ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Если не брать в расчёт откровенную чушь, надеюсь, интерлюдия вам всем понравится! Или нет. Ньех-хе-хе.

_____________________________________________

Той ночью шёл дождь.

Тогда Амалии Алькотт было одиннадцать лет. Даже сегодня, три года спустя, она ярко помнила «кап-кап-кап!» дождя. И хрип. Он не мог выйти у неё из головы. Вместо того чтобы потускнеть со временем, эти звуки, кажется, въедались в её память лишь глубже.

Её отец болел пять лет. Его крепкая, широкая фигура, полученная спустя годы усердных тренировок, превратилась в бледную тень своего былого величия. Его здоровый, бронзовый цвет лица сменился болезненно-белым, и чем ближе к глазам, тем тяжелее становилась кожа. Это всё произошло постепенно, и в то же время девочке это казалось столь неожиданным.

Возможно, те, кто был близок к семье, медленно приняли такое состояние дел. В конце концов, рано или поздно скончаются все. Все они наблюдали, как мужчина месяцами, годами медленно угасает. Но молодая Амалия отметила каждую маленькую деталь, каждый хрип, кашель и приступ с пугающей ясностью. Их частота медленно увеличивалась.

Амалия, без сомнения, была умна не по годам. В конце концов, ей пришлось быстро повзрослеть. В её нефритовых глазах пылали яростный разум и страсть, до жути похожая на отцовскую в его юные годы. Годы, когда он всё ещё был здоров, время, когда он всё ещё был капитаном рыцарей и мог взмахнуть мечом без необходимости тужиться и хватать ртом воздух.

Теперь он не прикасался к мечу больше года.

Но всё равно бывший капитан рыцарей, тот самый Дирк Алькотт, сражался в своей собственной битве. Куда более сложной, чем битва с любой нежитью, или монстром, или даже человеком, которую он вёл раньше. Это была война на истощение. И он проигрывал.

Его страхи могли продвинуть его вперёд именно настолько. Его целеустремлённость могла продержаться именно столько, прежде чем угаснуть. И его тело – ну, даже учитывая все тренировки, ему следовало бы прекратить существование намного раньше.

Когда Дирк был моложе, ему было нужно часто путешествовать. На востоке, в равнинах и пустынях Каприи, он повстречал женщину. Тогда эта женщина его выбесила. Группе Дирка был нужен проводник, чтобы вести расследование, и её наняли для этой работы. Эта женщина была язвительной, капризной, гордой, плохо подчинялась приказам. Как иронично, что та самая женщина, которая обеспечила Дирку столько головных болей и начала столько споров, со временем стала его женой.

Он ценил её. Её смекалку, огонь и красоту. Он обожал, как свет отражается от её каштановых волос и танцует вокруг ямочек на её слегка загорелых щеках. Но после 5 лет и 7 месяцев брака она ушла. Любовь всей его жизни скончалась из-за послеродовых осложнений, на которые наложилась иностранная болезнь, вспышка которой случилась чуть позже. Её имя было Рэндгрис.

Обычно такое событие омрачило, а то и напрямую сломало бы мужчину. Но его жена оставила ему причину похоронить свою скорбь и вернуться в строй. Этой причиной была очаровательная дочь, которая медленно росла и становилась всё больше похожей на свою мать.

…Ну, за исключением цвета волос.

Вместо светло-каштановых, сияющих словно огонь, волосы Амалии были куда темнее, на грани чёрных, будто пепел тлеющих углей. Это был глубокий, богатый красный, совсем как некоторые сорта вина. А Дирк просто радовался, что она не унаследовала его грубых, мужественных черт. Вырасти она с крючковатым носом и кустистыми бровями, мужчина бы рыдал за неё.

В первой половине короткой жизни Амалии дела шли хорошо. Семья Алькотт была из мелких дворян. Дирк был уважаемым рыцарем и джентльменом, и, благодаря хорошему управлению, для такого маленького поместья у них были обильные активы и финансы. Если бы всё продолжалось так без изменений ещё лет 10, жизнь этих двоих была бы совершенно иной.

Но в залах дома Алькотт ещё раз прогремела катастрофа. Вскоер после 6-ого дня рождения дочери Дирк Алькотт заболел в течение особенно холодной зимы. Симптомы были очень похожи на поздние симптомы его жены. Лихорадка, озноб, бессонница, затруднённое дыхание, плохая циркуляция крови и маны.

