Четыре персоны и одна кошка стояли посреди коммерческого округа Берриоса.

Эльфийска казалась неуверенной, зверолюдка – усталой, кошка – взволнованной, человек – полным сомнений. А женщина-слайм проклинала свой недостаток удачи.

Пока капитан Хендриксон смотрел на подозрительно маленькую фигуру, сидящую на скамейке, она внезапно отвернулась от него и уставилась в противоположном направлении, да к тому же в небо. Это было так резко и преувеличено, что он едва на ногах удержался. Как будто у неё над головой повисла большая табличка «Не разговаривай со мной!»

Изучив реакцию двух молодых женщин, которых он сопровождал, он пришёл к выводу, что они почти наверняка знали эту фигуру. Что, в свою очередь, привело к следующим предположениям.

- Это, эм… твой друг, я полагаю? – рыцарь повернулся к зверолюдке-подростку.

Оглядев окружение, Хендриксон заметил нескольких людей, которые держатся на расстоянии и исподтишка кидают взгляды на странно одетого… ребёнка? Он не был уверен. Слишком большая роба скрадывала очертания, но, судя по росту, это был ребёнок лет восьми. За эти годы он встречал много странных личностей, особенно среди старых магов, но это определённо был кто-то незнакомый.

Амалия состроила такое болезненное выражение лица, словно кто-то выдернул все её зубы и заставил есть мыло.

- Д-да, - медленно прошипела она.

Как только подтверждение покинуло уста Амалии, предположительный ребёнок резко развернулся и уставился на неё, будто бы в шоке. У этих двоих, видимо, случился невербальный разговор – руки делали жесты, а деревянная клюка показывала на разные вещи. Хендриксон стоял в замешательстве, пока кусочки паззла не сошлись воедино.

И он, и его старый друг Альфонс вели расследование касательно молодой Амалии и её визита в поместье Биронов несколько месяцев назад. Их попыткам получить информацию из Кульве препятствовали. Даже магический инструмент, который она использовала, оставался под покровом тайны.

С уверенностью можно было лишь сказать, что что-то было не так. Документы, которые должны были храниться в Кульве, отсутствовали, или в них не хватало данных. Попытки расспросить о подробностях дали только базовую информацию и запись на встречу с чиновником через несколько месяцев. Амалия Алькотт однозначно существовала, но кто-то словно бы нежно убрал её под сукно. Это был тревожный факт.

А «хозяйка», известная как Розалин, была ещё более загадочной. Об этом человеке информации не было вообще. В Берриосе было несколько человек с такими же именами, но на этом сходство заканчивалось. Они не могли сказать, был ли это псевдоним, или прозвище, или она прибыла из другого региона. Она даже начали раздумывать, существует ли она вообще.

Впрочем, теперь он был куда более уверен.

Пока эти двое «спорили», глаза Хендриксона слегка засветились. Он тихо изучал фигуру под робой. Сам капитан не был магом, но за свои годы изучил много техник и приёмов. Естественно, отслеживание потоков маны было в их числе.

Мана была сосредоточена в голове, что естественно для любого мага. У них отсутствовала типичная для бойцов сила, вот они и укрепляли тела маной для компенсации. Это была одна из первых защитных мер, которым наставники академии учат молодёжь. Очевидно, маг не может использовать заклинания, если ему пронзить мозг, не так ли?

Также существенный покров маны защищал глотку и кисти фигуры. Среди бойцов ближнего боя было широко известно: хочешь помешать магу творить магию – целься в сердце, кисти, глотку и лёгкие. Правда, это были отличные цели и для дальнобойного оружия, но это уже другой разговор.

Многие заклинания теряли в мощности без вербального компонента, а направлять заклинания большинство магов предпочитали руками. В бою с магом порез на горле от кончика меча или отрубленная рука творили чудеса. При условии, что получилось подойти достаточно близко.

Нельзя сказать, что было невозможно направлять заклинания другими частями тела или применять их молча, но это не было нормой. К тому же, руки были достаточно лёгкой целью. Да и боль могла сыграть свою роль, если маг специально не тренировался сохранять концентрацию, не обращая внимания на травмы.

