Как правило, дзитинсай начинается с обряда очищения участников фестиваля и даров, которые они принесли.

Дальше проводится церемония снисхождения бога, преподнесение даров и исполнение песенных молитв норито. Став священником, Котаро уже проводил дзитинсай, и так получилось, что это был фестиваль в честь Отоконуси-но-ками окрестностей Онуси. Судя по всему, богине очень понравилось, как грациозно двигался священник, как бережно обращался с дарами и как искусно исполнял норито.

— Я уже не раз приходила к нему во время фестивалей и могу с уверенностью сказать, что почти никогда не чувствовала себя так комфортно во время дзитинсая. Недавно даже поймала себя на мысли, что хочу от него норито на бис.

Пока они шли к храму Онуси по лесной дороге, Отоконуси-но-ками мечтательным голосом рассказывала о Котаро.

— Норито на бис… — пробормотал Ёсихико, шурша листьями под ногами.

Кто бы мог подумать, что даже богиня, которой предназначались эти молитвы, захочет послушать их на бис. Ёсихико уже слышал о том, что Котаро пользуется огромным спросом среди женщин религиозных семей, но неужели он приглянулся ещё и богине?

— Он занимает очень странную и необычную позицию, балансируя между чистотой и скверной, но не поддаётся на соблазны и идёт своей дорогой, — согласился, качая хвостом, Когане, тоже относившийся к Котаро с симпатией. — Но главное — он крайне почтителен в общении с богами. Немудрено, что он тебе так понравился.

— Вот, ты тоже заметил? Редко когда встретишь священника с такой силой духа. Будь моя воля — слушала бы его норито вечно.

— Ты серьёзно?.. — невольно протянул Ёсихико, видя довольную богиню.

Когда она объявила заказ, молитвенник в сумке действительно вспыхнул, но Ёсихико до сих пор не верилось, что ему достался заказ, связанный с Котаро.

— Как тебя там... Ёсихико? Я правильно понимаю, что ты знаком с этим священником? — спросила Отоконуси-но-ками, хватаясь сзади за футболку Ёсихико.

— Знаком ли я? Ну, знаком, наверное…

— Ёсихико — друг гоннеги. Насколько я понял, они дружат с детства, — уточнил Когане, внося ясность в мутный ответ Ёсихико.

— Неужели?! Тогда всё просто. Хорошенько попроси его, чтобы он проводил все дзитинсаи. Если добавишь, что это личная просьба Отоконуси-но-ками, он сразу согласится.

Богиня усмехнулась так уверенно, словно её желание уже исполнилось. Ёсихико в ответ озадаченно почесал затылок. Действительно, если бы Котаро понял, что это просьба богини, он бы наверняка постарался её исполнить её желание. Ёсихико хорошо знал, насколько серьёзно его друг подходит к своей работе.

— Я, конечно, буду рад, если он так просто согласится, но…

— Неужели есть какие-то сложности? — с недоумением в голосе спросила Отоконуси-но-ками.

— Он не знает, что я лакей, — признался Ёсихико с кислой миной.

Ещё в старших классах, когда Ёсихико только познакомился с Котаро, будущего священника окружали друзья обоих полов, но больше всего — девушки, стаями вившиеся вокруг выходца из религиозной семьи в надежде на высокодуховные разговоры. Однако Котаро ограничивался лишь безобидными диалогами о храмах и ни разу не говорил о всепобеждающей божественной силе. Возможно, это и было первое проявление его исключительной прагматичности.

Он служил богам, однако не видел их, в отличие от Хоноки. Он интересовался историями о потусторонних вещах, смеялся над героями ужастиков и оценивал качество компьютерной графики в якобы настоящих фотографиях призраков. Когда набожные посетители храма пытались заряжаться энергией от клейеры, он всегда говорил им не царапать кору; тем, кто просил его освятить воду, он с предельно серьёзным видом напоминал, что любую воду перед употреблением лучше кипятить; когда некоторые прихожане списывали свои недуги на призраков, он сразу направлял их в районную больницу. Некоторые люди приходят в храм, сознательно или бессознательно ожидая помощи от сверхъестественных сил, но Котаро всегда был готов в пух и прах разбить такие надежды. Однако это не мешало ему утверждать, что богов нужно уважать и бояться, и Ёсихико считал это лёгким лицемерием.

Ёсихико уже встречал школьника — даже не священника! — по имени Харуто, который знал о существовании лакеев. Не исключено, что Котаро тоже слышал о них, но даже если так, гоннеги никогда об этом не говорил. Ёсихико казалось, что если он вдруг раскроет Котаро правду, то тот, не видя Когане и Отоконуси-но-ками, просто пошлёт друга к психиатру. Причём для издёвки предложит познакомить с именитым специалистом.