Они называли эту болезнь «мёртвая хватка», поскольку, как только человек ей заражался, она редко отступала, не придушив в нём всю жизнь. Она не была родом из Бриты, но не была и полностью неизвестной. Говорили, что на дальнем востоке может существовать куда более качественное лечение. Но такое путешествие было бы опасным и неподъёмным по цене. А Дирк не становился моложе.

Семья Алькоттов была финансово стабильной, но не богатой. Дирк не промотал бы наследство Амалии и не рисковал бы умереть на чужбине, гоняясь за неопределённым лекарством. Он решил положиться на то, что знал, и сделать всё возможное, чтобы победить болезнь самостоятельно. В ретроспективе это, возможно, не было мудрым. Возможно, наоборот.

Местные целители со своими лекарствами, магией и предписаниями делали, что могли. Дирк тоже делал всё, что мог, чтобы поддерживать своё здоровье диетой, упражнениями и отдыхом. К несчастью, как оно часто бывает, этого оказалось недостаточно.

Итак, одной судьбоносной ночью в середине Падения (прим. пер.: вероятно, название месяца), с великими сожалениями, гложущими грудь наравне с болезнью, Дирк Алькотт, наконец, перестал хвататься за этот мир. К этому шло уже давно, и бесчисленные слёзы были пролиты после.

Воспоминания поблекли, но Амалия выросла на историях Дирка. Он рассказывал ей о своих многочисленных приключениях, о работе капитана рыцарей Бриты. Он рассказывал о многочисленных чудесах природы, о том, как ему едва удавалось избежать верной смерти в джунглях и песчаных дюнах, горах и пещерах. Он приукрашивал каждую деталь, наполнял голову девочки признанием и восхищением. Амалия всегда хотела стать такой же, как отец в её историях, храбрым и сильным рыцарем. Героем.

Сейчас Амалия потеряла своего героя, она была уязвима и одинока. Налетели стервятники.

Среди мелкой знати, со всеми законами, регулирующими порядок наследования, 11-летняя девочка не могла быть в безопасности. Дирк подготовил формальности настолько хорошо, насколько мог… но проблема всё равно возникла. Некоторые могут даже назвать её дырой в законе.

По закону, Амалия родилась вне брака. Её мать была гражданкой Каприи, земли множества видов зверолюдов, включая могучих ящеров, известных как Сливейны (прим. пер.: не уверен, стоит ли писать с заглавной буквы, так как нет никаких намёков, фамилия ли это конкретного клана или просто название вида). А в Брите не дозволялось жениться ни на ком, кроме людей, эльфов и дварфов.

Законность женитьбы на дварфах была пролоббирована ради финансовых интересов, а брак с эльфами дозволялся в основном по политическим и военным причинам. Северо-западные дварфы были надёжным торговым партнёром, северные эльфы – мудрыми и страшными оппонентами, которых лучше не злить. Так или иначе, единства было недостаточно. Слишком много предрассудков, слишком много различий.

По закону, зверолюд мог стать чем-то вроде партнёра по жизни, если останется в Брите с предполагаемым супругом в течение 10 лет, что давало право на частичное гражданство. Полукровка, по тому же закону, мог получить полное гражданство, если его родители выполнили это условие, или если он достиг 16 лет и прожил большую часть жизни в Брите.

Амалия не проходила ни по одному условию, а Дирк не был юристом. Такие темы редко встречались в документах из-за своей редкости. Планы, составленные Дирком, быстро рассыпались пеплом под требовательными, жадными взглядами суда.

У Амалии было всего несколько животных черт помимо пары острых волчьих ушей на голове и длинного хвоста, покрытого кустистым мехом. Её ногти на руках и ногах обещали заостриться, когда вырастут, но в остальном выглядели непримечательными. Также она выросла чуть более быстрой, крепкой и высокой, чем чистокровные люди её возраста. И всё-таки, когда она носила платье, было сложно что-то заметить, кроме необычности её ушей.

Этих ушей оказалось достаточно, чтобы общество прокляло девочку.

В прошлом между человеческими королевствами и юго-восточными расами было множество войн и земельных споров. Не таких жестоких, как войны с орками и гоблиноидами, но некоторое количество дурной крови всё же пролилось. Люди не доверяли зверолюдам и людоящерам. Чёрт, они дварфам и эльфам-то редко доверяли.

Подводя итог всем этим событиям, закон разрушил надежды и ожидания Дирка. Амалия стала жертвой юридических и политических манёвров, а для того, чтобы распоряжаться её имуществом, назначили управляющего. Спустя два года она была бездомной изгнанницей без гроша в кармане.

