«Анна! Анна!»

Наташа с криком звала служанку.

Анна, принесшая теплое полотенце, вбежала в спальню, едва переводя дыхание.

«Ах, Анна! Где лекарство?!»

«Госпожа, держитесь. Прошло всего лишь час с тех пор, как вы его приняли.»

«Аааа!»

Анна отложила полотенце и таз с водой, которые принесла, и осторожно принялась массировать грудь и живот Наташи.

После спешных родов Наташа мучилась от сильных болей.

Грудь её была настолько налита молоком, что промочила одежду, стала твердой, как камень, но сцеживать молоко было невозможно, любое прикосновение причиняло нестерпимую боль.

А внизу…кровь не переставала идти.

Анна несколько раз меняла подложенное полотенце, но оно тут же пропитывалось алыми пятнами.

Тяжело дыша, она продолжала ухаживать за Наташей.

Только Анна знала о её состоянии, и потому забота о госпоже целиком легла на её плечи.

С каждым днем Анна все больше выбивалась из сил, но сбежать не могла.

Она торопливо растирала Наташе руки и ноги, чтобы хоть немного согреть её.

«На улице так шумно…» — сквозь боль пробормотала Наташа.

«Лекарство подействовало?»

Её голос звучал чуть спокойнее.

Комната Наташи была самой теплой во дворце.

Через окно, если его открыть, можно было увидеть центральный холл и западную башню, где находился кабинет Императора.

Так Наташа могла следить за его передвижениями.

Даже сквозь закрытые ставни она слышала гулкие шаги солдат.

Анна прислушалась. Ей пришлось напрячь слух, чтобы разобрать звуки.

Она посмотрела на госпожу и тихо спросила:

«Пойти проверить?»

***

Была глубокая ночь.

Для Императора было необычно поднимать стражу в такой час.

Пока Наташа размышляла, в дверь её комнаты раздался осторожный стук.

Дверь открылась, и внутрь прокрался визирь, осторожно оглядываясь.

Он быстро подошел к Наташе, опустился на колени у кровати и крепко обнял её.

«Почему ты не сказала мне раньше, если тебе так больно?»

Лицо Роксона скривилось от жалости, как только он увидел, как Наташа обливается потом.

«Как ты могла быть такой глупой…»

Он с болезненным вздохом провел тонкими пальцами по её щеке, словно не в силах справиться с отчаянием.

Наташа смотрела на его седую голову холодным взглядом, но когда он поднял лицо, её глаза наполнились слезами.

«Я ненавижу тебя.»

«Наташа!»

«Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня так страдать…»

Слезы катились по её щекам, стекая по шее, как капли росы на цветке, склоняющемся под их тяжестью.

Роксон сжал сердце от боли, глядя, как страдает Наташа.

Он лихорадочно хватал её пальцы, осыпая их поцелуями:

«Не говори так! Я сделаю для тебя все, что угодно!»

Как будто именно этих слов ждала Наташа, она посмотрела ему в лицо.

Капли пота блестели на её лбу от перенесенной боли.

«Ты сделал все, о чем я просила?»

Роксон энергично закивал:

«Тайно, без ведома Императора, я вернул земли Ошанты на имя твоего сына. Как мы обсуждали, я провел махинацию через торговца-морехода. Так что тебе не о чем беспокоиться.»

«А что с лекарством, о котором я говорила?»

«Я уже уладил этот вопрос через травника из Луматии. Завтра начинается фестиваль июля, и я воспользуюсь суматохой, чтобы подмешать его в лекарство Императора.»

Наташа, наконец, с облегчением выдохнула.

[Ты пытался предать меня, Ваше Величество?]

Она сжала простыни, словно в них можно было впитать всю свою ярость.

Когда Роксон сообщил, что Император приказал привести во дворец младшую сестру Гертия, последние крупицы вины перед Гиллотти исчезли.

Император лишь использовал её.

Сколько раз он нашептывал ей слова любви…

Но в конце концов привел другую женщину.

Без стыда.

Без сожалений.

И что хуже всего — девочка была еще ребенком.

[Значит, мне нужно найти способ выжить, пока меня не выбросили на обочину. Ты правда думал, что я так легко отступлюсь, Ваше Величество?]

Наташа спокойно собрала свои мысли.

На самый величественный день июля она запланировала родить.

