— Мама.

Именно в тот момент, когда Мелисса уже готова была сказать, что ради клана согласна, маленькая ладонь Клои легла поверх её сжатого кулака.

— Всё нормально!

Мелисса обернулась — и увидела глаза дочери, сегодня сиявшие особенно ярко.

— Если не хочешь — не надо. Я сама всё скажу!

Отчеканив это маме, Клои с тем же решительным видом повернулась к Лусиану.

— Не беспокойтесь, я сама разберусь!

— Что именно скажешь, Клои?

— Что мама с папой в плохих отношениях, и пусть не лезут к ним и не мешают!

Клои сидела в центре, крепко сжав оба кулачка, и говорила с непоколебимым видом:

— Мы же живём вместе только потому, что иначе нельзя из-за меня, — а вас заставляют идти на совет и лгать! Я сама возьму всё на себя. Скажу всем, чтобы никто не заблуждался: что отношения между мамой и папой до сих пор очень плохие!

От этих слов Лусиан и Мелисса впервые с тех пор, как вошли в оранжерею, встретились взглядами.

В глазах у обоих читалась одна и та же растерянность — дело плохо.

Девочка, которая сидела посередине и слышала лишь отрывки разговора, явно всё поняла совершенно неправильно.

Решила, что мама и папа живут вместе только из-за неё, а теперь вынуждены идти на совет и лгать.

Мелисса почувствовала, как по спине пробежал холодок, и с трудом разлепила губы:

— К-Клои, послушай…

— Ложь — это плохо, правда? Поэтому я сама всё объясню. И насколько они друг друга не переносят, и какой договор их вынудил жить вместе! Маме незачем лгать из-за меня!

— Нет! Нет, всё не так! У мамы с папой замечательные отношения!

Клои уже, казалось, готова была мчаться к председателю совета и выложить всю правду до последнего слова. Мелисса поспешно заговорила:

— Правда-правда. Отношения просто прекрасные.

Если Клои даже намёком скажет что-нибудь похожее на правду на Континентальном совете — всё пропало.

Малейшее подозрение — и немедленно начнётся расследование.

Мелисса мгновенно взвесила в уме, какие огромные выгоды и потери поставлены на кону, и тихо придвинулась к Лусиану, который сидел поодаль.

Тихий звук. Второпях — так, что пальцы Лусиана, лежавшие на полу, едва коснулись пальцев Мелиссы.

На долю секунды всё тело возмутилось и захотело отдёрнуть руку, но…

Думай о землях. Мелисса.

Мелисса напомнила себе о долге перед кланом и удержала улыбку на губах.

— Мы воссоединились, Клои. По-настоящему.

— …Правда?

— Да.

Дочь совершенно не умела притворяться — это она пошла в маму. Чтобы закрыть ей рот, оставалось одно: убедить её по-настоящему.

Если она там случайно оговорится — будет настоящая катастрофа.

Лучше уж пусть девочка искренне верит, что они воссоединились.

— Вправду-вправду.

Мелисса думала о брате, который сидел на троне и вздыхал, — и через силу продолжала лгать.

— Знаешь, даже старые друзья, не видевшись долго, поначалу чувствуют себя немного неловко. Вот и всё.

— …Точно. Клои.

Лусиан, будто наконец поняв её замысел, медленно пошевелил рукой.

Большая сухая ладонь накрыла руку Мелиссы, и пальцы переплелись.

Прикосновение было настолько отчётливым, что Мелисса невольно прикусила щёку изнутри.

— Мы с Мелиссой действительно воссоединились.

Клои широко распахнула глаза и уставилась на переплетённые руки мамы и папы.

Она смотрела так, будто пыталась понять — правда это или нет. Тогда Лусиан приподнял сплетённые руки и слегка покачал ими.

— Просто поначалу было немного неловко — и только.

Долгое время Клои молчала, не отрывая взгляда от двух рук.

Потом подпёрла подбородок кулачком и принялась раз за разом наклонять голову набок — как будто обдумывала что-то очень серьёзное.

Пока девочка так сидела, погружённая в раздумья…

Лусиан и Мелисса, вынужденные не шевелиться и держаться за руки, чувствовали, как по спине бежит непрерывный пот.

Время тянулось так долго, что закралась нелепая мысль: а вдруг девочка нарочно тянет, делая вид, что думает?

Рука горела, как в огне. Мелисса уже не могла терпеть и осторожно попыталась высвободить пальцы —

— Понятно!

Клои хлопнула в ладоши и широко улыбнулась.

— Со мной такое тоже было. Когда в детстве поссорилась с подругой — долго потом было неловко! Мама знает? Мою подругу, енотиху Имельду!

— Конечно, всех подруг Клои знаю…

— Вот! Значит, мама с папой — как раз такие друзья? Эх, надо было сразу сказать! А я возьми да и пойми всё неправильно!

Клои звонко засмеялась и прыгнула в сторону клумбы.

— В честь примирения Клои сделает вам букет. Это ведь знаменательный повод!

Девочка мурлыкала себе под нос какую-то мелодию и копалась в цветах. Лусиан и Мелисса смотрели ей вслед и одновременно выдохнули с облегчением.

Но тут же — не прошло и мгновения.

Убедившись, что девочка отвернулась, Мелисса молниеносно выдернула руку и расцепила пальцы.