— Дзитинсай?

Когда они перешли через холм и добрались до храма Онуси, у Котаро как раз был перерыв, он сидел в конторе и наслаждался полученным от прихожан баумкухеном*.

— Да. Как решается, кто его проводит?

Ёсихико раздвинул служебную дверь, присел на стул, с благодарностью принял предложенный баумкухен и задал другу вопрос. По-хорошему, посторонним в контору вход был воспрещён, но все работники храма знали Ёсихико в лицо и считали своим человеком, поэтому никто не возмущался его поведением.

— У нас, в общем-то, нет строгих правил на этот счёт. Когда-то принимали заявки на то, кто будет проводить фестиваль, сейчас просто по очереди.

В помещении конторы старший гоннеги работал за компьютером, за прилавком сидели жрицы. Прихожан в храме практически не было, как и работы для священнослужителей.

Ёсихико чувствовал, что взгляды лиса и девочки прикованы к баумкухену, но продолжал разговор как ни в чём не бывало:

— Значит, храм Онуси проводит все местные дзитинсаи?

— Да, подавляющее большинство… Но знаешь, в последнее время заказчики фестивалей — это в основном стройкомпании. Они берут на себя организационные вопросы, и порой у них есть своё мнение относительно того, где проводить дзитинсай. И даже если дзитинсай заказывает частное лицо, у него может быть личная неприязнь к ближайшему храму, поэтому он может обратиться к нам. Мы такие заказы, кстати, почти не принимаем, потому что это не очень красиво — лезть на чужую территорию.

Котаро присел на офисный стул на колёсиках и посмотрел на Ёсихико.

— А тебе это зачем? Думаете дом перестраивать?

— Нет, не поэтому… — пробормотал Ёсихико, отводя взгляд. — Просто недавно мне кое-кто говорил, что видел дзитинсай в твоём исполнении, и ему, ну... Очень понравилось. Вот мне захотелось спросить, ты всегда его проводишь или…

— О, как приятно слышать, — Котаро запил баумкухен кофе из кружки с нарисованными ториями (и где только купил?) — Если заказчик специально попросит, я, конечно, проведу вне очереди, но заниматься только дзитинсаями — это не дело. У священника должен быть опыт всех обрядов, ритуалов и фестивалей, иначе какая от него польза в дни больших праздников или когда нужно кого-то заменить?

Котаро ответил как здравомыслящий работник, однако Отоконуси-но-ками надулась.

— Ну да, конечно… священник ведь не может быть специалистом по одному только дзитинсаю… — Ёсихико натянуто улыбнулся.

Отоконуси-но-ками пнула его по голени, и он чуть не ойкнул от боли.

— Почему «ну да, конечно»?! Что ты несёшь?! Твоя работа — убедить его в обратном!

— У каждого человека своё отношение к таким вещам!.. — процедил Ёсихико сквозь зубы, развернувшись и нагнувшись к Отоконуси-но-ками так низко, что их лбы чуть не столкнулись.

Он уже привык терпеть пинки от Когане, но не ожидал, что и божественные девочки будут вести себя так же.

— Просто скажи ему, что ты лакей, и объясни, в чём дело. Чего ты лясы точишь?!

— Да он ни за что не поверит, если я ему такое скажу! Получится путаница, и только!

— Ты попробуй, прежде чем утверждать! Или просто собираешься просто взять и уйти, плюнув на мой заказ?!

Ёсихико нахмурился, глядя на неумолимую богиню перед своим носом. Глянул на Когане, но тот по-прежнему смотрел на баумкухен, совершенно не следя за шумихой.

— Слушай, Котаро… — робко начал Ёсихико, поворачиваясь обратно к своему другу, не выдержав давления Отоконуси-но-ками.

Ему стало ясно, что богиня ни за что его не простит, если он хотя бы не попытается.

— Ты знаешь… кто такие лакеи?

— Знаю, а что? — отозвался Котаро, отвлекаясь от буклета, который нашёлся в упаковке баумкухенов.

— Э-э… неужели знаешь?! — опешил Ёсихико, не ожидав такого прямого ответа.

— Я больше удивлён, что ТЫ знаешь. Мне казалось, ты не смотришь исторические фильмы.

— А?

Ёсихико настолько растерялся, что вопрос «Исторические фильмы?» так и не смог покинуть его горло.

— В Японии их ещё называли «соба», да? — уточнил Котаро, подпирая подбородок рукой.

— Соба… как гречневую лапшу?

— Нет, соба — это лакеи.

— Лапша — это лакеи?..

— Ну, типа, идёт сёгун, а с ним его соба.

— Сёгун всегда берёт с собой лапшу?..

Ёсихико начал понимать смысл разговора только спустя несколько таких же бредовых фраз.