Анна сомневалась, сможет ли она сделать это.

Ей было страшно.

[Страшно войти туда и увидеть то, что она увидит. Страшно осознать, что она может не справиться. Что, если что-то пойдет не так? Что, если ребенок или мать окажутся в опасности, и она не сможет помочь?]

[Стоило ли ей заходить в эту комнату, зная о рисках?]

[Но...]

[Это мой шанс. Я не могу упустить его.]

В голове словно щелкнуло что-то острое, четкое, твердое.

Она чувствовала, как по спине пробежал холодный пот при одной лишь мысли о родильной комнате. [Но что изменится, если она просто сожмется от страха и отступит?]

[А если она все-таки сможет помочь, если хоть немного сможет повлиять на жизнь, разве это не стоит тысячи таких страхов?]

Она знала, каково это - смотреть, как умирают люди. И не хотела пережить это снова.

[Да.]

Анна твердо кивнула Генрику. Слабая улыбка скользнула по её лицу, пытаясь его успокоить.

«Если я могу чем-то помочь, я готова.»

Сказав это, Анна сняла тяжелый плащ.

***

Чирик. Чирик.

Когда Розелин прибыла в Королевский дворец Амора, она подняла голову на знакомый птичий крик.

Высоко в небе мелькнул маленький клюв и алый хохолок.

Она даже на мгновение застыла — удивление смешалось с радостью.

[Эта птица…]

Её звали Пиппи.

Анна подобрала её еще птенцом и вырастила собственными руками. Умная, привязанная к хозяйке, Пиппи никогда не улетала далеко, даже если клетку оставляли открытой. По ночам она засыпала рядом с Анной, тихо прижимаясь к её ладоням.

Розелин тоже любила эту птицу.

Она помнила, как помогала Анне рыть маленькую могилу, когда Пиппи умерла. Помнила, как Анна плакала, обнимая её, а она сама, сдерживая слезы, лишь тихонько терла глаза.

[Когда это было?]

[Шесть или семь лет назад?]

[Анна…как она сейчас?]

Розелин волновалась.

[Жива ли она? Получила ли ее письмо? Не попала ли в беду?]

Анна была не просто подругой — самой близкой, самой дорогой. Да, они были ровесницами, но у Розелин всегда было странное ощущение, будто она должна заботиться об Анне, защищать её.

Хотя, если задуматься, Анна прекрасно справлялась и без нее.

«О чем задумалась?» — спросил Тамон, идя рядом.

Розелин взглянула на него, потом снова перевела взгляд в небо.

«О птицах. Они такие красивые.»

«Птицах?»

Они шли через сады дворца Амора, где в ветвях порхали десятки мелких пташек.

Тамон нахмурился, пытаясь угадать, о каких именно птицах она говорила, но, похоже, они уже улетели.

«Они уже исчезли.» — тихо сказала Розелин. «Ничего, я подожду.»

Она глубоко вдохнула, собрала мысли.

Сейчас не время теряться в тревогах.

Она должна поговорить с Тео. Должна выяснить, как вернуться в Танатос.

[Анна, я скоро буду.]

Розелин выпрямила спину и, подняв голову, уверенно вошла во дворец.

Тамон молча шагал рядом, словно заменяя ей Анну.

***

На столе в кабинете Теоранши Лантифус кипами громоздились бумаги.

Её помощница Люси Лилиана убиралась здесь каждый день, но порядок держался недолго. Тео обладала удивительным талантом превращать кабинет в хаос.

Однако, что было еще удивительнее, в этом хаосе она безошибочно находила нужные документы.

День за днем перед ней ложились отчеты о налогах, новых законах, безопасности столицы и варварах, угрожающих границам.

Иногда она задавалась вопросом. [Зачем ей разбираться со всем этим самой? У правителей других стран, казалось, жизнь куда проще.]

«Это потому, что Ваше Величество откладывает работу, а потом разгребает ее за раз.» — не поднимая глаз, пробормотала Люси.

«Я не откладываю.»

«Я не работала ни с одним Королем, кроме вас, так что сравнить не с чем.»

«Не язви, Люси. Лучше помоги мне.»

«Увы, печать государя я взять не могу. Все, что я могла сделать, уже сделано. Остальное — ваша забота.»

Тео бросила на нее раздраженный взгляд, но знала, что победить Люси невозможно.

Вообще, в её жизни было всего два человека, перед которыми она неизменно терпела поражение: первый — Тамон Красис, второй — Люси Лилиана.

«Почему все вокруг такие умные?»

«Спасибо за комплимент.»

«Это не комплимент.»

«Ну, как вам будет угодно.» — усмехнулась Люси.

Тео вдруг вспомнила о встрече, назначенной на послеобеденное время.

«Она ведь придет сегодня?»

