— Я долго гадала, куда подевался лис, а ты, оказывается, живёшь у лакея?

Рядом со стройкой проходило несколько дорог, ведущих к горе Онуси. Каждая из них представляла собой узкую улочку и заканчивалась лестницей. Таким образом, ни одна машина не могла оказаться на самой горе. Ничего удивительного, ведь формально вся гора была собственностью храма Онуси.

— Я очень рад, что у тебя всё хорошо.

Они прошли мимо старых домов и поднялись по каменной лестнице к мощёной прогулочной дороге, проложенной через лес.

— О да, у меня всё хорошо, — ответила Отоконуси-но-ками хмуро смотревшему на неё Когане. — И я ни в коем случае не считаю, что это благодаря исчезновению излишне говорливого лиса.

— Ты как всегда убийственно откровенна.

— Я могла бы сказать, что скучала, но мне противно, когда ты лезешь обниматься. Хотя обнимать тебя, конечно, приятно.

— П-прошу прощения… — попытался вмешаться Ёсихико в разговор пушистого лиса и язвительной девочки.

Ему казалось, что если сейчас же не перейти к делу, о нём окончательно забудут.

— Вы что, знакомы?.. — спросил он, глядя на лиса и девочку — сочетание, достойное детской сказки.

— Давно, — ответил Когане, бросая на Отоконуси-но-ками тоскливый взгляд. — Эта гора — дом Онуси-но-ками, но Отоконуси-но-ками защищала окрестные земли ещё до того, как здесь появился её храм. И уж тем более до того, как я поселился в четырёхкаменной часовне храма Онуси.

Зелёные глаза лиса казались особенно яркими на фоне лесного полумрака.

— Именно поэтому я первая ругаю людей за своенравной обращение с местной землёй, — подхватила Отоконуси-но-ками, глядя на редкие лучи, пробивающиеся через густую листву.

Ей волосы были заплетены в длинный хвост практически у макушки. Несмотря на маленький рост и очаровательную внешность, взгляд богини был на удивление суровым.

— Мы с лисом частенько спорили за подношения. Лет тридцать назад он на меня сильно обиделся, когда я в камень-ножницы-бумагу выиграла у него рисовый пирожок с бобами.

— Это из-за того, что ты использовала нечестную уловку! Ты знала, что мне очень тяжело выбросить что-то кроме бумаги! — встрепенулся Когане.

Отоконуси-но-ками вздохнула и посмотрела на Ёсихико.

— Он называл себя затворником, но сразу же вылезал из часовни, когда ему приносили сладости. В былые времена он вёл себя достойнее…

— Ну да, сегодня его издалека можно принять за растолстевшего сиба-ину… — согласился Ёсихико, бросая взгляд на пухлого лиса.

Судя по словам богини, Когане уже длительное время увлекается обжорством.

— Ёсихико, ты бы ей так не поддакивал. Она с давних пор остра на язык, но и только, — предупредил Когане с кислым видом.

— И даже спустя столько лет мой язык ничуть не притупился, — Отоконуси-но-ками ухмыльнулась. — А вот рост я подрастеряла.

— А, так эта внешность — из-за потери сил? — уточнил Ёсихико.

Ему вспомнилась живущая в колодце Накисавамэ-но-ками — ещё одна богиня с внешностью девочки. Ёсихико попытался представить, как Отоконуси-но-ками выглядела в полном расцвете сил. Несомненно, эта маленькая, но неустрашимая девочка когда-то была настоящей красавицей.

— Люди множатся и отгрызают себе землю. Чем больше каменных зданий, тем меньше у меня сил. Но мне нравится моя новая внешность, она симпатичная, — ответила Отоконуси-но-ками, любуясь своими маленькими ладонями и сжимая их в кулачки.

Ёсихико не мог понять, говорит она правду или же просто пытается казаться сильной.

— Мы не слишком отличаемся от остальных богов — тоже питаемся благодарностью и почтением наших людей. Больше всего мы ценим дзитинсай — мы даём людям пользоваться нашей землёй, и ожидаем в ответ должную благодарность. Но сейчас эти фестивали толком не проводятся, некоторые люди просто перекапывают землю, ни о чём нас не спрашивая. В следующий раз набросаю им в ботинки песка и камешков… — поделившись планами на небольшую, но всё-таки проказу, Отоконуси-но-ками вновь посмотрела на Ёсихико. — Ты ведь пришёл, чтобы исполнить мой заказ, лакей?

— Н-надеюсь, ты не попросишь меня прогнать тех строителей… — промямлил Ёсихико, чувствуя зловещий холодок.

Если богиня попросит набросить в обувь строителей песок и камней — это ещё куда ни шло, но вдруг она захочет, чтобы Ёсихико заставил их раскаяться? Даже шалость с песком вызвала бы у Ёсихико противоречивые чувства — разве богиня стала бы призывать лакея ради такого?

— Не волнуйся, ты всего лишь человек, и я не собираюсь просить у тебя невозможного. У меня к тебе более конструктивная просьюа.

— Конструктивная?.. — недоумённо переспросил Ёсихико.

— Я недавно нашла одного многообещающего священника, — с улыбкой объявила Отоконуси-но-ками. — Хочу, чтобы в будущем только он проводил местный дзитинсай, — богиня указала тоненьким пальцем куда-то за гору. — Его зовут Фудзинами Котаро.