Наиболее любопытным Хендриксон находил то, что всё это происходило посреди города. Это было признаком либо великой самодисциплины, либо паранойи. Если вспомнить разговор в поместье Бирона во время визита Амалии, такое поведение отлично подходило магу, способному на исцеление. По опыту Хендриксона, они часто защищали горло и руки, игнорируя жизненно важные органы. Причина очевидна: органы становятся куда менее «жизненно важными», если их можно исцелить.

Учитывая всё это, добрый капитан смог прийти к выводу, что эта персона – ни кто иной, как загадочная «хозяйка» Розалин.

Он смотрел на её движения рук и ужимки. И на малый рост.

Не то, чего он ожидал, но…

Хендриксон помотал головой. Не мог ребёнок обладать такой мощной маной. Истинно, внешность часто бывает обманчива. Должно быть, что-то происходит.

Наконец, Хендриксон заговорил, прерывая пантомиму:

- Я полагаю, вы Розалин? Я слышал о вас от мисс Алькотт. Рад наконец-то встретиться с вами.

Он слегка поклонился фигуре. И она, и Амалия застыли, а потом повернулись к нему. Плечи фигуры слегка опустились, и раздался голос.

Её речь сопровождалась дребезжащим, щёлкающим металлическим шумом. Тон голоса был на грани андрогинного, но всё же оставался достаточно высоким, чтобы считаться женским. А ещё голос был шепелявым, немного приглушённым и с неловким выговором.

- Это я. У вас ко мне дело, капитан?

Хендриксон дёрнул бороду, глядя на «миниатюрную» женщину. По крайней мере, его подозрения подтвердились. Имя было озвучено.

- Э, ничего особенного. Я просто собирался устроить молодой Амалии и мисс Валдуин короткую экскурсию, а затем взять чего-нибудь перекусить. Не желаете присоединиться?

Хендриксон жестом указал на эльфийку и зверолюдку, которые были тайно заняты разговором по связи – настолько они были в ступоре от изменившегося голоса Розалин. Их молчаливая дискуссия была короткой.

- Нет, спасибо, - ответила Розалин. – Я сейчас занята.

Капитан посмотрел, как фигура откинулась на спинку скамейку, что заставило его почесать в затылке. С его точки зрения, она просто здесь сидела. Занята, делая что именно?

Внезапно Розалин встала и снова посмотрела на капитана.

- Я присоединюсь к вам, - тихо сказала она.

«Что за чёрт? Просто вот так? Насколько она непостоянна?!» - мысленно ругнулся Хендриксонн.

Он наморщил лоб, от души усмехнулся и помотал головой.

- Как пожелаете, - ответил он, хихикнув ещё раз.

* * *

То, что по дороге к завтраку группа разрослась, было заметно. Хендриксон ненавязчиво смотрел на Розалин, пытаясь собрать информацию о… женщине? Он не был уверен насчёт её возраста. А она определённо была молчалива.

Розалин шагала между ним, Амалией и Валей. Там наблюдать за ней было сложнее, но ему показалось странным, что Розалин ходит с клюкой. Молодая Амалия шла сбоку, видимо, переживая из-за нетвёрдой походки своей хозяйки.

Хендриксон слышал, что эта маленькая женщина была неслабым магом, если в историях была хоть капля истины, поэтому её неполноценная физическая форма привела его в замешательство. Палка для ходьбы и маленький рост не означают, что их обладатель перестаёт быть смертельно опасным магом, но он ожидал кого-то… более благородного и внушительного? А от неё ожидалось, что она обладает не менее чем заметным навыком исцеления. Откуда хромота? Странно.

Так или иначе, группа добралась до одной из закусочных ниже по улице. Хотя им и пришлось снизить скорость, но добрались они без происшествий. Можно было бы сказать, что четверо позавтракали и отправились восвояси, но Хендриксон подметил, что Розалин ничего не пила и не ела.

«Я не ем на людях», - сказала она. Мужчина нашёл это чрезвычайно странным. А затем задумался, как ей вообще это делать, если всё её тело обмотано бинтами. И почему? Она же не может бояться, что её обольют ядом? Или может?

Затем разговор, который Хендриксон считал оконченным ранее, продолжился. Он собрался представиться, а Розалин сказала следующее:

- Я знаю. Я несколько раз видела вас раньше. В тот день вы были единственным рыцарем, отнёсшимся к Амалии по справедливости. Это единственная причина, почему я сижу здесь, с вами.

