Тамон смотрел на него, нахмурившись.

Пока его не было, он услышал, что Кассион пробрался в покои Аши.

Чёрные волосы, бледная кожа, на первый взгляд он был его отражением. Хотя Кассион был ниже ростом, любой мог понять, что они братья.

[Но как мог человек, который утверждал, что они одной крови, смотреть на него с таким невинным выражением лица и при этом лгать?]

[Неужели он пытался намекнуть, что женщина, ради которой Тамон рисковал своей жизнью, находилась в этом доме не по его воле, а потому, что могла принадлежать и Кассиону?]

Гнев вспыхнул в нём, но он взял себя в руки.

Кассион был слабым и неуклюжим.

Любимый всеми законный сын рода Красис.

К счастью, Розалин сумела поставить его на место, и Тамон решил оставить это без последствий.

Он знал, что брат не пробрался к Розалин с дурными намерениями, а значит, не стоило тратить силы на бесполезный гнев.

Но видеть его ему всё же не хотелось.

Он взглянул на своего сводного брата спокойным, но холодным взглядом.

«Ты не понимаешь, почему тебе стоит уйти, Кассион?»

Лицо Кассиона вспыхнуло от возмущения из-за столь явного приказа.

«…Но это и мой дом тоже!»

«Ты не хозяин здесь. И ты был груб с тем, кто здесь хозяин.»

«Брат!»

Кассион воскликнул, словно обиженный ребёнок.

«Красис с самого начала принадлежал мне! Разве не должно быть так, что всё, чем наслаждается старший брат, принадлежит и младшему? Как ты можешь говорить такое?!»

Он выкрикнул это с отчаянием, его глаза, полные слёз, дрожали.

«Мне надоело…Всё это изначально моё!»

Этими словами Кассион давил на него всегда.

Но в глубине души он не хотел вернуть себе Красис.

Он просто не мог смириться с тем, что род, который изначально был его, принадлежал кому-то другому. Это было детское желание - требовать лучшего обращения в обмен на свои «уступки».

Тамон скользнул взглядом по его дорогим ботинкам.

«Скажи, Кассион, кто настоящий хозяин обуви, которую ты носишь?»

«Они мои…»

«Нет. Если следовать твоей логике, то их истинный владелец - сапожник, который их изготовил. Точно так же, как и с одеждой, в которую ты сейчас одет.»

«…!»

«Спрошу ещё раз. Ты действительно думаешь, что Красис принадлежал твоим родителям изначально?»

«…»

«Отец говорил, что его дядя умер, и ему пришлось унаследовать род. Значит ли это, что этот дом принадлежал дяде?»

«Это…это несправедливо!»

«Верно. Ты прав, это несправедливо. И именно поэтому ты принуждаешь меня к тому же.»

Тамон смотрел на него холодным, непроницаемым взглядом. Его лицо, лишённое улыбки, было похоже на высеченную из камня статую.

«Кассион. Я не проявляю великодушия к тем, кто покушается на то, что принадлежит мне. Но ты - мой единственный кровный брат, и потому я был терпелив.»

Его голос был таким же ровным и мягким, как всегда.

«Если бы ты не был сыном моего отца…возможно, я бы уже вырвал тебе глаза, отрезал язык, сломал лодыжки и бросил у берега моря.»

Но его слова, хоть и произнесённые спокойно, разили острее клинка, вонзаясь прямо в сердце Кассиона.

«Этого больше не повторится, Кассион. Твои мать и отец просили меня заботиться о тебе, и я делал это. Но только до сегодняшнего дня.»

Не оборачиваясь, Тамон прошёл мимо него и сел в карету.

Вдалеке за их разговором наблюдала Асрелл. Когда Кассион побледнел и начал дрожать, она осторожно взяла его за запястье.

«Идёмте, молодой господин. Я приготовлю вам горячего какао.»

«…Асрелл.»

Его губы сжались, глаза, раскрасневшиеся от обиды, дрожали. Он не знал, что делать.

Асрелл снова потянула его за руку, не говоря больше ни слова.

[Как низкорождённая служанка могла вмешиваться в ссору хозяев?]

Но она слишком хорошо знала их обоих.

Она видела, как жадность Кассиона распространялась на всё, что принадлежало его брату.

Она видела, как Тамон не мог по-настоящему отвергнуть его, несмотря на всю свою холодность.

Асрелл, наблюдавшая за ними с рождения, понимала их чувства.

[Мы братья, но почему у меня ничего нет? Я хочу быть таким же, как он…] (Кассион)

[В этом доме нет ничего, что по-настоящему принадлежало бы мне, Асрелл. Поэтому…однажды я хотел бы иметь хотя бы что-то, что будет только моим.] (Тамон)

Голоса обоих братьев эхом отдавались в её сердце.

Они были похожи, но в то же время - разные.

Ненавидели, но не могли ненавидеть по-настоящему.

Жаждали, но не могли желать полностью.

Асрелл сжала пальцы Кассиона чуть крепче.

«Пойдёмте, господин Кассион. Пойдёмте.»

Он долго смотрел вслед карете Тамона, а затем, опустив плечи, медленно пошёл за ней.

***

Розалин отправилась на фестиваль вместе с близнецами.

