ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!!

WARNING!!!

Яой, 18+, сомнительное согласие, доминирование, насилие (?)

ЧИТАТЬ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК!!!

И все же это больше лёгкая NC-17

Глава с баловством автора. Некоторое неканонное ответвление истории, но которое могло бы быть. В этой главе самую малость раскрываются их характеры и отношения

***

Аарон Кхан не без труда взобрался на гору в северной Юньнани. Его Бог, архангел Михаил, направил его сюда, чтобы избавиться от старого монаха. Бог выглядел задумчивым, то и дело хмурился, словно не до конца осознавая — нужно ему туда или нет.

Бог Войны и Безумия так и не услышал от Сунь Укуна — Бога Сна, жив его аватар или нет. Тот только бухтел в своей VIP-комнате о том, что эта игра совершенно отличается от всех предыдущих и перевернет все с ног на голову. Михаил в свою очередь чувствовал этот аватара как живого. И мертвого. И опять живого. А потом он опять словно умер. Бога это начало сводить с ума, почему какой-то человек то исчезает, то появляется в этом мире. Такое просто невозможно, а потому он отправил своего аватара на проверку.

Аарон продолжает сходить с ума, Михаил наблюдает, довольно, хотя иногда и опасно щурится, когда мозги служителя окончательно заплывают.

Это была дождливая ночь. Они укрылись в маленьком, ветхом домике на окраине деревни у подножья гор. Аарон соорудил костер, повесил сушиться одежды и разогрел найденные консервы. Взгляд безумца дергался и редко оставался в спокойном состоянии, а руки дрожали, роняя тушенку на пол, так и не донося до рта. Аарона то и дело мучали головные боли, рассудок мутнел и трещал по швам.

Поев, Аарон около получаса просто сидел, уронив голову на грудь. Когда же он вышел из транса, то встал на колени, вознёс в пустоту молитвы и лег на пол, укрывшись тонким одеялом.

Михаил скучающим взглядом наблюдал за аватаром, как тот ворочается в ночи, претерпевает жар и озноб, как у него на груди появляются страшные черные трещины. Они ветвились от самого сердца в разные стороны, жадно тянулись к бокам и бедрам, истощаясь на самом конце. Душа Кхана шла по пути самоуничтожения, не имея никаких сил справиться с божественной энергией.

Михаил сдул со лба прядь белых волос и встал, переставляя стул поближе к аватару. Он садится, вновь смотрит на мучающегося в жаре аватара и вспоминает слова, сказанные недавно Гиминеей. Его аватар не выдержал бы с ним секса. Божественная энергия, что для звездочек является источником силы, человека разорвала бы на части, сломала, уничтожила рассудок и выжгла весь разум изнутри.

Только вот есть один нюанс. Аарон уже разрывается на части. Его разум трещал, а за ним и тело. Мужчина прям здесь и сейчас умирал в лихорадке. Так какой смысл оставлять его именно так? Можно было бы и получить долю удовольствия, и попытаться продлить его жалкую жизнь.

Осталось только понять как именно. Его нынешний образ слишком юн, а потому стоит стать немного старше, чтобы не возникло никаких неудобств. Михаил моргает и на стуле сидит подтянутый мужчина в рубашке и брюках. Его длинные белые волосы заплетены в толстую косу, а острый, ясный взгляд обещает интересное времяпровождение. Себе, конечно.

— Аарон, вставай. Твой Бог зовет тебя.

Между раскрытых усталых глаз катится капелька пота. Аарон едва вздыхает, собирает себя в мыслящее существо и садится перед Михаилом на пятки, сложив на коленях руки. Мутный, помешанный взгляд смотрит сквозь Михаила и кажется, что это уже мертвец, так как в глазах совсем нет жизни, только сумасшествие. Он видит изменения в своем Боге, но, чувствуя их связь, так же мучительно спокоен.

— Боже~… — Аарон медленно и аккуратно припадает руками к закованным в туфли ногам. Придерживая за каблук, он припадает к острому носу губами, выпрашивая благословения.

Аарон совсем поплыл. Не отличая явь от вымысла, сон от реальности, он упирается щекой и прищурившимся взглядом смотрит в лицо Бога. Михаил моргает. Обувь исчезает, оставляя в руках сумасшедшего белую ножку. Аарон припадает к ней сильнее, чувствуя контраст с прохладной кожей Бога.

А вот Михаил постепенно заводится. В его ногах существо, что поклоняется ему целиком и полностью, готовое совершить абсолютно все, что он ему только прикажет. Полный контроль. Бог ведет большим пальцем ноги по острым скулам аватара, поднимает за подбородок вверх, заставляя смотреть в свои красные глаза и чуть наклоняется вперед.

— На что ты готов пойти в своем служении Мне? — Михаил мог не озвучивать этот вопрос. Аарон настолько уничтожен как мыслящий человек, что положит к ногам Бога не только мир, но и себя: свое тело и свою душу без единого промедления.

— Все что угодно, Мой Бог. — Усталый взгляд Кхана прикрывается, выражая полную покорность и готовность к чему угодно.

— Открой рот. — Аарон выполняет приказ и почти не меняется в лице, когда большой палец проникает в рот и начинает давить на язык. — Соси.

Красный взгляд Бога страшно сияет в ночной тени. Он наблюдает и жадно следит как пухлые губы обхватывают сначала один, после второй палец, а мягкий щеки и юркий язык создают давление и начинают посасывать. Михаил все также внешне спокоен, но он настроен на продолжение, а потому от такого начинает возбуждаться.