Этот ответ породил ещё больше вопросов. Он более или менее помнил, как встретил молодую Амалию на обочине во время марша. Она тогда была одета в лохмотья и выглядела как уличный беспризорник, разве что чище. Но он не видел и не слышал, чтобы присутствовал кто-то ещё. То же можно сказать и про их другую встречу в поместье Биронов.

Хендриксон подозревал, что эта женщина владела какой-то формой ясновидения или, возможно, способностью смотреть через чужие глаза. Амалия упоминала что-то о том, как разговаривала с Розалин ментально. Должно быть, за этим что-то крылось.

Капитан говорил с эльфийкой, Валей, когда Розалин внезапно задала ему вопрос.

- А как там дочь того человека? Бирона.

Хендриксон посмотрел на маленькую женщину, пытаясь оценить, какие мысли она прячет под маской. Даже её тон ничего не выдавал. Лёгкое металлическое клацанье и размеренная речь производили странный эффект.

- К несчастью, Альфонс не нашёл никого, способного восстановить лицо Арианы… А почему вы спрашиваете, осмелюсь поинтересоваться?

Какое-то время ответа не было. Уголком глаза он увидел, как хмурится Амалия. Затем Розалин снова заговорила:

- Я подозреваю, у них, как у благородной семьи, есть целая библиотека книг?

- Это… Я бы сказал, да, - отозвался он.

- Я отзываю денежное вознаграждение. Информация для меня важнее, чем золото. Я хочу почитать книги о подземельях, истреблении нежити и правовой системе этой страны.

И снова странность этой женщины поразила Хендриксона. Назвать состояние Арианы проблемой, требующей срочного решения – значит, самую малость преувеличить. Такая потеря лица – приговор к общественной смерти для молодой аристократки, не говоря уж о её состоянии разума. Если чтение книг не включало в себя доступ к личным записям или семейным техникам, не была ли такая плата слишком низкой?

Что ещё более важно, «правовая система этой страны»? Вот так оговорка. Она оказалась иностранкой?

Хендриксон начал перебирать всю информацию, которую он накопил за эти годы, в поисках расы или условий, которые бы объяснили наряд, размер и плотность маны Розалин. У него начали возникать подозрения.

Хендриксон старался выглядеть расслабленным, но всё ещё пытался поймать искру прозрения.

- Вы лишь хотите прочесть несколько книг? Должно быть несложно. Но это довольно странный выбор, вам не кажется?

Он смотрел, как Розалин некоторое время сидит без движения. Неспособность видеть чьё-либо выражение лицо довольно сильно выбивала из колеи.

- Знание – половина битвы, - вот и всё, что она сказала.

Он не мог сказать, было ли у этой фразы более глубокое значение, но, видимо, получить от этой женщины больше информации Хендриксон не мог. Увы. Возможно, будет лучше сменить цель? Он взглянул на Амалию.

Капитан помедлил, рассматривая варианты. Если Розалин собиралась сделать одолжение Бирону, возможно, расследование не было так уж необходимо. Если они смогут выстроить крепкие взаимоотношения, иметь знакомого целителя – это очень неплохо. Хендриксон отлично знал, когда не стоит задавать лишних вопросов. В конце концов, в первую очередь он был военным. Эта работа быстро учит подобным вещам.

Итак, завтрак завершился лёгким разочарованием. Прежде чем разойтись, Хендриксон заговорил вновь:

- Если хотите, я могу связаться с Альфонсом и назначить встречу? Я уверен, он будет рад с вами поболтать.

И снова на него был брошен тихий, нечитаемый взгляд.

- Возможно, завтра. Я немного устала, - ответила Розалин.

Так расцвело ещё одно недопонимание. Хендриксон пришёл к выводу, что путешествие этой ночью было долгим. Он не знал, что Розалин ещё не восстановила выносливость и ману после всех этих экспериментов по изменению формы. Также он не знал, насколько выматывающей была простая речь.

Это было изнуряющее сочетание: поддерживать общую форму с помощью навыка аморфности, укреплять ключевые части навыком крепкой шкуры для поддержки и регулярно использовать домен, чтобы наблюдать за окружением. Последнее было необходимо, поскольку наряд слишком сильно сужал поле зрения.

