— Я дома…

Работа должна была закончиться в семь, однако уборка заняла столько времени, что они поехали обратно только в девятом часу. Попрощавшись с коллегами в офисе, Ёсихико вернулся домой почти в девять. Дома его ждал только отец, наслаждавшийся вечерним пивом перед телевизором.

— А где мама? — спросил Ёсихико, глядя, как отец закусывает орешком.

Он уже оценил содержимое кухни — в холодильнике нашлось обёрнутое плёнкой жаркое, в кастрюле остывал суп. Осталось нарезать овощи для салата — и можно ужинать.

— Мама пробует себя в балете по приглашению тёти Сасаоки. Харуна с друзьями в караоке, — ответил отец, не отрывая взгляда от исторической драмы на экране. — Тебе было сказано поесть что-нибудь самостоятельно, если ты ещё не ужинал.

— Ну, как обычно.

Ёсихико вздохнул, переоделся у себя в комнате и вернулся на кухню. Когане, как обычно, спал кверху брюхом в комнате парня, и тот немного почесал его пушистый живот, чтобы лис не слишком блаженствовал.

Домашняя иерархия в семье Хагивара была болезненно очевидной. Семью возглавляла мать — неугомонная женщина, которая не могла ни минуты усидеть без дела, и постоянно либо хлопотала дома, либо находилась на очередной подработке. На ступень ниже находилась деспотичная младшая сестра Ёсихико, ни во что не ставившая своего брата. Отец и Ёсихико всего лишь делали то, что им сказано. Пускай отец и приносил основную часть семейного дохода и по сути кормил весь дом, к его словам почти никогда не прислушивались. Но дело здесь не в пренебрежении — отец в силу своего характера не стремился играть в семье важную роль. Даже в том, что касается детей, он отдавал право последнего слова матери и зачастую узнавал о её решениях уже постфактум. Ёсихико не мог припомнить, чтобы отец хоть раз критиковал его увлечения или выбор школы и университета. Однако это вовсе не значит, что жизнь сына была ему безразлична — когда Ёсихико в начальной школе сказал, что хочет играть бейсбол, отец немедленно купил ему бейсбольную перчатку-ловушку.

— Ёсихико, — раздался вдруг голос отца, когда парень доставал из холодильника жаркое. — Как тебе твоя работа? Нравится?

Отец старался не отсвечивать, когда в доме были женщины, и поэтому почти не задавал таких вопросов. Слегка опешив, Ёсихико кивнул и что-то промычал. Когда он уволился с постоянной работы, отец ему почти ничего сказал, и даже новость о новой подработке встретил почти равнодушно. Ёсихико даже не помнил, рассказывал ли отцу, чем именно занимается. Почему сейчас он вдруг поднял эту тему?

— Бывают, конечно, не очень весёлые моменты, но у меня хороший коллектив, и мы как-то справляемся. Да и работа у меня не слишком сложная.

Конечно, когда Ёсихико сказал о хорошем коллективе, он едва не поставил рядом с этим аргументом мысленный знак вопроса из-за одного своего коллеги, но решил, что называть этого человека плохим — всё-таки перебор.

— Ясно, — отозвался отец, отпивая пиво. — На самом деле я собирался поговорить с тобой об этом пораньше. Я очень удивился, что ты стал уборщиком. Ты ведь мог работать в магазине, кафе и так далее.

— А, ну, да…

Ёсихико вспомнил два года, проведённые практически целиком у себя в комнате. Он бросил бейсбол и работу, а когда начал понимать, что дальше так жить нельзя, решил взяться за любую работу, и нашёл на одном сайте компанию, в которой работал по сей день. На тот момент Ёсихико очень не хотелось общаться с людьми, поэтому ему приглянулась работа, которую можно делать молча. Сейчас в ней ему больше нравились комфорт, стабильность и возможность двигать туда-сюда смены, чтобы освободить время для божественных заказов.

— Как-то раз папа сказал, — продолжил отец, глядя в телевизор, — что быть уборщиком — божественное призвание.

Ёсихико поднял голову. Если отец говорил о «папе», значит, имел в виду деда Ёсихико.

— По его словам, это уважаемая профессия, ведь человек чистит скверну.

Ёсихико до сих пор не знал, сколько времени его дед был лакеем и не слышал никаких подробностей о его заказах. Но эти слова он наверняка произнёс, уже когда вовсю помогал богам.

— Дедушка правда так говорил? — уточнил Ёсихико, и отец мельком взглянул на него.

— Он постоянно говорил такие вещи и любил напоминать, что именно боги дают людям жизнь. Сам знаешь, он постоянно заглядывал в храмы. Я до сих пор не понимаю, что он в них находил.

Отец усмехнулся, не выпуская пива из рук. Когда Ёсихико получил молитвенник от какого-то старика, представившегося знакомым дедушки, отец и мать заявили, что никогда не видели эту брошюру. Вряд ли отец знал, что дед работал лакеем.

— Но потихоньку я начинаю понимать, почему уборщик — божественное призвание. Вот поэтому я так удивился, когда мама рассказала мне о твоей работе. Почему-то подумалось, что это твой дед подтолкнул тебя к этому, хотя у тебя был такой широкий выбор.

На плите закипал суп, а Ёсихико стоял истуканом, держа в руках тарелку жаркого. В голове мелькнул образ любимого дедушки.

— Удачи тебе, — решил замять тему отец и снова уставился в телевизор.

— Угу… — Ёсихико кивнул в ответ на неожиданные слова.