Как Амалия вскоре обнаружила, мало кто был готов нанять бездомную 13-летнюю зверолюда-полукровку. Иногда, сжалившись, пекарь кормил её старым, чёрствым хлебом. Когда этого не случалось, девочка была вынуждена воровать с прилавков или заниматься собирательством за пределами каменных стен родного города. Она часто засыпала голодной. Прошло несколько месяцев, и после безрадостного, холодного дня рождения ей исполнилось 14.

Когда пальцы девочки оказались недостаточно ловкими, её арестовали и изгнали из родного города с остатками её имущества. У неё осталась лишь идентификационная табличка, короткий меч, переданный отцом, и медальон, принадлежавший матери. На обороте были выгравированы буквы Р.А.+Д.А.

После месяца путешествия по дикой местности её одежда была порвана в клочья. Её фигура увяла, совсем как у отца. Недоедание крепко вошло в привычку. Её слабые мускулы постоянно ныли, месячные шли нерегулярно и вразнобой. Несколько ночей её мучили мигрени, заставив найти укрытие и со слезами на глазах свернуться в клубочек, пока они не прошли. Даже со всеми ресурсами и смекалкой девочки, дороги и дикие земли не были тем местом, где ребёнок может путешествовать в одиночку.

Амалия занималась собирательством, искала так хорошо, как только могла, но голод угрожал ей всегда. Даже больше, чем случайный гоблин, дикий кабан или другое животное. Гоблина или двух можно было отпугнуть свирепым рыком и блеском короткого меча, который у неё остался. От вепря можно было уклониться или, иногда, убить, в зависимости от размера. В худшем случае Амалии пришлось бы спасаться на дереве, пока зверюга не отступит. А что до других животных… она просто радовалась, что не напоролась на волков или голодного медведя.

Её острые зелёные глаза отупели, губы высохли и потрескались, одежда замаралась и истрепалась. Девочка покрылась укусами разных насекомых и царапинами, некоторые из которых имели следы некачественного лечения. Она предприняла самое долгое путешествие в своей жизни – пешком из Кульве на юг, надеясь добраться сначала до Берича, а затем – до форта Эйгач на востоке, чтобы записаться в ополчение. Если она сможет прожить ещё два года, для неё ещё будет надежда.

«Просто ещё два года», - часто повторяла себе девочка, чтобы сформировать хотя бы столь хрупкую уверенность. Но это, конечно, при условии, что её хотя бы запишут в ополчение. Что было смелым предположением.

Несмотря на молодость, Амалия знала, что её варианты ограничены, а шансы на успех – низки. Она многое обсуждала с отцом, много готовилась к тому, что придётся жить самостоятельно. Но не так. Она хорошо знала боль наследия своей матери. Она просто не ожидала, что это боль и до неё дотянется.

Молодой девушке выпала жестокая судьба, но ей ничего не оставалось, кроме как играть теми картами, которые пришли в руку. Попроситься в сиротский приют в одном из крупных городов, записаться в ополчение, надеясь, что они примут полукровку без правильного гражданства, или найти кого-то, кто наймёт её как служанку для чёрной работы.

Для поздней дочери капитана рыцарей выбор был простым. И именно этот выбор привёл её на путь, который она никогда не могла бы предвидеть.

Часто говорят, что удача и смерть приходят трижды. С точки зрения Амалии Алькотт, именно это и случилось той судьбоносной ночью.

* * *

- Хаа! Хаа! Хаа!

Посреди ночи стройная фигура бежала под лёгким дождём. Видимость была плохой даже с её острыми, хорошо адаптирующимися глазами. Гром трещал и гремел над головой, следующая за ним молния время от времени давала освещение.

- Она отправилась этой дорогой!

Сзади кричал мужской голос. У неё были преследователи. Двое.

Амалия Алькотт бежала. Её преследовали звери куда хуже, чем любой монстр или дикий медведь. Люди.

- Поймайте эту маленькую сучку!

Этой ночью Амалия залезла на дерево, чтобы поспать подальше от многочисленных опасностей, связанных со сном на земле в одиночку. На неё всё ещё могли напасть змеи или редкие воздушные, способные к полёту монстры, но стабильность, обеспечиваемая деревом, всё же была в приоритете. Её сон каждую ночь был неглубоким и сопровождался шумами, которые её пугали.

До этого её удавалось оставаться в безопасности, но одной ночью грянула катастрофа: один из разбойников заметил её, спящую. При виде ребёнка-зверолюда в диких землях мысли мужчины стали похотливыми, а затем переключились на прибыль. В конце концов, в королевстве Брита рабство и работа по контракту были легальными в равной степени. Человек вне закона или без документов, как эта девочка, может принести неплохую прибыль.