Для речи использовался набор металлических дисков и трубка. Используя всё возрастающее знание анатомии, Розалин сконструировала импровизированные голосовые связки. Они размещались в её «горле» за слизистой мембраной. Туда направлялась существенная часть маны и внимания, что привело к ещё одному недопониманию со стороны Хендриксона немного раньше.

Идеально копировать форму рук без поддержки также было невозможно. В качестве направляющих использовался набор пустых деревянных «пальцев». Вместе их удерживали простые суставы с металлическими штифтами.

Надо сказать, работа над правильными ногами всё ещё продолжалась. На всё одной ночи не хватило, и, естественно, пришлось расставлять приоритеты. Эту проблему решала длинная роба. По крайней мере, пока.

Но получилось «достаточно человечно». В её сторону смотрели многие, но она преодолела зловещую долину, и теперь казалась лишь чужачкой.

Хендриксон помотал головой, более-менее принимая ответ. Но он всё ещё не хотел оставлять всё в таком состоянии.

- Если позволите, возможно, я могу ненадолго одолжить мисс Амалию? Вы упоминали, что пробудете в городе несколько дней. Я старею, а дома становится немного одиноко. Есть тут несколько молодых рыцарей, которым я время от времени даю советы. Возможно, я смогу поделиться с ней знанием и навыками владения оружием?

На этот раз Розалин склонила голову набок в сторону мужчины, а затем оглянулась на Амалию. Хвост молодой зверолюдки едва заметно вилял под плащом, а на лице было написано чистое восхищение. Хендриксон наблюдал со стороны. Он начал привыкать к этим молчаливым беседам, но их продолжительность всё ещё давила.

- Хорошо. Она может пойти, но я ожидаю, что вы будете за ней приглядывать, - медленно ответила Розалин, - очень, очень внимательно.

- Да я жизнь положу на её защиту, - хихикнул он, взмахнув рукой.

Спустя секунду прозвучала ещё одна звонкая реплика.

- Ловлю на слове.

Быстро развернувшись, Хендриксон посмотрел, как Розалин идёт назад в коммерческий район. Валя коротко поклонилась капитану и обещала, что ещё побеседует с ним в будущем. Амалия передала эльфийке рюкзак, который несла, и Валя быстро удалилась.

Хендриксон с лёгким умилением посмотрел на девочку-подростка, которая всё ещё улыбалась с румянцем на щеках.

- Ну, полагаю, остались только мы вдвоём? Позволь мне показать дорогу.

- Д-да, сэр! – немного нервно пропищала она, чем заставила его хихикнуть ещё раз.

- Я не на службе. Можешь звать меня Максвелл или Макс, девочка. Только не зови меня на обед с опозданием!

Амалия на секунду широко распахнула глаза, а затем её рот начал дёргаться, когда она попыталась сдержать смех.

Наконец, с лёгким кашлем она ответила:

- Я-я буду иметь это в виду, сэр… мистер Максвелл.

Хендриксон развернулся и улыбнулся. Мистер, хах? Он полагал, что такие вещи требуют времени. В любом случае, его очень мало кто называл Максом. Чаще всего – «капитан то», «Хендриксон сё», иногда – просто «рыцарь» или «солдат». Он определённо мог работать с той, кто называет его мистером.

Максвелл Хендриксон отвёл молодую женщину через коммерческий округ в округ аристократии. По дороге они немного поговорили. Хендриксону было интересно, какое прошлое и какие обстоятельства привела Амалию к тому, чем она стала. Молодая полукровка поведала захватывающую, но печальную историю.

Дирка Алькотта стоило немного уважать. Из отстранённого, но пылкого восхищения Амалии Хендриксон понял, как она относится к отцу и рыцарям. Это тронуло его сердце. Хендриксон же, со своей стороны, просто улыбался и слушал, вмешиваясь, когда это было уместно. Он был здесь не для того, чтобы омрачать её радостные мысли.

Чувства Хендриксона по отношению к рыцарям и войне были совершенно иными. Жизненный опыт истерзал его сердце, но он всё ещё хранил веру в человечество в целом. Хотя у него ушло немало времени, чтобы простить людей и зверолюдов, воинов и политиков.

