— Как тебе с именем повезло, Хагивара — его читать легко и удобно, — вдруг заявил новенький.

Ёсихико отвлёкся от протирания перил и обернулся.

— Ты про моё имя?

— Да, твоё. Помню, я сначала подумал: ну что за старомодное имя — Ёсихико. А потом понял, что это так здорово, когда любой может его прочитать.

Был конец августа, закончилась неделя Обона. На работе Ёсихико появился стажёр по имени Эндо, который как раз водил по полу шваброй и беззаботно улыбался.

Их клининговое агентство имело контракты на уборку правительственных и офисных зданий. Уборщики работали в командах по четыре-шесть человек. Один из напарников Ёсихико только что уволился, и на его место взяли Эндо — слегка меланхоличного парня лет двадцати с проколотыми ушами, который специально перекрасился в брюнета, чтобы его взяли в компанию. В первый же рабочий день он умудрился опоздать, но заявил, что пять минут не считаются, вызвав всеобщее он удивление.

— А у меня что — Рэото Эндо. Во-первых, в нём слишком много штрихов, во-вторых, я в детстве вообще не мог это написать, а в-третьих, никто не может нормально прочитать. Я так ненавидел своё имя, что постоянно ругался из-за него с родителями. Вот они у меня придурки*.

Как правило, стажёр работает в паре с бригадиром, но из-за небольшой разницы в возрасте обучение новенького легло на плечи Ёсихико. Они не первый раз работали вместе, но Ёсихико до сих пор не мог привыкнуть к его манерам. Когда он объяснял сложные вещи и просил стажёра делать заметки, тот из лени записывал Ёсихико на голосовые сообщения, причём по ходу дела постоянно поддакивал, словно говорил с закадычным другом.

— Я сам из Осаки, но сбежал из дома, как только закончил школу. Семья у меня в печёнках сидит, — непринуждённо признался Эндо, ухмыляясь.

На утренней планёрке в офисе менеджер похвалила Ёсихико за хорошую работу, но хотя тот и обрадовался, сейчас ему казалось, что таким образом она всего лишь пыталась повлиять на Эндо, чтобы тот тоже работал как следует.

— О, у меня для тебя шикарное предложение!

Ёсихико так и не придумал, как ответить, и вернулся к протиранию перил.

— Давай я буду называть тебя Ёсихико? — с важным видом предложил Эндо.

Ёсихико не понял, что в этом предложении «шикарного». Снова не найдя внятного ответа, он обронил нечто между «а» и «э», нервно улыбаясь. Почему этот даже не друг, а работающий третий день стажёр говорит с ним безо всякого уважения?

— Эндо, иди-ка сюда! — крикнул снизу бригадир, и стажёр умчался вниз по лестнице.

Ёсихико проводил его взглядом, устало вздохнул и уставился на потолок.

***

— У тебя нет права сердиться на Эндо.

В начале первого часа августовское солнце казалось невыносимо белым и ярким. Ёсихико и Когане вновь шли по дороге от станции Исияма в префектуре Сига, стараясь держаться тени.

— Ты ведь и сам не воздаёшь богам должного уважения, когда разговариваешь с ними.

— Даже я не настолько грубый! И вообще, я не то чтобы сержусь на него. Просто он меня удивляет…

Ёсихико завинтил крышку бутылки и отвернулся, прячась от укоризненного взгляда Когане. Разумеется, он осознавал, что разговаривает с богами без благоговения. Когда он только стал лакеем, настроение было неважным, поэтому он не церемонился с лисом, и такое отношение к богам каким-то образом сохранилось и по сей день. Ёсихико долгое время состоял в спортивной команде со строгой иерархией и должен был разбираться в уровнях вежливости ещё лучше обычных людей, но в то же время он считал, что будет несколько странно вдруг менять сложившееся отношение к богам. И если посмотреть на ситуацию со стороны, лис действительно прав в том, что не Ёсихико возмущаться выходками стажёра.

— О-о, так ты осознаешь, насколько невежливо общаешься с богами? — Когане посмотрел на Ёсихико, приняв сумбурный ответ за признание, и фыркнул. — Ты не проявляешь ни почтения, ни скромности и говоришь с богами на «ты». Они благородные создания, и поэтому прощают тебя, но в древние времена такая грубость стоила бы тебе жизни!

— Ну, это ты преувеличиваешь…

— Неужели ты даже со своим начальником на работе так разговариваешь?

— Нет, с начальством только на «вы».

— Если ты в силах проявлять уважение, то почему так относишься к богам?!

— Просто начало было сложное…

Ёсихико вспомнил, как познакомился с лисом. В то время он вообще не представлял себе, кто такие боги.

— Кстати, я ведь не говорю им всё, что приходит в голову, а общаюсь дружелюбно… А если говорить с ними с благоговением, как я вообще смогу обсуждать заказы?

Ёсихико отчаянно пытался оправдать собственное поведение. Он признавал, что не оказывает богам должного уважения, но сейчас это уже стало его визитной карточкой. А уж Окунинуси-но-ками вообще доверял лакею только благодаря такому отношению.

— Ты сейчас сказал первое, что пришло в голову. Это даже мне ясно, — хладнокровно возразил лис, и Ёсихико смог в ответ лишь молча посмотреть на божественного лиса.

Когда Когане только научился так ловко спорить? И для чего, если Ёсихико вполне честно утверждал, что не хочет возводить стен между собой и богами?