Именно поэтому она заранее наполнила дворец людьми Роксона.

[Третья неделя июля — время, когда Император не сможет покинуть дворец, а торжества достигнут своего пика.]

[Ребенок появится на свет как единственный законный наследник Императора.]

[После этого сам Император не сможет оспорить его происхождение, и трон естественным образом перейдет к нему.]

«Роксон, надеюсь, ты справишься без меня.»

«Поверь мне. Только мне.»

Роксон печально прижал её к себе.

Все было уже подготовлено.

Люди, которые помогут Наташе, ждали.

Теперь, когда дела были улажены, ей оставалось лишь отдохнуть.

Наташа скользнула взглядом по Анне.

Девушка стояла за спиной Роксона, побледневшая, с широко раскрытыми от страха глазами.

«Госпоже Наташе нужен отдых. Она устала.»

«О…понимаю.»

Роксон разочарованно поцеловал тыльную сторону её ладони и нехотя встал.

Он провел взглядом по Наташе, но та даже не взглянула на него.

Его сердце сжалось, но он все же вышел.

В коридоре было тихо, не раздавалось ни шагов, ни голосов.

Однако из темного угла за ним внимательно следил один из стражей Императора.

(Наташа уже тайно родила ребенка. Однако в третью неделю июля она инсценирует роды, чтобы убедить всех, будто ребенок родился в нужную дату и является сыном императора. Но, скорее всего, сам император уже догадался обо всем, ведь его стражи следят за Роксоном, который является настоящим отцом ребенка.)

***

То же самое было и с Розелин.

Даже её грозный, словно тигр, дедушка, а также вечно занятые родители проводили больше времени в особняке именно в июле.

Не говоря уже о Кайне, который всегда был на стороне Розелин.

Воспоминания о выставке цветов, распускавшихся только в этом месяце, о бале во дворце, куда они шли все вместе, держась за руки, о днях, когда они с Анной играли в прятки в утопающем в цветах саду…

Даже несмотря на ненависть к Гиллотти и те адские события, что происходили во дворце, эти воспоминания остались светлыми.

Поэтому, едва Аша прибыла в столицу, она сразу захотела отправиться в родной особняк.

Но неожиданно возразил Тамон.

«Эй, а может, лучше позже?»

«Что? Почему?»

«Думаю, нам стоит сначала заехать в наши покои. Все устали, надо хоть разобрать багаж.»

Аша удивленно взглянула на него.

Рыцари Тюльпана, недавно прибывшие на смену воинам Йоргеса, действительно выглядели куда более дисциплинированными.

Сильные, твердые, ни одна эмоция не отражалась на их лицах.

Лютре, капитан отряда, шагал следом, с таким выражением, будто понятия не имеет, что такое усталость.

«Я в порядке. Даже 10% сил не потратил.»

Он усмехнулся, давая понять, что бодр и полон сил.

Но Тамон лишь проигнорировал его слова.

«Ты устал, просто не показываешь. Это из вежливости ты так говоришь.»

«Да нет же, я правда…»

«Лютре.»

Тамон развернулся и пристально посмотрел на него.

Лютре тут же кивнул:

«Ладно, пойду выгружать багаж.»

Аша недоверчиво посмотрела на Тамона.

Он солгал так легко, как будто ничего не произошло.

Его поведение казалось подозрительным.

«Тогда пусть отряд идет в свои покои, а я отправлюсь в особняк сама. Я знаю дорогу с закрытыми глазами, так что…»

Но едва она это сказала, лицо Тамона мгновенно исказилось.

Он покачал головой, словно говоря: «Даже не думай».

«Ты здесь, и опасность все еще существует. Абсолютно нет.»

Аша рассмеялась.

«Опасность? Кто здесь вообще меня узнает?»

С головы до ног она была закутана в костюм Аморов.

Дискретный наряд заранее подготовили, чтобы скрыть её приметную внешность.

И все же Тамон проявлял чрезмерную осторожность.

«Покои на востоке, верно? Это очень далеко от особняка. Так что иди без меня.»

«Аша…»

Тамон резко схватил её за запястье, не давая уйти.

Она перевела взгляд с его руки на его лицо.

[Что-то здесь было не так.]

Её интуиция громко кричала.

Тамон что-то от нее скрывал.

«Есть причина, по которой я не должна туда идти?»

При этих словах его глаза слегка потемнели…