В конце концов, именно так они с женой потеряли своего единственного сына. И теперь единственное, что Хендриксон ненавидел больше, чем войну – это похороны.

* * *

Позже, этим же днём, в особняке Хендриксонов.

Мистер и миссис Хендриксоны не были бедными ни по каким меркам, разве что, в отличие от особняка Биронов, не так сильно выставляли это напоказ. Это был простой опрятный дом, с трёх сторон окружённый каменными стенами, а с четвёртой – кованой железной оградой. Задний двор занимало большое патио, покрытое утоптанной землёй и камнем, а также скромный сарай. Многочисленные цветы наполняли сад и украшали стены дома, поэтому от него прямо-таки веяло летом.

Миссис Хендриксон, по имени Мари, встретила молодую гостью и подала всем чай с тортом. Во внешности Мари уже начали пробиваться признаки прожитых лет – сереющие, собранные в пучок волосы, морщинки вокруг глаз. Но она всё ещё сохраняла острый ум и грацию молодости.

Впрочем, как говорится, цветы, которые цветут в несчастье – самые редкие и прекрасные из всех.

С другой стороны, Амалии доставляло колоссальное удовольствие общаться со старым капитаном. Что-то в нём её расслабляло и напоминало её отца. Хендриксон знал множество историй, и, надо признать, рассказчиком он был живым и харизматичным. Она даже не заметила, как повествование её захватило.

Она спрашивала, как он проводил время на военной службе, как поднялся в звании. Спрашивала о его лучших воспоминаниях и о том, как, по его мнению, лучше всего служить стране и людям. Старики для того и существовали, чтобы делиться с молодёжью жизненным опытом, поэтому Хендриксон свободно говорил о таких вещах.

И всё же одна проблема тревожила сердце Амалии:

- Сэр, как вы… как я могу стать сильнее?

С первого взгляда вопрос казался простым, и капитану он понравился. Желание улучшать себя было максимально важным. Хендриксон откинулся на спинку стула и провёл рукой по бороде. Наконец, раздался его грубый голос:

- Позволь сначала спросить вот что, девочка. Зачем ты хочешь стать сильнее?

Амалия посмотрела на него своими нефритовыми глазами и ответила без тени сомнений:

- Чтобы защищать то, что для меня важно, и помогать другим, которые не могут делать то же самое.

Секунду спустя Хендриксон улыбнулся:

- Это хорошая причина, девочка.

Капитан спокойно налил себе ещё стакан чая, прежде чем откинуться на спинку ещё дальше.

- Сила имеет много форм, юная Амалия. Мудрость, чтобы знать, когда сделать шаг вперёд, доблесть, чтобы сделать это перед лицом невзгод, мощь, чтобы довести дело до конца, праведность, чтобы выбрать верный путь. На самом деле, я не очень-то могу помочь тебе с чем-то из этого списка, но… если это просто сила руки, которая держит меч, я, возможно, смогу кое-что подсказать.

Хендриксон сверкнул лёгкой улыбкой, прежде чем указать на задний двор.

Вскоре Хендриксон уже крутил шеей, и оба они держали в руках деревянные тренировочные мечи. Площадка была по 6 человеческих ростов в длину и ширину. Они встали друг напротив друга.

На лице Амалии отражались сомнение и озабоченность. Она уже давно не выходила на тренировочную площадку, чтобы поспарринговаться с другим человеком. Вместо этого она просто практиковала стойки, убивала нежить или дралась с воображаемым соперником.

- Не переживай за эти старые кости, со мной всё будет в порядке. Просто покажи, что умеешь.

С таким лёгким подстрекательством двое, наконец, начали.

Хендриксон встал в нейтральную стойку, а подросток быстро сократила дистанцию. Она приближалась не по прямой линии, а под углом. Он оценил её наступление, работу ног и хватку меча как хорошие.

После нескольких обменов ударами темп возрос. Хендриксон начал проверять её владение мечом, реакцию на разные методы и углы атаки.

Про себя он думал: «Обзор, рефлексы, ловкость – на высшем уровне, во внимание принимается всё. Достойный уровень фехтования, хорошая физическая форма, понимание хода боя. Если мне нужно указать на недостаток…»

Хендриксон продолжал тренировочный бой с Амалией ещё несколько минут. Когда он начал проверять свою теорию, слабость юной девушки с течением времени становилась всё более очевидной. Вздохнув, он активировал один из своих навыков.