По дороге они пересели в другую карету, прежде чем въехать на главную площадь внутреннего города, где проходило празднество.

Это было поистине завораживающее зрелище.

На площади собрались люди всех национальностей и рас. Атмосфера кипела жизнью и энергией.

Улицы были расчищены для праздника, и купцы, ожидавшие этот день целый год, выплеснулись на улицы, стараясь продемонстрировать свои товары.

Найти кого-то без улыбки было практически невозможно - всюду царило оживление.

В первый день проходила церемония зажжения факелов, организованная храмом, затем следовали два дня уличных гуляний. На четвёртый день устраивали представление - пьесу или оперу, но в этом году о программе ещё не было известно. Завершался фестиваль в последнюю ночь церемонией воздушных фонарей.

Близнецы с энтузиазмом рассказывали ей подробный распорядок праздника.

Программа была великолепна, но Розалин сомневалась, что сможет наслаждаться фестивалем все пять дней.

Она подняла взгляд к небу.

Сумерки ещё не наступили, но вот-вот алые краски заката зальют горизонт.

[Каким будет этот город в тот момент?]

Она не должна была поддаваться этому чувству, но вид мирного, оживлённого праздника вызывал странное умиротворение.

Ей нужно было как можно скорее отправиться помогать Пророку.

Но, возможно, позволить себе один день, чтобы ощутить эту непривычную атмосферу, было не такой уж плохой идеей.

Розалин тихо улыбнулась, наслаждаясь освежающим бризом Амора, врывающимся в окно кареты. В этот момент повозка остановилась.

Тук-тук.

Раздался стук, затем дверь распахнулась.

Будто ждавший её, Тамон улыбнулся, встретившись с её взглядом.

Его красные глаза, известные как глаза дьявола, сияли мягким светом, подобно заходящему солнцу.

[Как раз вовремя.]

Розалин смотрела на него, пока он, не отводя взгляда, держал дверь открытой, протягивая ей руку.

Он тоже был одет непривычно, так же как и она.

Его протянутая ладонь напоминала лепесток, подхваченный ветром.

Она не могла объяснить, почему, но в этот момент воздух казался странно щекочущим, когда она собиралась взять его руку.

«Леди Аша?»

Таша мягко окликнула её, удивлённая её медлительностью.

Розалин перестала колебаться и осторожно положила свою руку в ладонь Тамона, которая терпеливо ждала её в воздухе.

Тепло его руки больше не казалось ей чужим.

***

Бум!

Гулко ударили барабаны, и на площадь, словно вихрь, выскочила танцевальная труппа из десятка человек.

Неважно, были ли они мужчинами или женщинами - их наряды были одинаковыми, и границы между полами словно стирались.

Костюмы аморцев, лёгкие и открытые, идеально подходили для здешнего знойного климата.

Полупрозрачная ткань свободно струилась, обнажая руки и ноги танцоров.

Бум!

Барабаны прозвучали вновь, но теперь к ним присоединились звонкие голоса флейт.

А затем, на такт медленнее, к мелодии вплелись нежные звуки арфы.

Ту-дум, ту-дум, ту-дум.

К этому моменту танцоров стало уже больше двадцати.

Они двигались в группах, их ритмичные движения завораживали.

Яркие костюмы развевались, напоминая лепестки экзотических цветов, распускающихся в танце.

Раз за разом они повторяли свои грациозные движения, и каждый раз толпа взрывалась восхищёнными возгласами.

«Этот танец называется «цветущий редис». Каждый год в Аморе выбирают «цветок года» и шьют костюмы, вдохновлённые его образами.» - объяснил Тамон низким голосом.

Этот глубокий тембр щекотал её слух, и Розалин, сама того не замечая, слегка поёжилась.

Он уловил её едва заметное движение и тихо рассмеялся.

Она бросила на него быстрый взгляд.

Тамон смотрел прямо на неё, лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах читался безмолвный вопрос: Что я такого сделал?

Я ненавижу его.

Розалин покачала головой, но, вопреки себе, снова взглянула на него.

В этой необычной официальной одежде он казался ей незнакомцем.

Впрочем, и сама она выглядела так же непривычно.

Они стояли бок о бок, и вдруг ей показалось, что они вовсе не Тамон из Амора и не Розалин из Танатоса.

Они были просто двумя путешественниками, прибывшими издалека, ищущими новых впечатлений.

Людьми, которые ничего не знали о здешних интригах и просто наслаждались этим мигом.

У одежды была странная сила.

Стоило облачиться в неё, и казалось, что ты уже другой человек.

Новая атмосфера, праздничное настроение, незнакомые виды - всё это вдруг сблизило её с этим местом.

Она чувствовала, как её ноги твёрже стоят на земле.

Было удивительно осознать, как сильно может измениться восприятие, даже если ты ничего не делаешь.

Розалин глубоко вдохнула, наполняя грудь воздухом, словно хотела сохранить это ощущение в самом сердце.

В этот момент она почувствовала, как сильные, уверенные пальцы сплелись с её.

«Потому что я не могу потерять свою драгоценную гравировщицу.» - негромко пробормотал Тамон, не отрывая взгляда от танцующей площади.