Горячий песок рвется прямо в лицо, даже платок не спасает. Пустынные Земли в центре южного материка, пожалуй, последнее напоминание о прошлом, где все земли вокруг были такими, за исключением Гномского Нагорья. Манария, Стилмарк, Рейнмарк, Вошельские княжества и Широкоземельная Степь окружают центральную пустыню, которую не смогло изменить даже магическое вмешательство древнего архимага в климат.

Сареф со спутниками решил прибыть в Рейнмарк не через Стилмарк, где уже проходят различные волнения на грани гражданской войны за власть, а по маршрутам контрабандистов. Герон на этих лигах песка и каньонов словно хочет сжечь без остатка двух вампиров и человека. Хотя, Рим прямо-таки блаженствует в жаре, словно не солнце является древним врагом ночных охотников.

Мэтр Иоганн путешествие переносит с трудом, ему приходится поддерживать чары вокруг себя, рассеивающие тепло солнечных лучей. Сареф же тоже чувствует себя довольно сносно, параметр Стойкости довольно высок для обычной жары. Для путешествия им пришлось украсть лошадей из окрестностей Фокраута, жителям они все равно больше не понадобятся. Если они не собьются с маршрута, то уже через восемь дней будут на другой границе пустыни, где песок сменится каменистой равниной, а та уже просто равниной с лесами и реками.

— Я хочу кое-что спросить. — Коул подгоняет лошадь и равняется с Сарефом. — А какая для вас польза от всего этого? Я уже понял, что вы жаждете глобального уничтожения, но в чем смысл?

— Легион и все вампиры, что к нему присоединятся, собираются совершить Исход из мира. — Говорит юноша.

— Но почему бы не уйти без гибели мира?

— Ограждающий и Последний Предел перекрывает все Пути, куда не сунься. Вы в курсе, что такое Пути? — Спрашивает Сареф.

— Ну, я все-таки получил магическое образование в Альго.

— Просто в Фернант Окула этот вопрос никак не включен в образовательную программу, и мало кто из магов в подобном разбирается. — Поясняет вампир причину вопроса.

— Я был студентом еще при правлении Ваиля Айзервиц. Тогда подобное преподавалось, а уже при короле Лоуке было повсеместно запрещено. — Говорит чародей, но сразу поправляется. — Точнее, не то чтобы был прямой запрет с изданием закона или указа, просто новый король отдал непубличный приказ для ректоров на изъятие учебных материалов и отмену лекций по этой теме. Может, ты знаешь причину?

— Знаю. — Кивает Сареф. — Это было решение не короля, а того, кто стоял за его плечом. Его зовут Хейден, ты о нем уже слышал.

— Уже неоднократно, но до сих пор не особо понимаю, что это за тип. Надо полагать, он категорично против вашего плана?

— Да, он является одной из причин провала второй Темной Эры. Он — высший вампир, переметнувшийся на сторону людей. Но он с ними не дружит и не сотрудничает, скорее манипулирует для создания выгодных для себя условий. Ровно как и Легион.

— Поэтому, значит, они используют сообщников и агентов вместо того, чтобы самостоятельно не поубивать все цели? — Предполагает мэтр Иоганн.

— Да, взаимное сдерживание. Именно поэтому короля Лоука убил я, не Легион. Если один высший вампир начнет съедать главные фигуры оппонента, то последний начнет делать так же с неменьшей эффективностью и быстротой. — Сареф тянет поводья для поворота налево, где должен находиться водопой. — Они оба могут сколь угодно долго заниматься разведкой и контрразведкой, отправлять и ловить шпионов и агентов, ни одна сторона не видит всех фигур. Но в случае королей мы уже знаем тех, кто работает на нас, кто против нас, а кто — против всех.

Водопоем оказывается почти высохший пруд с мутной водой, притаившийся под глыбами песчаника. Когда всадники приближались к нему, оттуда тут же со всех ног удирало всяческое зверье из местной фауны. Дорога к водопою сплошь покрыта следами животных и людей, так что обнаружение места не составляет труда для внимательного путешественника.

Кони жадно пьют воду, пока наездники наполняют все фляги. В бытовых вещах преимущество владения магией бесспорно. Фундаментальная физическая магия заставляет глину, песок и шерсть животных уходить в осадок, что безжалостно выливается на землю. В итоге получается чистая прозрачная вода, а Коул дополнительно доводит воду до кипятка, а после остужает. Заклятья нагрева и охлаждения маг-алхимик изучает в первую очередь, если собирается всерьез изучать благородную науку. Правда, еще будет неплохо иметь финансы на дорогие лабораторные приборы и реагенты. Хотя, встретить бедствующего мага очень трудно.

— Сегодня идем до Зыбкой равнины? — Спрашивает Рим.

— Хотелось бы. — Сареф плотно закрывает флягу. — Остановимся прямо перед ней, так как саму равнину безопаснее пересекать в дневное время суток.

— Вы же отлично видите в темноте, — Иоганн еще не закончил со своей частью.

— Дело не в темноте, хотя действительно много песчаных ловушек можно встретить. Там зона обитания призраков.

— А, нежить. Понятно. Тогда вправду лучше днем.

