В «Записках о деяниях древности» Яматотакэру-но-микото впервые появляется как второй сын Кэйко, двенадцатого императора Японии. Когда он убил своего никчёмного старшего брата, отец приказал ему возглавить завоевание западных земель. К тому времени будущий бог был ещё подростком.

На юге Кюсю он победил братьев Кумасо-такэру, переодевшись женщиной, а в Идзумо сблизился с Идзумо-такэру, усыпил его бдительность и также одержал победу. С этими успехами он вернулся в Ямато. Будучи молодым и горячим, будущий бог искал любую возможность пригодиться своему отцу.

После его возвращения отец приказал подавить мятежи на востоке. В Сагами (нынешняя префектура Канагава) тот столкнулся с предательством Куниномияцуко (а некоторые считают, что Суруги), и его собственная жена пожертвовала собой, чтобы успокоить бушующее море. Затем Яматотакэру-но-микото направился на север, усмирив множество мятежей на своём пути.

— На обратном пути в Ямато на горе Ибукияма я сильно пострадал из-за своей гордыни. Болезнь забрала меня в Исэ, я так и не вернулся домой.

На следующий день после неожиданно приятного разговора с отцом Ёсихико вновь пришёл в храм Яматотакэру-но-микото и взял бога с собой на прогулку в Осаку в Сиратори-но-мисасаги — Гробницу белой птицы — упомянутую в тексте «Записок» и «Нихон Сёки». Эта гробница находится практически на границе с префектурой Нара, к юго-востоку от Намбы. Ёсихико выехал со станции Исияма префектуры Сига в начале четвёртого, а приехал, когда солнце уже клонилось к закату.

— Душа моя, отбросив бренное тело, стала белой птицей, пролетела над Ямато и села в Кавати. Там, где я приземлился, построили мисасаги, у которой мы сейчас и находимся.

Яматотакэру-но-микото расправил крылья у ног Ёсихико и указал на холм за рвом перед глазами лакея. Этот заросший остров имел форму замочной скважины, прямо как могила императора Суйнина, которую Ёсихико недавно навещал.

— Слово-то какое — мисасаги. Чем такая гробница отличается от обычной? — спросил Ёсихико, с трудом укладывая в голове слова бога.

Он решил прогуляться с богом, чтобы получше понять настоящие причины его желания стать птицей, но столкнулся с тем, что посмертная история Яматотакэру-но-микото крайне запутанна. Он умер в Исэ — современной префектуре Миэ — а затем прилетел на границу Нары и Осаки. И что же тогда похоронено в этой гробнице?

— На самом деле ничем. Просто словом мисасаги называют только императорские гробницы, — ответил Когане, щурясь от тёплого ветерка, теребившего его усы.

— На момент смерти я был наследным принцем, так что по-хорошему моя гробница не может называться мисасаги, — добавил Яматотакэру-но-микото. — Собственно, моя настоящая гробница в Исэ так не называется. А вот эта мисасаги — исключение из правила. Насколько я знаю, в ней похоронена только моя одежда.

Бог посмотрел на холм гробницы и погрузился в воспоминания.

— Помню, как радовался, когда вслед за мной сюда пришли моя жена и дети, не выдержав разлуки.

Если верить «Запискам», семья Яматотакэру-но-микото, узнав о его смерти, в слезах бежала за летящей птицей. С трудом верилось, что они пробежали весь путь от Миэ до Осаки, но вдруг их скорбь и правда была настолько сильна?

— Кстати, зачем ты вообще прилетел сюда? — задал Ёсихико вопрос, которым невольно заинтересовался во время чтения «Записок».

Даже если принять на веру, что бог ещё при жизни увлёкся птицами, что же заставило его прилететь сюда? Почему это место было для него настолько важным?

Яматотакэру-но-микото ненадолго притих, раздумывая над ответом.

— У меня не было особых причин, — сказал он с каким-то мрачным видом, словно его приятные воспоминания сменились чем-то другим. — Просто так захотелось, — бог сразу же улыбнулся, пытаясь поскорее перевести тему. — Скорее всего, меня просто здесь заметили, когда я сел передохнуть.

— Просто так захотелось, значит?.. — протянул Ёсихико, ощутив что-то подозрительное в натянутой улыбке бога.

Он наконец-то освободился от власти ненавистного тела и обрёл свободу. Неужели его первой мыслью было полететь в место, с которым его ничего не связывало?

— О? Хагивара, это ты?

Ёсихиго шёл по дорожке вокруг рва, когда его вдруг окликнули сзади. Он остановился и одновременно с богами обернулся.

— Что тебя привело в такие дали?

Несомненно, этот голос принадлежал Эндо. Он тоже не ожидал встретить здесь Ёсихико и смотрел на него с изумлением. Как и на работе, одет он был небрежно — в футболку и джинсы, и гулял под руку с молодой стройной девушкой с крашенными в русый волосами.

— Эндо?..

В свою очередь, Ёсихико больше удивился не самой встрече, а тем, что его коллега держал в руках.

— Это… чей ребёнок?

Эндо прижимал к себе младенца. Ребёнок в милой розовой одежде махал маленькими ручками и смотрел вверх.

— Ну как чей, моя дочка. В мае родилась, — усмехнулся Эндо, переглянувшись с девушкой, и чуть повернулся, чтобы Ёсихико мог получше рассмотреть лицо малышки.

— Погоди, Эндо, ты что, женат?!

— Я что, не говорил? Знакомься, моя жена.