Потом украдкой вытерла ту руку о подол платья — туда, где касался он.

Однако садиться подальше Мелисса не стала.

Мало ли — вдруг Клои вернётся и спросит, почему они снова расселись.

Я догадывалась, что будет тяжело.

Мелисса смотрела на дочь, которая беззаботно выбирала цветы — совершенно не подозревая, что творится у мамы на душе, — и тихо вздохнула.

Но не думала, что настолько.

До совершеннолетия дочери оставалось ещё очень много лет — и Мелисса подумала, что этот срок будет казаться бесконечно долгим. С таким ощущением она угрюмо подпёрла подбородок коленом.

Пока они с Лусианом, стиснув зубы, сидели рядом —

Есть!

У Клои, которая стояла спиной к ним, делая вид, что разглядывает цветы, на лице играла улыбка.

Сегодня тоже заставила их взяться за руки!

Улыбка злодея — о которой мама и папа за её спиной даже не догадывались.

***

Время летело быстро, и вот наконец наступил день отъезда на Континентальный совет.

Клои посмотрела на себя в большое зеркало и резко крутанулась.

Кружевной подол нежно-зелёного платья взмахнул, как крылья бабочки.

— Ну как?

Клои спросила с видом человека, который ждёт похвалы, — хотя, по правде, можно было и не спрашивать.

— Лучше всех…! Моя дочка лучше всех…!

Мама стояла перед ней и уже изо всех сил хлопала в ладоши.

— Вот именно. Я бы горько плакала, что она не моя дочь!

Рядом с мамой стояла Линда — служанка из клана волков, которая только недавно начала привыкать к землям Лиандеров, — и тоже хлопала.

— Сегодня — лучший день в моей жизни служанки.

— Совершенно верно. Впишу этот день самыми крупными буквами в историю своей жизни.

Это невозмутимо нахваливали Кэсси и Изабель.

И даже…

— На совете держитесь за руку кого-нибудь из взрослых. Вы такая очаровательная, что кто-нибудь непременно захочет похитить вас!

Даже Ольга, которая всегда казалась Клои немного суровой, тоже хлопала в ладоши.

Обычно все держатся чуть холодновато — а вот в такие моменты отлично ладят.

Клои смотрела на всех, хлопавших, как стая тюленей, потом прыгнула и подбежала к Линде.

— Линда. Моя сумочка?

— Вот, пожалуйста. Всё, что вы просили, уже уложено.

Клои деловито подхватила жёлтую сумочку с милым бантиком и снова закружилась на месте.

Разразились новые громовые аплодисменты.

— Ну как моя дочка может быть такой милой!

Но первое место по бурному восторгу всё равно занимала мама.

Мелисса схватилась за грудь, словно от настоящей боли в сердце, и застонала.

— Видно, я в прошлой жизни спасла мир. Иначе как мне достался такой ребёнок!

Клои звонко засмеялась и запрокинула голову, глядя на маму снизу вверх.

— Нет, мама. Ты мир не спасала.

— Правда? Почему?

— Потому что я такая милая — это просто потому, что я мамина дочка!

От этих слов Мелисса схватилась за голову, пошатнулась и едва не упала.

Клои снова рассмеялась.

Но, в отличие от шутливого тона, сказанное было совершенной правдой.

Мама была достаточно прекрасна, чтобы объяснить происхождение красоты самой Клои.

В клане волков Мелисса надевала платья на каждый праздник, но такого сияющего наряда Клои ещё не видела.

Тёмно-синее платье в стиле «русалка» было создано, казалось, для одной только мамы.

Изящная и утончённая — как лебедь, скользящий по ночному озеру.

— Мама, ты такая красивая…

Клои поглаживала подол, украшенный мелкими камешками, и искоса взглянула в зеркало.

Говорили ведь, что мы с мамой похожи…

Вспомнив, как дядя и служанки повторяли это при каждом удобном случае, Клои улыбнулась — уголки губ растянулись до самых щёк.

Надо жить долго.

Обязательно жить долго и стать такой же красивой, как мама!

— Мама, ты самая красивая на свете!

Клои расточала маме похвалы — в душе хваля собственное будущее — когда раздался тихий голос:

— Совершенно верно.

Негромко произнесла Ольга, стоявшая в стороне.

— Во всём мире едва ли найдётся женщина столь же прекрасная и сильная, как вы, госпожа Мелисса.

Мелисса усмехнулась и ответила:

— Ты всё такая же льстивая, Ольга.

— Я не умею льстить — вы же знаете. Не зря мне понадобилось десять лет, чтобы получить должность старшей служанки.

— Да? А я думала, что это прошлое с тобой сыграло злую шутку — что ты когда-то служила мне.

— Ну что вы такое говорите, как обидно…

Клои переводила взгляд с мамы на Ольгу — они переговаривались с каким-то тихим теплом.

Ольга, старшая служанка рода Лиандеров с проседью в волосах, — оказывается, десять лет назад тоже была приставлена к маме.

Клои всякий раз удивлялась, когда это всплывало.

Вот так видишь перед собой след того, что мама и вправду жила здесь когда-то.

Клои стояла, захваченная странным чувством, и молча слушала их разговор, когда раздался стук в дверь — и послышался аккуратный голос:

— Готовы?

Голос Лусиана Лиандера — он тоже должен был ехать с ними.