Несмотря на близость сентября, солнце всё ещё было безжалостным. Многие из одетых в костюмы прохожих постоянно вытирали лица платками. Ёсихико тоже смахнул со лба влагу.

Вчера он вернулся домой, раздражённый на стажёра. Сегодня был выходной, и он надеялся хорошенько отдохнуть, однако в одиннадцатом часу утра в молитвеннике появилось новое имя. Оно принадлежало настолько известному богу, что даже Ёсихико слышал о нём и отчасти предвкушал встречу (пусть и рабочую) со знаменитостью. Поэтому он заставил себя выбраться из дома ещё до полудня и отправился в путь.

— То-то я думала, голоса знакомые. Это же Хоидзин и Ёсихико!

Когда они перешли мост через Сэту и двинулись по дороге к небольшому храму, в траве у реки что-то зашуршало. Оттуда выглянула красивая лазурная змея и через секунду превратилась в знакомую богиню.

— Вы бы сказали, что придёте, я бы подготовилась.

Охана — также известная как Королева Драконов Омитама — радостно поправила своё кимоно и волосы. Судя по опрятному виду, сегодня на неё никто не наступал.

— В-в-выражаю вам моё глубочайшее почтение, о-о несравненная Королева Драконов Омитама… — начал Ёсихико со всем возможным уважением.

Разумеется, он пытался говорить с богиней «достойно», как требовал лис, но из-за неопытности приветствие получилось не очень убедительным.

— К-к-как вы п-п-проводите это п-п-прекрасное лето?

— Ёсихико, ты чего? Перегрелся на солнце? — спросила Охана, взволнованная необычным поведением лакея.

Ёсихико вздохнул, ощущая на себе холодный как лёд взгляд Когане. Видимо, не стоило браться за то, чего он всё равно не умел.

— Хорошо ли тебе живётся, Королева Драконов Омитама? — ещё раз скользнув по Ёсихико ледяным взглядом, Когане посмотрел на богиню с отметиной в виде цветка во лбу.

— Всё по-прежнему. Надеюсь, как и у тебя, Хоидзин? Я слышала, вы недавно помогли нашему дедушке.

— Такаоками-но-ками? В конце концов, великий водяной дракон сам наказал людей. Я бы не сказал, что мы ему помогли.

— Эй, мне тоже пришлось много поработать! — огрызнулся Ёсихико, когда Когане выразился так, словно от лакея не было никакой пользы.

Охана прикрыла рот рукавом и усмехнулась, довольная тем, что её знакомые нисколько не изменились. Будучи намного старше Сусэрибимэ и Конохананосакуябимэ, она выглядела не так блистательно, но в каждом её движении сквозила та же утончённости и благородство.

— Я слышала, Ёсихико стал постоянным лакеем. Поздравляю. Что привело тебя ко мне сегодня? — богиня посмотрела на Ёсихико глубокими голубыми глазами.

— Ах да. Дело вот в чём… — опомнившись, Ёсихико достал из сумки молитвенник. — Мы идём вот к этому богу…

На открытой странице виднелось имя Яматотакэру-но-микото, написанное бледными чернилами. Любой японец, даже очень далёкий от божественных дел, хоть раз слышал это имя.

— Я спросил у пушистого навигатора, он сказал, это недалеко от тебя, вот мы и решили по пути заглянуть.

Когане молча пнул Ёсихико по ноге за «пушистого навигатора». Ёсихико в ответ потрепал лиса по макушке.

— Ясно… Старшие боги всё-таки не выдержали… — прошептала Охана, глядя на молитвенник и словно не замечая возни человека и бога.

— «Всё-таки»? С Яматотакэру-но-микото что-то случилось? Он ведь очень известный бог, — озадачился Ёсихико, по ходу дела оттягивая лисье ухо.

— Мы давно заметили, что Яматотакэру-но-микото выглядит как-то странно. И я, и остальные местные боги очень переживаем за него. Нам казалось, что это временно, но мы уже долго наблюдаем за ним и не видим изменений к лучшему…

— Выглядит как-то странно? — переспросил Ёсихико, сведя брови.

Видимо, дело и правда серьёзное, раз это заметили остальные боги.

— То есть это будет очень важный заказ? Тяжёлый?

Хотя Ёсихико и слышал это имя, он мало что знал о Яматотакэру-но-микото как о боге. По пути он сверился с «Записками», и в них этот персонаж появлялся ближе к концу эры богов — уже после сошествия на землю Ниниги-но-микото и после завоеваний Дзимму. Как и Амэномитинэ-но-микото, он когда-то был человеком, но позднее стал богом.

— Важный?.. Пожалуй. Возможно, это дело войдёт в историю японских людей…

— Серьёзно?

От шёпота Оханы на спине Ёсихико проступил холодный пот — и далеко не от жары. Что за заказ сейчас свалится на его голову, способный повлиять на историю Японии?

— В общем, вам лучше встретиться с ним самим, чем выслушивать меня. Прямо сейчас он в храме, выстроенном его женой и детьми, это совсем недалеко отсюда.

Охана подняла голову и указала пальцем направление. Ёсихико и сам сверялся с картой, пока ехал в поезде, поэтому знал, что отсюда до нужного храма всего-то десять минут пешком. По этой же причине Охана уже имела представление о том, что происходит.

— Охана, ты… не скажешь, что это может быть за важный заказ? — на всякий случай спросил Ёсихико, пытаясь заранее смягчить удар.

Немного подумав, Охана ответила:

— Лучше ты сам всё увидишь.