Итак, к тому времени, как они повалили девочку на землю и затянули рабские оковы на её колене, она уже начала вырываться и запустила свои зубы в руку одного из мужчин. В настоящий момент очень недовольного мужчины.

Цель рабских оков была простой. На холодной стали была выгравирована маленькая руна, позволяющая владельцу раба отследить её в любое время. Также существовали более дорогие оковы, которые обладали такими опциями, как электрошок, удалённая прослушка и иные «восхитительные функции».

Обычно эти устройства работали через рунный камень, который мог отследить направление на оковы, когда в него поступала мана. Он же работал как ключ. Так что Амалия знала: даже если она ускользнёт от этих двоих и как-то сумеет их обогнать, она всё ещё не будет в безопасности, пока от него не избавится.

Итак, она бежала.

Торопливые ножки стучали по земле. Можно было слышать одышку молодой девушки. Несмотря на её усилия, дистанция продолжила сокращаться.

В её разуме пробегали мысли. Её пальцы схватили короткий меч. У неё был некоторый опыт обращения с ним, но недостаточно. Нет, не против двух взрослых людей, не в этих условиях. Уже чудо, что она смогла однажды вырваться из их хватки, но сейчас у неё уже не было элемента внезапности.

Тяжёлые, громыхающие шаги приближались. Её сердце дрожало от того, что случится дальше. Её продадут, как раба? Изобьют до смерти? Изнасилуют? Она этого не хотела. В её груди поднялось возмущение, но это чувство было бесполезным.

Она подныривала, извивалась и ускорялась столько, насколько позволяла ей тающая выносливость. Возможно, будь она в лучшей форме, она смогла бы оторваться от них. Возможно…

Рука схватила её запястье, её хватка была крепкой до жестокости. Её плечо почти вывернуло из сустава от столь внезапной останавливающей силы. Её рука бессознательно отпустила меч и ножны, которые она держала, когда на неё нахлынула боль.

С громким рыком она вцепилась свободной рукой в запястье мужчины. Рука внезапно вывернулась, заставив её потерять равновесие. Оказавшись на земле, она отчаянно оглядывалась в тщетной попытке составить план. Её разум опустел.

Ничего нельзя было сделать. Она поползла от мужчины спиной вперёд, продолжая держать его в поле зрения. На его лице был уродливый оскал, когда он баюкал слегка разорванное мясо на запястье. Его глаза-бусинки сошлись на ней.

- Гхх! Глупая девка. Может, она бешеная! – прогавкал он сиплым голосом.

К нему присоединился мужчина с лёгкой одышкой, сказав гнусавым тоном:

- Наконец, поймал её, э? Что за погоня. Думаю, она даже немного разогнала мою кровь. Готов нести её к боссу, или нам следует сначала с ней «поиграть»?

При упоминании фигуры «босса» оба мужчины ухмыльнулись. Это была болезненная ухмылка, показывающая их зубы, выкрашенные в жёлтый цвет табаком, алкоголем и плохим уходом. Ни один из них не был сколь-нибудь привлекателен с их неряшливыми волосами и плохо сидящей одеждой, хотя казалось, что они в довольно хорошей форме.

Девочка закусила губу. Отступая назад, Амалия скоро обнаружила, что её спина упёрлась в дерево. Видимо, её песенка спета, и всё, что ей осталось – разразиться огорчениями.

Она зарычала на людей сухим, хриплым голосом:

- Тогда убейте меня, вы, ублюдки!

Если бы у неё был меч, она могла бы предпринять напрасную попытку погрузить его в сердца или желудки этой братвы. С некоторой толикой решимости и храбрости, возможно, рассмотрела бы самоубийство. Она хорошо знала, что будет дальше. Почти лучше умереть здесь, чем покрывать себя позором ещё дальше.

- Убить тебя? – раздался горловой смех. – Ты думаешь, мы бы так заморачивались, если бы это и был весь план? Тупая дворняга!

Мужчина наступал, ногой отбросив выпавший меч далеко за пределы досягаемости.

Более худой, гнусавый человек заговорил:

- Такая сука, как ты, живой будет стоить больше, чем мёртвой. Вини себя, остолопка, что тебе хватило глупости прийти в эти края одной. Уж будь уверена, никто не будет по тебе скучать.

Глаза Амалии угрожали разразиться слезами. Разочарование копилось. Несправедливость копилась. Негативные чувства искажали её зрение и мысли.

«Почему это произошло со мной? Что я сделала не так?» - спросила она про себя.

Хорошего ответа не было. Просто именно так оно в этом мире и происходило.