- Улучшение рефлексов!

Вены на висках Хендриксона вздулись, а время, кажется, замедлилось. Про брови Амалии стекла капля пота, когда её меч был отбит и отлетел вверх. Она едва удержала рукоять, но брешь в защите осталась. Глаза зверолюдки широко распахнулись.

Хендриксон видел, как девочка, стиснув зубы, пытается вернуть меч обратно в боевое положение. Но его собственный уже змеёй метнулся вперёд. Резким выпадом он ударил в один из кубиков пресса на животе.

Она упала на пол и закашлялась, держась за живот, а Хендриксон остался на месте, почёсывая шею. Её боевой стиль был не более чем красивой безделушкой.

- Амалия, твой отец учил тебя сражаться, верно?

Её шипение вскоре затихло. Она посмотрела на него снизу вверх, с земли, и кивнула, сохраняя гримасу боли.

Её подтверждение лишь заставило Хендриксона вздохнуть.

В глубине желудка Хендриксона начали бурлить негативные эмоции: «Дирк Алькотт, хах? Ты был дебильным отцом, или же просто переборщил с оптимизмом ради собственного спокойствия? Если уж ты собирался устроить гиперопеку, то тебе следовало бы довести работу до конца». Можно было, не кривя душой, назвать эту девочку одарённой мечницей, а её отличные, почти звериные инстинкты даже позволяли краешком носа дотянуться до категории гениев.

Но она была также и дурой.

Сначала Хендриксон подумал, что это просто совпадение, но затем оно оказалось привычкой. Он начал оставлять «смертельные» бреши в обороне, чтобы Амалия ими воспользовалась. Но она не стала. Проблема лежала на поверхности.

Её стиль боя сильно склонялся к ударам по конечностям и обездвиживанию врагов. Она как будто бессознательно избегала смертельных ударов, даже деревянным мечом. Ни выпадов в грудную клетку, ни атак в голову или шею.

Что касается защитных мер – работы ног, ударов, парирования, чувства глубины и дистанции – всё было отшлифовано. Идеально для самозащиты или приведения противника в небоеспособное состояние.

Но это не было стилем боя, предназначенным для войны.

Она была в удивительно хорошей форме, имела неплохой запас выносливости. И всё же настоящий мечник в бою вычислит эту уязвимость и без колебаний ей воспользуется. Такое может сработать против монстров, которым не хватает ума, но не против людей.

Хендриксон тряхнул головой. На основании её жизненной позиции он бы сказал, что она может быть рыцарем. Он бы отнёсся с пониманием, если бы она не знала, с какой стороны браться за меч - среди поступающих кадетов это было нормой. В конце концов, навыки можно было улучшить. Но забыть то, что вбивали в неё столько лет?

Он бы предпочёл, чтобы она вообще никогда не прикасалась к мечу. Возможно, было легче бы научиться с нуля, чем избавиться от подобных привычек. Так что, если что-нибудь не поменяется, она долго не протянет и умрёт молодой. С новичками подобное часто случалось.

- Давай… остановимся на сегодня, а? Мне нужно попросить дорогую приготовить обед.

Хендриксон похлопал её по плечу и широко улыбнулся. На её губах появилась жалкая улыбка, она выдохнула и села прямо.

- Мм, ладно. Спасибо вам, - пропыхтела она.

Хендриксон посмотрел на её неаккуратную улыбку. Он подумал, что она была хорошим ребёнком. Слишком хорошим, учитывая обстоятельства.

Возможно… он всё же может слегка её направить. Просто несколько советов и мудрых слов. Судя по тому, что он узнал о подростке за этот день, она была восприимчива. Проблема была с её «хозяйкой». А также – с тем, сможет ли девочка изменить свой менталитет?

Это был большой вопрос.

Вскоре они сели на крыльцо. Хендриксон курил трубку с табаком, Амалия вытирала пот полотенцем. На этот раз разговор завела она.

- Спасибо, что погоняли меня, сэр. Было приятно снова провести с кем-нибудь спарринг. Давно такого не было.

- Хех, не думай об этом, дитя. Мне тоже приятно иногда погреметь своими старыми костями! Помогает сохранять форму.