«Вы имеете в виду женщину из резиденции генерала Красиса?»

«Да. Аранросия.»

Люси, изучавшая древний язык Амора, нашла это имя невероятно красивым.

«Не думала, что он настолько романтичен.»

Генерал Тамон Красис, человек, победивший демонов, был известен своей безжалостностью на поле боя.

Но, похоже, за его суровой внешностью скрывалось куда больше, чем можно было подумать.

«Да, это имя ей действительно подходит.» — задумчиво произнесла Люси, вспоминая бывшую Императрицу Танатоса, которая теперь носила имя Аранросия.

Это была тайна высшего порядка, но Тео никогда не скрывала ничего от Люси.

Настолько безоговорочной была её преданность.

Хотя внешне она никогда этого не показывала.

«Вы приняли решение присоединиться к ней?»

«Она предоставила доказательства доверия, а я должна ответить тем же.»

Тео откинулась на спинку кресла и взглянула в окно.

День выдался прекрасным — ясное, чистое небо, настоящее благословение Амора.

Она не хотела работать.

В такой день было гораздо приятнее ожидать гостью и посмотреть, какие предложения она принесет.

И вот, наконец, ей сообщили, что та, кого она ждала, прибыла.

Тео тут же поднялась.

«Ха…» — вздохнула Люси, окинув взглядом хаос на столе. Она уже знала, что ей снова предстоит ночная смена.

Тем не менее, не раздумывая, последовала за своим Королем.

***

«В Танатосе остались всего две семьи, которые могут представлять угрозу для Гиллотти.» — произнесла Розелин.

Тео кивнула, безошибочно угадывая, о ком идет речь.

«Маркиз Хелио и герцог Гертиум?»

«Да.»

Розелин взяла два стакана, стоявших на столе.

«Этот.» — она указала на синий бокал. «Хелио. А этот — Гертиум.»

[Теперь, когда семья Сансет уничтожена, Хелио, вероятно, стал самой опасной фигурой для Императора. И, несомненно, он сам хорошо понимает, что Гиллотти обречен.]

[Маркиз Хелио прекрасно осознает, что в глазах Императора он — враг.]

[Он не знает, когда Гиллотти применит свою силу, и потому живет в постоянном напряжении.]

[Однако у этой силы есть ограничения.]

[Никто, кроме узкого круга, не знал об этом, но Гиллотти не мог применять свое проклятие на больших расстояниях.]

[В отличие от предыдущего Императора, который одной лишь силой истребил генералов вражеской армии, способности Гиллотти были гораздо слабее.]

[Он должен был находиться в непосредственной близости от жертвы. Должен был встретиться с ней взглядом.]

[Из-за этого его отец, предыдущий император, всегда презирал его.]

[Слишком примитивная способность, чтобы называться даром.]

Он стыдился своего сына, считая его ничтожным.

Внешний мир не знал всей правды, но Розелин знала.

«Радиус действия — всего пара километров. Ему нужно смотреть прямо в лицо жертве.»

Кроме того, даже тогда он не мог убивать мгновенно. Ему приходилось лишь насылать болезни и несчастья.

Поэтому Розелин не сразу осознала, что именно Гиллотти стоит за чередой смертей вокруг нее.

[Сначала у Шарлотты появился легкий кашель, затем состояние резко ухудшилось.]

[Томпсон, здоровый и сильный, внезапно потерял сознание во время скачки.]

[Слишком привычные, обыденные смерти…]

[За исключением одного: они происходили только рядом с ней.]

[Теперь, когда я думаю об этом… мой отец тоже часто болел.]

[Гиллотти подтачивал её семью задолго до того, как убил отца.]

[Именно поэтому он смог поразить его в один удар.]

[Отец был опытным воином, но даже он не смог защититься.]

В глазах Розелин вспыхнула убийственная ярость.

[Как я могла быть настолько слепой? Как я могла служить человеку, который уничтожил всю мою семью?]

[Как я могла обнимать его, даже зная, насколько он отвратителен?]

Её пальцы сжались в кулак.

«Гертиумы издавна считались "Императорскими псами", но на самом деле это уже давно не так.» — продолжила она. «Конечно, их верность выше, чем у других дворян, но нынешнего герцога можно попытаться убедить.»

«И каким образом?»

«Гиллотти отправил его отца и дядю на верную смерть под предлогом "Императорского приказа". С тех пор новый герцог Гертиум постоянно находится на границе, якобы охраняя рубежи.»

«Но, если Император окажется в опасности, он все равно вернется.»

«Да.» — кивнула Розелин. «Но что, если он решит не защищать его?»

«Ты хочешь убедить его?»

Розелин холодно улыбнулась.

«Я попробую.»

«А если не получится?»

Её глаза потемнели.

«Тогда…Мне придется его убрать.»