Вскоре путники вновь выходят на тракт, хотя трактом здесь назвать нечего. По привычке так называют контрабандисты и торговцы, ориентируясь не на дорогу под ногами, а на ориентиры по сторонам. Участок петляет между красными скалами, а вот следующий требует всегда смотреть на далекую гору с черной вершиной. Кто знает, сколько лет маршруту, может, составили еще до появления нынешних государств, которые являются довольно молодыми по меркам возраста мира.

Путешественники не принуждают лошадей идти быстро, так как они очень быстро устанут в край и уже не смогут нести всадников и поклажу. Поэтому дорога без них станет куда менее удобной, особенно для Иоганна Коула.

— А вы когда-нибудь бывали в городе орков? — У чародея явно нет охоты молча смотреть на скучный пейзаж.

— Муран-Валган-Деорт? — Без особой необходимости уточняет Сареф, так как у орков только одно поселение можно назвать городом.

— Он самый. Ходячий орочий город. Если в конце повернуть не к Рейнмарку, а в Широкоземельную Степь, то с некоторым шансом можем на него натолкнуться. — Маг неопределенно указывает куда-то на юго-запад.

— Почему с некоторым шансом? Никогда не была в Степи. — К разговору подключается Рим.

— Потому что город ходячий! — Смеется Коул. — В прямом смысле слова. Это же одно из чудес света.

— Ну извини, что я родилась в семье пахаря и дальше соседней деревни не уходила. — Обижается девушка. — Сареф, объясни лучше ты.

— Представь остров, который не в море, а висит над землей. На острове орки основали город, а под ним огромные ноги, как у паука, на которых вся конструкция шагает по Степи. Медленно, но верно. — Объясняет Сареф.

— Во, теперь поняла. Но разве такое возможно? Не знала, что орки сильны в магии.

— Дело не в магии, — мэтр Иоганн не выдерживает молчания. — Точнее, если там и есть какая-то магия, то совершенно необычная. Город — наследие расы демонов. Он работает на странных механизмах, в которых сейчас больше всего понимают только сами демоны и орки. Вообще-то много лет не утихают споры, чей инженерный гений круче, если не считать демонов: орков или гномов. Гномы изобретают и строят очень странные и порой пугающие вещи, но труды по большей части скрыты под землей. А вот орки оказались способны поддерживать работу шагающего города, даже не понимая до конца принцип его работы.

— Я об орках слышала в Оружейной Часовне. У них есть собственная школа боевых искусств, ничем особенно непримечательная. Стандартные техники по работе с энергией духа, но все орки от рождения куда сильнее людей, так что их внутренние резервы куда выше людских адептов. — Рим пересказывает слухи из обучения в Оружейной Часовне. — А еще многие любят парное оружие, так как все орки — врожденные амбидекстры [1].

— У них вообще много особенностей. Каждая раса по-своему уникальна, и даже жаль, что всё это многообразие однажды исчезнет по нашей вине. — Вздыхает маг.

— Оно и без нашего участия исчезнет, вопрос лишь во времени. — Пожимает плечами Сареф. Он не ждет, что Коул поймет. Достаточно того, что сам чародей уже давно сломан внутри, поэтому уже не сможет жить обычной жизнью.

Остаток дня пролетел без разговоров, все переговоры сводились к решению задач про выбор очередного маршрута или места для быстрой стоянки. Палящее солнце через часы пути вызывает слабость даже у вампиров, хочется, чтобы поскорее наступил вечер. Остается лишь смотреть на холку коня и иногда проверять бескрайние просторы на наличие тени, водоема или опасности в виде хищников или разбойников.

Как и предполагалось, к заходу солнца группа подобралась к Зыбкой равнине, месту, где обитает огромное количество призраков. Трудно определить, откуда они тут появились. Возможно, в прошлом место служило полем боя с большим количеством жертв. Однако Сареф предполагает, что когда-то давно здесь жили люди или другие расы. Это можно увидеть по древним развалинам, еще не погребенным под слоем песка. Как вполне обычный археолог Сареф бы с удовольствием изучал всё это и докапывался до интересных находок, но увлечения и даже профессия прошлой жизни больше не имеют большого значения.

Рядом потрескивает костерок, но не из-за разрушения сгораемой древесины, которой тут неоткуда взяться, а из-за горящего камня, с которого еле заметными вспышками отваливаются кусочки. «Пирокамень» — древнее изобретение неизвестного автора. Алхимику достаточно слепить из свежей глины комок, опустить в специальный раствор, а после поддерживать реакцию насыщения с помощью магии. В итоге получается довольно твердый кусок, воспламеняющийся от одной лишь искры.

Пирокамень во время горения постепенно разрушается, но его вполне может хватить на неделю использования. Сареф с удовольствием рассказал бы о «сухом спирте» из прошлой жизни, но, к сожалению, не может вспомнить ни его состав, ни тем более способ изготовления. Химическое образование тут бы пригодилось лучше археологического.

Мэтр Иоганн насаживает на нож кусочек мяса и начинает жарить, заодно интересуясь, что жрут вампиры, когда не на кого охотиться. Рим не удержалась от комментария, что в этом случае можно покусать кое-какого мага. Сареф же смотрит в сторону равнины, на которой словно зажигаются болотные огоньки.