- Старыми костями? – горько улыбнулась Амалия. – Я уверена, что вы двигались просто замечательно, сэр…

Хендриксон на это лишь ухмыльнулся.

- А на что похожа твоя хозяйка? Я имею в виду Розалин.

Амалия с задумчивым взглядом отхлебнула воды из стакана. Наконец, её плечи опустились.

- Если выразиться грубо, она сумасшедшая. Я никогда не встречала никого подобного раньше, и сомневаюсь, что встречу ещё когда-нибудь. Она рассказывает о самых невероятных вещах, говорит полуправду, постоянно рвёт в клочья здравый смысл, аномально глуха к чужим чувствам, использует магию такими способами, о которых я никогда не слышала, и не колеблется, когда нужно сделать то, что должно быть сделано. …Даже если это означает убийство людей ужасными способами.

Спустя секунду Хендриксон кивнул.

- Должно быть, она, эм… уникальна. Тогда почему ты с ней остаёшься? У тебя трудности с деньгами? Она тебе угрожает.

Амалия замотала головой.

- Нет, не в этом дело. Несмотря на все эти недостатки, Роз… Она очень добра ко мне. Даже когда это для неё неудобно или трудно. Она заботится обо мне, пытается для меня готовить, хотя в этом она абсолютно ужасна, не нарушает свои обещания, говорит, когда я делаю ошибки, и помогает найти способ их исправить, составляет компанию, рассказывает истории, не судит меня за то, что я полукровка.

Последнее слово волкодевочка практически выплюнула. Повисла пауза.

- Она поверила в меня, когда я сказала, что хочу быть рыцарем. Даже когда я сама в себя больше не верила. Глупо, не правда ли? Почему она так поступила?

Хендриксон посмотрел в глаза девушки и увидел, что те слегка затуманились. А её руки крепко сжали деревянную чашку. На секунду он задумался, как ответить.

- Кто знает? Полагаю, лучше всего спросить у неё самой. На разве это не здорово? Я имею в виду, иметь кого-то, кто в тебя верит.

Амалия откинулась на крыльцо, уставившись в синее небо.

- Ахх, хотела бы я знать, что делать.

- Просто делай то, что можешь, девочка. В том, чтобы переживать слишком много, нет смысла. И всё же эта твоя хозяйка… вызывает много вопросов. Ты уверена, что ты будешь в порядке?

Хендриксон незаметно попытался Амалию, а та лишь села прямо. Её губы сжались, а голос стал диким.

- Ннн… У меня каждый день рядом с ней такое чувство, что я вот-вот помру. Её адские тренировки меня выматывают, но жаловаться мне некому.

- Тогда почему бы не уйти? Я уже говорил раньше, мисс: если захочется присоединиться к рыцарским корпусам, я за тебя поручусь. Впрочем, я не сказал бы, что это лёгкая жизнь, так что не воображай себе! – съязвил он, подталкивая девушку локтем.

На этот раз тишина продлилась чуть дольше. Хендриксон смотрел, как хвост Амалии рассекает воздух, а она молча смотрит вверх. Когда он уже приготовился сменить тему, зверолюдка, наконец, ответила.

- Она спасла мне жизнь. И я сказала ей, что останусь с ней. Даже если Роз не любит людей, даже если она им не доверяет… думаю, она боится остаться одной. Иногда она говорит во сне. Должно быть, кошмары. Нечасто, но я лежу и слушаю, когда она думает, что я сплю. Я хочу как-нибудь ей помочь. Это единственный правильный выбор.

Хендриксон выпустил из трубки кольцо дыма и мысленно проворчал: «Спасти спасителя, эх?»

- Ну, дитя, кажется, она умелая. Кажется, что для тебя уже приготовлена новая работа. Постарайся изо всех сил! Гья-ха-ха!

- Жизнь трудна, - ответила Амалия, утомлённо вздохнув.

- Так оно и есть! – хихикнул капитан.

На волне душевного смеха и разговора скоро подоспел обед. Вечер двое провели без существенных событий, просто болтая о разных вещах.

* * *

Тем временем в скромной гостинице на востоке коммерческого округа двое «людей» болтали о других разных вещах.

- Амалия, предательница! Сбежала, чтобы поиграть с врагом! Меня не волнует, что у него аккуратно подстрижена борода! Нам нужно было закупать снаряжение! Ах!