— А, приятно познакомиться. Кстати, ты даже не говорил, что у тебя ребёнок!

Знакомясь с женой Эндо, Ёсихико невольно думал о том, что этот сюжет какой-то заезженный. Впрочем, он и представить не мог, что Эндо женат и даже успел стать отцом. Ни бригадир, ни менеджеры в офисе об этом не рассказывали.

— Надо же, ребёнок, — хмыкнул Когане, засовывая морду в пелёнки.

Младенец повернулся, суча ножками, и с любопытством уставился на лиса. Когане в ответ игриво помахал хвостом и довольно засмеялся. Яматотакэру-но-микото тоже не сдержал улыбки. Видимо, богам человеческие дети поднимают настроение.

— Дочка, значит? — переспросил Ёсихико, и Эндо радостно кивнул.

— Правда же, милашка? Вся в меня.

Жена Эндо смущённо хихикнула. Видимо, её муж не в первый раз так хвастается своей дочерью.

— Ах да, пока не забыл, прости за вчерашнее.

— Вчерашнее?

Ёсихико так увлёкся малышкой, что не сразу понял, о чём говорил Эндо.

— За то, что не остался после работы. Жена обожглась, когда готовила ужин, надо было поскорее домой вернуться.

Ёсихико скосил взгляд и заметил бинты на левой руке девушки.

— Простите, что так получилось, — извинилась жена Эндо, кланяясь.

— А, нет, ничего страшного, — скороговоркой отозвался Ёсихико и снова взглянул на Эндо, начиная догадываться. — То есть ты вчера весь день смотрел в смартфон, потому что…

— Ой, ты уже всё понял, да? Я ей писал, чтобы бежала в больницу, спрашивал, как там наша дочка…

Эндо посмеялся сам над собой. Если бы он рассказал об этом вчера, Ёсихико бы вошёл в положение, но вместо этого он лишь увидел рассеянного и несобранного парня, поэтому сделал неправильные выводы.

— Кстати, Хагивара, а ты-то что здесь один делаешь? — вновь спросил Эндо.

Только тогда Ёсихико вспомнил, что обычные люди не могут видеть ни Когане, ни Яматотакэру-но-микото. Как объяснить, для чего одинокий взрослый мужчина гуляет августовским вечером вокруг гробницы в Осаке?

— Как бы тебе сказать… мне нравится… смотреть на гробницы… — пробормотал Ёсихико, обливаясь холодным потом — из-за нервов, а не жары.

Он не мог сказать, что у него рядом живёт знакомый , потому что за этим могли последовать сложные расспросы.

— Гробницы? Ну ты даёшь… Хотя тут их, конечно, много, — Эндо посмотрел на мелкие волны, бегущие по рву. — Мои родители жили тут неподалёку, в детстве я и сам много играл возле гробниц и храмов. Сейчас, конечно, меня туда просто не пустят.

Жена кивнула и посмотрела на холм. Видимо, она тоже была из этих мест. Её волосы колыхнулись от ветра.

— Да, точно, ты же говорил, что из Осаки… — пробормотал Ёсихико, вспоминая свои с Эндо разговоры. — Так ты в гости к родителям приехал, что ли?

Ясно, что сейчас Эндо жил в Киото. Услышав вопрос Ёсихико, он вновь иронично ухмыльнулся.

— В гости к родителям жены. А на обратном пути решили навестить кладбище.

— Кладбище?

— Мой отец умер в прошлом году, а где моя мать — я даже не знаю, — равнодушно ответил Эндо, но даже Когане после таких слов оторвал взгляд от младенца. — Ну, ты же частенько слышишь такие истории? Есть родители, которые бросают детей на несколько дней одних, потом возвращаются, чтобы выгнать их из дома и не пускать обратно. Вот и у меня такие были, так что поделом им.

Жена Эндо удручённо посмотрела на мужа, непринуждённо рассказывающего о себе такие вещи. Конечно, в сети можно найти много статей про домашнее насилие и пренебрежение родительскими обязанностями. Ёсихико читал их, но никогда не сталкивался с такими случаями настолько близко. Слова Эндо легли на сердце тяжёлым грузом.

— Понятно… Извини, я, кажется, лишнего спросил, — виновато пробормотал Ёсихико, ничего не знавший о детстве Эндо. Ему казалось, что он не вправе даже пытаться утешать его.

— А, да брось ты, не бери в голову. Мне порой даже смешно становится, насколько моя жизнь похожа на выпуск манги. Ну всё по шаблонам: и ежедневное насилие, и долги в казино, и отказ печени из-за алкоголизма, и бегство матери к другому мужику, как только отца в больницу положили, — говорил Эндо, баюкая свою дочь. — Мне иногда кажется, что более послушный и понятливый мальчик на моём месте мог бы с ними ужиться, но я таким не был.

Эндо рассказывал так, будто это случилось не с ним, и Ёсихико не представлял, как на это отвечать. Теперь он знал, что Эндо не повезло с родителями, но сложно даже представить, какой трудный путь ему пришлось пройти в жизни.

— И несмотря на это ты пришёл на могилу отца?..

Эндо смущённо усмехнулся в ответ.

— Для меня его смерть ничего не оправдывает. Я приходил просто попрощаться, — он опустил взгляд на невинное личико дочери. — И я сделаю всё, чтобы ей не пришлось страдать, как мне.

Яматотакэру-но-микото смотрел на Эндо, и в его глазах читалась боль.