но не хотела говорить о настоящей природе своих чувств. Ёсихико не стал это комментировать, чтобы не ранить богиню. Боги горды, но надеются на людей. Будь в мире больше людей вроде Котаро, боги вроде Отоконуси-но-ками не чувствовали бы себя покинутыми.

— Я, конечно, ничего не понимаю в дзитинсаях, не разбираюсь в богах, как Котаро, и вообще не священник… — Ёсихико сжал кулаки. — Но если тебе страшно или тяжело — можешь всегда обращаться ко мне.

Хоть Ёсихико и назывался лакеем, каких-либо талантов или способностей у него не было. Если перерезать узду, которая связывает его с молитвенником, он превратится в заурядного человека, который не видит богов.

— Можешь приходить домой или просто позвать — я сразу приду.

Но если ему что-то по силам…

— Я никогда не забуду тебя, Отоконуси-но-ками.

В конце концов, Ёсихико хватило лишь на избитую фразу. Какое-то время богиня молча смотрела на него, затем взглянула на Когане и усмехнулась.

— Теперь мне ясно, почему его сделали лакеем.

Зашелестели закрывшие небо листья, и Ёсихико обдул прохладный ветерок — первый вестник наступающей осени.