Посмотрев слезящимися глазами на двух мужчин, она стиснула зубы. Она хотела разорвать их на части. Они были полной противоположностью идеалов её отца и всех вещей, которым он её учил. Но ей не хватало силы устоять перед ними. В конце концов, ей было лишь 14.

В тёмном лесу, под сенью дерева, Амалия уставилась на двух мужчин с ненавистью в глазах. Она молилась, чтобы однажды у неё появилась возможность бежать. До тех пор она должна выжить. Это была её единоличная, горько-сладкая решимость.

Но по какой-то причине их руки так до неё и не добрались. Её лицо залило чем-то мокрым, затем последовал удар со звуком «тум!» и приглушённый крик. Девочка подняла пальцы к лицу и почувствовала мокрую жидкость, прежде чем её чувствительный нос уловил металлический запах. Она посмотрела наверх.

Один из мужчин лежал на земле, и из его головы торчал, кажется, его собственный меч. Его серебристого цвета сталь торчала изо рта. Другой в это время раздирал собственное лицо. На нём была некая тёмная слизь. Жестокий спазм прошёлся по телу человека, и он схватился за грудь.

Прежде чем она смогла понять, что происходит, послышался громкий треск, и шея мужчины сломалась. Он тоже упал на грязную землю.

Разум Амалии замер. Эти двое, которые только что были готовы пытать её и бесчувственно разрушить её жизнь, теперь мёртвыми лежали у её ног. А эту бурлящая масса теней перед ней внушала ещё больший страх, чем она испытывала раньше. Казалось, что она действительно обречена умереть этой ночью.

На секунду это показалось ей ироничным. Пока свет гас перед её глазами, на неё напало искажённое чувство юмора.

Она тихо подумала: «Ах, так вот как это закончится».

Затем раздался мокрый звук «скуеэлч!». Масса вернулась к первому мужчине, и его голова издала больной шум. Без сомнения, она была раздавлена. Против такого монстра у неё не было и шанса.

То, что произошло дальше, оказалось за пределами её ожиданий. Раздался глухой шелест металла по траве и грязи, заставивший её посмотреть на его источник. Её меч лежал справа.

Тёмная тина расположилась прямо перед ней, вытянув тенистый отросток. Он был почти похож на руку. Девушку смутил сам факт того, что эта мысль посетила её голову, но времени рефлексировать не было.

[[Я в тебе нуждаюсь. Станешь ли ты моим сотр-... нет, моим рыцарем, дитя?]]

Зрение Амалии перекрыло божественное сообщение, точно такое же, как от богов, когда она получала опыт ранее. Нежный женский голос, кажется, наполнял её разум, пока она читала эти слова. Мысли Амалии пришли в лихорадочный беспорядок. Она не понимала этого молниеносного поворота событий.

«Нуждается? Нуждается во мне?» - подумала она.

Некоторые могут сказать, что отрицать необъяснимое – это часть человеческой природы. Амалия вскоре заметила за собой то же самое. И попыталась вместо этого понять, что же это сообщение означает. Умудрённый человек не пришёл бы от такого поворота событий в замешательство, но она всё ещё была неопытной, поэтому впала в дезориентацию. Её разум сфокусировался на одной слове из этого сообщения.

Рыцарь.

Надо сказать, Амалия многого не понимала в этой жизни. Почему её родители оставили её. Почему мир, в котором она родилась, так часто оказывается жестоким. Что она натворила, чтобы заслужить это. Что делать со своей жизнью дальше.

В последние месяцы эти мысли и страхи буквально заразили её, сгрызая её жизненную силу. Если бы не истории и учения отца, она бы сдалась намного раньше.

Итак, когда напряжение, наконец, оставило её тело, из её сухих, потрескавшихся губ вырвалось несколько едва слышимых слов.

- Ахх. Я хочу… быть… рыцарем.

[[Пакт принят! Теперь вы член королевской гвардии (недоступно)! Перестройка тела и подбор подходящего титула . . . .]]

В этот момент она, наконец, отпустила свои страхи и закрыла свои потускневшие, мокрые от слёз глаза. Амалия Алькотт позволила опустошению забрать себя и нежно упала в обморок.

_________________________

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Просто напоминаю, что она будет намного мужественнее, чем Гоббо.

Следующая глава будет выложена согласно регулярному расписанию и вернёт нас к прежней программе, где слизистая героиня получит имя и некоторые указания касательно этого мира. Также маленькая псинодевочка получит свою порцию поглаживаний по голове. Что я могу сказать? Надеюсь, вы, ребята, любите свободное предпринимательство. Оставайтесь с нами!