Розалин хюпала на кровати и мысленно жаловалась. Её «одолженные» обмотки и одежда была сброшены. Валя мылась в маленькой примыкающей комнате. Хотя обычную беседу расстояние бы заглушило, связи оно не мешало.

Валя не успокаивалась.

Когда Амалия ушла, вся необузданная болтливость эльфийки обрушилась на антисоциального слайма. Конечно, Розалин и раньше приходилось разговаривать. Это было необходимо, чтобы поддерживать нормальную среду в офисе и общаться с клиентами. Но сейчас это продолжалось больше шести часов.

Шести. Долгих. Часов.

Так что упругая розовая женщина распалялась всё сильнее. Конечно, теперь она куда больше знала об эльфийской культуре и даже усвоила несколько советов по применению магии, но какой ценой?

Рассудок – это драгоценность. Определённо более важная, чем теоретические знания и уроки истории?

На поиск респектабельной гостиницы ушло немало времени, и Розалин вскоре пришлось понизить планку. Она начала терять спаянность. Несколько часов поддержания чего-то, напоминающего человеческую форму, оказались её пределом. Так что на будущее себе Розалин запланировала тренировки выносливости.

Визит к Арни пришлось отложить на следующий день, а поместье Биронов оставалось сомнительной целью. Требовалось подготовиться лучше. Розалин всё ещё была встревожена, наткнувшись на капитана рыцарей. И она не слишком-то оптимистично расценивала шансы решить всё разговором, если её раскроют.

- Возможно, мне следует просто уйти. Я могу уйти, верно? Но тогда библиотека… Угх, могу я просто прокрасться в библиотеку? Если они как-то меня поймают… Но если они поймают меня, замаскированную, когда я пойду с Амалией и Валей, не будет ли это во многих смыслах хуже?

В разуме воцарилась нерешительность.

В номере имелось дешёвое зеркало. После еды и медитации Розалин планировала улучшить свою маскировку. Зеркало поможет. В бутике, откуда она стащила немного ткани чуть раньше, тоже было зеркало, но роскошь осмотреть себя без давления, а также послушать суждение Вали, благотворно сказывалась на нервах. Возможно.

Слайм была не слишком высокого мнения о том, насколько маленькой она выглядела, но функциональность всё ещё была приоритетнее формы. А для роста, соответствующего возрасту, массы не хватало.

Розалин спрыгнула с кровати в сторону зеркала. С некоторыми усилиями она снова приняла гуманоидную форму.

- Я могу это сделать. Сосредоточься. Не позволяй нервозности влиять на результат. Тебе нужно привыкнуть, что люди пялятся. Запомни это чувство.

Сформировалась голова. Черты лица, по-прежнему розовые и прозрачные, начали проступать и становиться более выраженными.

- Ннгх! Всё будет нормально! Притворяться – не проблема. Подумай о выгоде. План надёжный. А теперь начинай прорабатывать дополнительные методы побега и непредвиденные обстоятельства. Ты знаешь, чего хочет Бирон. Используй эту информацию против него правильно.

Валя высунула голову из ванной и посмотрела, как слайм стоит перед зеркалом.

- Розалин, я хочу спросить, зачем могут понадобиться все эти травы? Они кажутся наиболее… любопытной покупкой. Ты ведь не собираешься их есть, не так ли?

Розалин обернулась к компаньонке, а затем – обратно к полке, захламлённой разными травами. А затем опять взглянула в зеркало прямо перед собой.

- Нет. Элементарно: я собираюсь превратить эту инвестицию в библиотеку.

На прозрачном лице женщины появилась широкая, беззубая ухмылка. Пока Розалин планировала разговоры, язык тела, наряд, логистику и выбор времени, Валя смотрела на растения, поднеся палец ко рту.

Валя подумала про себя: «Следует ли мне сообщить ей, что этот щетинистый сорняк отвратительно подходит для изготовления бумаги? А также он легко воспламеняется».

Пожав плечами, Валя продолжила отмываться. Амалия много раз советовала Вале игнорировать Розалин, когда у той наступает «фаза планирования».

Проведя некоторое время с этой парочкой, эльфийка осознала, что это был весьма мудрый совет.