Тамон слегка кивнул.

«Нет.»

«Тогда почему ты куришь?»

«Ну, просто...»

«Просто куришь сигары? И притом такие крепкие?»

«Когда я держу её во рту, мысли становятся проще.»

Он улыбнулся, наблюдая, как белый дым завивается в воздухе и растворяется.

[Если бы только мысли, что мучили его с прошлой ночи, могли исчезнуть так же просто...]

[Не люби меня.]

[Почему? Почему я не могу? Почему? Почему? Почему, чёрт возьми?!]

Его терзал гнев.

[Как она могла обнимать его с таким выражением лица, когда говорила подобные слова?]

[Минувшей ночью она была другой. Более напористой, более смелой.]

Он чувствовал, что мог бы прожить сотню дней, питаясь лишь воспоминаниями о ней.

[Чёрт.]

Тамон грубо раздавил сигару и затушил.

[Всё равно не помогает.]

Он поднял взгляд на Ронассо, внезапно вспомнив:

«Кстати, раз уж мы говорим о секретах...»

«О чём ты?»

Лицо Ронассо мгновенно изменилось.

[Хорошо хоть, что он не умеет скрывать эмоции.]

«Вы с Её Величеством ведь занимались этим в Академии, не так ли?»

«?!»

«Тогда, в молитвенной комнате...»

«Как...Как ты вообще об этом узнал?!»

Тамон хитро ухмыльнулся.

«Алтарь на втором этаже - отличное место, чтобы спрятаться и вздремнуть. Туда никто не заходит.»

Ронассо вздрогнул, его глаза расширились.

«Ха...ха...ха...»

[Какого чёрта...]

Тамон довольно рассмеялся и приподнял палец к губам.

«Это секрет.»

«Шшш.»

Ронассо застыл, его рот перекосило от шока.

«Ты...Ты не обязан заходить так далеко!»

«Я ведь не рассказываю твои секреты!»

Он возмущённо сжал кулаки, но выглядел не столько угрожающе, сколько комично.

Тамон только хмыкнул, глядя, как тот трёт лицо руками и нервно взъерошивает волосы.

«Проклятый ублюдок! Если ты знал, мог хотя бы притвориться, что не знаешь!»

«Да чтоб тебя!»

Ронассо сердито плюхнулся на пол.

Зарывшись пальцами в волосы, он прошептал сквозь зубы:

«Я поклялся в верности Её Величеству и буду защищать её, пока жив...Но верность - одно. А вот вера...она принадлежит тебе.»

Он говорил сердито, но искренне.

Тамон посмотрел на него, ухмыльнулся и, назло, ещё сильнее растрепал ему волосы.

«Я знаю. Я знаю.»

«Трудно хранить секрет. Но ещё труднее - добывать его.»

«Спасибо, что наконец это понял.»

Ронассо резко вскочил.

«Ты должен сказать Её Величеству. Это слишком большой секрет, он всё равно выйдет наружу.»

«Ты прав. Но сначала я это обсужу.»

Ронассо подозрительно прищурился.

«Обсудишь?»

[С кем это он собрался обсуждать? С Королём? С другом? С верным камергером?]

«С кем?»

«Я, что ли? Нет? Тогда с кем?»

[Почему-то мне даже обидно...]

Но Тамон лишь ухмыльнулся и небрежно бросил:

«Со своей прекрасной и благородной рабыней. Ведь речь идёт именно о ней.»

Ронассо опешил.

«Ты...Ты что, спятил?»

[Чёртов безумец!]

«Когда это произошло?!»

«Что именно?»

«С каких пор ты влюблён в эту женщину?!»

Ронассо нервно сглотнул.

«Скажи, что это неправда.»

«Ты сошёл с ума.»

Но Тамон спокойно посмотрел на него и произнёс:

«Какая разница? Если бы её не бросили, если бы она была счастлива там, куда её забросила судьба...я бы никогда не смог украсть её.»

Он даже не осознавал, насколько глубоко зарыто в нём это желание.

[Но в этом виноват Гиллотти Танатос.]

Он заставил его выкопать это чувство.

«И за это ему спасибо.»

Тамон холодно усмехнулся.

[Спасибо за то, что ты был таким глупцом и отпустил её.]

[И теперь я могу держать её руку.]

Но проблема была в том, что эта женщина снова пыталась его отпустить.

«Кстати...»

Тамон внезапно посмотрел в окно.

[Что-то вспомнил?]

«Ты говорил, что сейчас фестиваль, верно?»

Ронассо кивнул.

«Она хоть раз выходила из особняка?»

***

«Вау! Почему тебе так идёт это платье?!»

«Как у тебя может быть такая идеальная кожа? И такие длинные ресницы!»

«А ну-ка, примерь эту шляпу!»

«Боже, да на тебе все драгоценности смотрятся потрясающе!»

«Но знаешь...этот синий наряд - самый лучший.»

Розалин отвлекалась на суету близнецов.

