— Не знаю, как такое вообще случилось…

Попрощавшись с Оханой, Ёсихико пришёл в храм Яматотакэру-но-микото и отыскал бога на гравийной площадке возле молельного павильона.

— Но ты и правда выглядишь странно… — пробормотал лакей.

То, что они увидели, представилось как Яматотакэру-но-микото и обладало красивым лицом с приятными раскосыми глазами и гладкими волосами, заплетёнными в мидзура* с красными шнурами. Однако на этом сходство существа с человеком заканчивалось.

Либо Ёсихико видел сны наяву, либо бог оказался белой птицей.

— Так… давайте ещё раз с самого начала… — продолжил Ёсихико, слабо надеясь, что произошло какое-то недоразумение.

Ну не может же получеловек-полуптица быть легендарным героем из японских легенд!

— Ты… Яматотакэру-но-микото, так?

— Да, — птица улыбнулась и кивнула. — Я Яматотакэру-но-микото.

Бог сложил белые крылья и грациозно кивнул. Лакей зажмурился, отрезая себя от реальности, и мысленно попрощался с мысленным образом японского героя.

Округлое белоснежное тело стояло на перепончатых ногах. Если не считать головы, в теле бога — размерами поменьше лебедя, но побольше утки — не осталось ничего человеческого. Шея была неестественно короткой, словно кто-то не очень умело прикрутил к птице мужскую голову.

— Это… удивительное зрелище…

Даже Когане не знал, что ещё говорить. Что тут вообще можно сказать, кроме «ух ты, человек-птица»?

— Хоидзин из Киото и… видимо, лакей? Королева Драконов Омитама рассказывала о вас. Полагаю, вы здесь, чтобы услышать мой заказ?

Человек-птица подошёл к ним под гравию, и Ёсихико пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не попятиться. Наверное, маленький ребёнок на его месте зарыдал бы в голос, но и у взрослого легко могут начаться кошмары от такого зрелища.

— Не буду ходить вокруг да около, Яматотакэру-но-микото. Что с твоей внешностью? — спросил, поведя ушами, Когане, пока Ёсихико приходил в себя от шока.

Шёл второй час дня, в храме уже было немало паломников, но никто из них не замечал неизвестное науке существо.

— Ты задаёшь смешной вопрос, — усмехнулся Яматотакэру-но-микото и посмотрел в глаза лиса, расположенные на одном уровне с его собственными. — Но я понимаю твоё удивление. Видишь ли, я нахожусь в процессе прежде невиданной эволюции!

— Эволюции? — переспросил Когане.

— Дело в том, что ещё смертным я завидовал птицам и их свободе, — начал объяснять бог, шагая из стороны в сторону. — Моё сердце всегда принадлежало небу, но томилось в теле бескрылого человека. Однако когда я прошёл весь смертный путь и отбросил тленную оболочку, моя душа приняла облик белоснежной птицы, как всегда и мечтала.

— Какой ещё белоснежной птицы? — озадачился Ёсихико.

— Читай в «Записках» или в «Нихон Сёки», это известная история. Ей посвящены и храм, и гробница.

— Ого, ничего себе.

Ёсихико мысленно пообещал себе ещё раз изучить «Записки» после возвращения. Тем временем, Яматотакэру-но-микото продолжал свой пламенный рассказ:

— Я и по сей день не могу забыть блаженства, которое подарил мне облик птицы. Я смотрел с высоты на дома, поля и горы, беззаботно ловя крыльями потоки ветра…

Над головой как раз пролетела стая птиц, и Яматотакэру-но-микото проводил её завистливым взглядом.

— Даже когда меня начали почитать как бога, я частенько становился птицей, чтобы гулять по небесам. Каждый раз мне было так невыносимо возвращаться в человеческое тело…

Ёсихико невольно затаил дыхание, почувствовав, что ничем хорошим такие слова закончиться не могут.

— Именно птичье тело, свободное и прекрасное, было моей мечтой с самого рождения! Вот почему я эволюционирую в птицу, пытаясь навсегда избавиться от оков человечества!

Яматотакэру-но-микото расправил крылья, почти сияя белоснежными перьями в лучах яркого солнце. Но голова его оставалась предательски человеческой.

— Тоже мне, прекрасное… — проворчал Ёсихико.

Наоборот, бог выглядел омерзительно, но он не стал этого говорить.

— Конечно, боги нередко заимствуют внешность животных, но… — пробормотал Когане, отводя взгляд от человека-птицы. — Неужели ты не можешь исправить свою несовершенную внешность?

Яматотакэру-но-микото сложил крылья и тяжело вздохнул.

— Вот это и не даёт мне покоя. Хотя я уже твёрдо решил стать птицей, долгие годы эгоистичных молитв людей сделали своё дело и лишили меня сил… Я не могу окончательно превратиться в птицу.

— Неужели ты попросишь о… — ахнул Ёсихико.

В голове мелькнули слова Оханы о том, что заказ этого бога может повлиять на историю Японии. И действительно — что случился, если Яматотакэру-но-микото, легенды о котором по-прежнему рассказывают новым поколениям, вдруг превратится в птицу? Причём не в могучего сокола, а в какую-то странную помесь утки и лебедя. Да, это грациозное и даже красивое тело, но птичье. Птица не может держать крылом меч.

— Должно быть, милосердие старших богов не знает границ, раз они прислали ко мне лакея… Меня уже ничто не держит в человеческом теле. Я хочу навсегда стать прекрасной птицей, — Яматотакэру-но-микото посмотрел в небо мечтательным взглядом, затем уставился на Ёсихико. — Лакей!

Ёсихико невольно вздрогнул, когда их взгляды встретились. Бог был настроен слишком решительно, чтобы его переубеждать.

И затем человек-птица сказал именно то, что и ожидалось:

— Я хочу, чтобы ты сделал меня настоящей птицей.

Мысленный вопль Ёсихико не помешал молитвеннику вспыхнуть внутри сумки.