Неожиданно они принесли ей всевозможные наряды, и теперь ей предстояло их примерить. Это было не платье в стиле Танатоса, не наряд Амора, а одежда из далёкого Запада.

Тонкая, воздушная ткань на первый взгляд напоминала наряды Амора, но крой был совершенно другим. Если платья Амора скреплялись завязками, то здесь было куда больше сшитых деталей. Глубокий вырез, короткие рукава, перехваченная под грудью лента, а подол с разрезами, открывавшими ноги.

Если добавить к образу маленькую шляпку с лёгкой вуалью, прикрывающей лоб и глаза, наряд бы смотрелся завершённым. Ещё изысканнее он выглядел бы с кружевными перчатками, но всё было собрано в такой спешке, что их попросту не успели подготовить. Вместо этого близнецы вручили ей изящный шёлковый браслет и украшения. Учитывая сжатые сроки, выглядело это весьма достойно.

В этот момент Розалин не могла не задуматься. Если только близнецы не решили вдруг устроить ей костюмированное представление, то этот наряд явно предназначался для выхода на улицу.

«Куда вы хотите меня отвести?»

«Ах! Ты ещё ничего не слышала? Сейчас в столице проходит фестиваль! Он длится пять дней, и сегодня как раз первый день. Это потрясающее зрелище! Особенно в последнюю ночь, когда сотни фонарей, украшенных цветами, поднимаются в небо - настоящее волшебство!»

Розалин вспомнила, что слышала о Празднике Цветов.

Это был обряд, посвящённый шести Богам, покровительствующим континенту, люди посылали им свет и цветы в надежде на благополучие в грядущем году. Воздушные фонари с цветами отпускали в море, молясь о том, чтобы Боги ветра и воды перенесли их в мир, невидимый человеческому глазу.

Но не каждому было позволено запустить такой фонарь. Только сотня заранее отобранных аристократов и нескольких счастливых простолюдинов могли сделать это собственными руками. Остальным оставалось лишь доверить свои желания этим парящим огонькам, но даже это считалось духовным переживанием.

«В конце концов, такой праздник бывает всего раз в году!»

Фестиваль...

Розалин стало любопытно, как выглядят подобные празднества в других странах. [Будут ли они такими же торжественными и возвышенными, как в Танатосе? Или же окажутся шумными и многолюдными, как она когда-то читала?]

]Исходя из характера Амора, скорее всего, второй вариант был ближе к истине.]

«Ты не хочешь выходить?» — осторожно спросила Таша, заметив задумчивое выражение лица Розалин.

Та улыбнулась и покачала головой:

«Нет, наоборот, мне любопытно. Как там, снаружи?»

[Ведь если судьба подарила ей вторую жизнь, почему бы не увидеть всё, что было недоступно раньше? Тогда, когда придёт время снова уйти, она не будет сожалеть.]

«Если ты готова, мы можем идти?»

«Да!»

Розалин приняла протянутые руки близнецов и вышла из комнаты.

***

Солнце ещё не зашло, на дворе стоял полдень.

Тамон отправил Ронассо с поручением и принялся готовиться к выходу. Он был довольно известной фигурой в Королевстве, а потому требовалась маскировка.

Он подобрал себе наряд в тон тому, что отдал Розалин, и притворился экзотическим дворянином из далёкой страны. В толпе гуляющих на фестивале попадались люди в самых причудливых одеждах, желающие привлечь внимание, так что слиться с ними не составляло труда.

Завершив приготовления, Тамон направился не к парадным воротам, а к заднему выходу. Вокруг главного входа всегда сновали шпионы, а ему не хотелось привлекать к себе внимание.

Но самым сложным было укрыться от глаз Короля.

Сейчас его наблюдение оставалось на безопасном уровне, но стоило ему заметить что-то подозрительное, и ситуация могла измениться в любой момент.

Тамон до сих пор не знал, какой именно план вынашивает Розалин, и не мог позволить себе дать Королю повод для тревоги.

По словам Асрелла, Розалин, скорее всего, искала способы заручиться поддержкой союзников, например, проверяя счета или рассылая письма.

[Хотел бы я, чтобы она попросила меня о помощи. Но, конечно, она не станет этого делать...]

Она заключила с ним лишь один договор - спасти "Железного ребёнка".

(Тот самый мальчик, который потерял руку...А он считает, что это "пустяковая" просьба.)

[Но что же она потребует в оставшихся четырёх?]

(По условиям их соглашения, за согласие стать его партнёршей в церемонии гравировки, Розалин получила право на пять просьб.)

Тамон был чертовски заинтригован.

[Будет ли среди них хоть одно действительно личное, по-настоящему интимное желание?]

«Сомневаюсь.» — усмехнулся он, весело покачав головой.

Однако, прежде чем он успел сесть в ожидавшую его карету, раздался неожиданный голос:

«…Брат.»

Как будто поджидая его у выхода, там стоял Кассион.