Капелька слюны скатывается по подбородку, капает на пол и Кхан вытаскивает пальцы, силой мысли заставляя их стать чистыми. Мужчина дергается, полностью садится на пятки и обняв себя, словно боясь чего-то, поднимает расширившиеся глаза и фокусируется на Михаиле. Он панически начинает бубнить под нос, что слишком жалок, недостоин прикосновений Бога и его внимания, но одновременно с этим умоляет его не сводить с него взор и позволить остаться с ним до конца.

Михаил выдыхает горячий воздух, щурясь от представленной картины. Сумасшедший ублюдок своим непостоянством его забавляет.

— … мой Бог~… из глаз текут красные слезы. Аарон не чувствует боли, не замечает, как черные трещины добираются до шеи, как уже отказали ноги, а от подбородка и щек начинают откалываться кусочки плоти. — Я был счастлив служить Вам…

— Еще послужишь. — Михаил впивается пальцами в черные кудри и болезненно откидывает голову назад, заставляя Кхана открыть рот, и накрывает его губы своими.

Божественная энергия врывается в тело бушующим штормом, отгоняет проклятие назад, к сердцу. Аарон затихает, а после, как живой человек, наконец-то хнычет, чувствуя раскалывающую боль. Его кровь оборачивается вспять, сердце в бешеном темпе перестраивается и бьется, а ноги сводит поистине адской судорогой. Мужчину трясет, но он не смеет пошевелиться, чувствуя мертвую хватку на своих волосах. По горлу стекает кровь Бога Безумия вперемешку с человеческой, заполняя тело и регенерируя поломанные участки. Аарон судорожно сглатывает и закатывает глаза, чувствуя, что еще мгновение и он потеряет сознание.

Его кусают за язык.

Аарон в шоке распахивает глаза, смущаясь от спокойного, изучающего взгляда напротив. Кхан зажмуривается, и отвлекается на собственные ощущения, которые далеки от приятных. Кровь Бога меняет его, делает нечто другое, но то, каким образом это происходит смущает его до кончика волос.

В конце концов Аарон решает не думать, а просто следовать тому, кому безоговорочно служит душой и телом.

Михаил же отрывается, считая, что этого более чем достаточно, чтобы без серьезных последствий продолжить задуманное. Он толкает парня на импровизированную кровать, нависает сверху и впивается зубами в шею, до крови прокусывая. Кровь, что находится внутри Аарона выходит в этом месте, создает печать, что не дает проклятию самоуничтожения распространиться. Михаил отстраняется, а после кусает еще и еще, ниже и ниже. Он обходит сердце, кусает руки, живот, пах, бедра, ноги.

Под конец ритуала почти все тело Кхана окутано тонкими кровавыми печатями, что не дают телу распасться на кусочки. Они переплетаются, тянутся от укуса к укусу, соединяются в единый рисунок и наверняка по началу будут печь и чесаться. Михаил окидывает взглядом тяжело дышащего аватара и усмехается. До чего он довел этого парня. Наверняка от пережитого, практически возвращения в мир живых, он еще пару дней не сможет двигаться.

Михаил опускает взгляд вниз и облизывает окровавленные губы. Человеческая, красная кровь такая теплая и сладкая, что вскружила Богу Безумия голову. Спустя секунду на Михаиле остались только свободные шорты. Бог не намерен останавливаться, а потому облизывает губы и окидывает своего безумного аватара жаждущим взглядом.

Со вскруженной головой и явно оттопыренными брюками тот выглядел страстно соблазнительно. Кровь от укусов волнительно смотрелась на светлой коже, а ранки, благодаря регенерации, медленно заживали; черные, кучерявые волосы; алые, немного пульсирующие нити от печатей… все это волшебным образом контрастировало между собой.

Аарон вообще сейчас был похож больше на больную собаку, чем на человека. Он должен был вырываться, должен был сомневаться в своих действиях, упрямиться ложному Богу, пытаться найти выход, чтобы не убивать, но… Да, Аарон наверняка бы был таким. Праведный, не продажный священник, на попечении которого находилось несколько сироток. Человек, что волею судьбы выбрал путь служению Богу и несению его веры в народ, очищать сердца людей от грязи, быть пастором, показывая человеку дорогу в Рай.

Но из-за проклятой, взрывной силы попавшегося ему Бога тот повредился рассудком и превратился в это.

Михаил улыбается.

То, что другим могло показаться отвратительным, невероятно его возбуждало. Этот аватар продал ему душу, наслаждался болью, что он ему милостиво дарил, пищал от восторга и экстаза даже просто находясь рядом с ним.

Его Бог.

Боже.

— Боже~ — Кхан тянется вперед, но больно падает обратно, не имея сил даже на простые движения. Все тело горит огнем, пылает, жжет, не столько от возбуждения, сколько и от боли. Аарон запрокидывает голову назад и громко стонет. Больной разум не может правильно идентифицировать чувства и верно реагировать на них.

Михаил припадает губами к шее. Не с целью укусить и причинить еще больше боли — хватит тому и его крови в организме — а с целью посмотреть, как аватар отреагирует на проявление нежности со стороны Бога. И мужчина его не разочаровал. Все еще не решаясь без приказа двинуться, тот резко дернулся и застонал так громко, что наверняка голос долетел и до деревни.

— Аах~

Михаилу показалось, что в мутных глазах промелькнула иска понимания происходящего, капелька разума, но также быстро исчезла, как и появилась. Михаил нависает над парнем, смотрит как тот зажмурил глаза и сжался, как тот пытается думать, да только все идет насмарку.

— Я разрешаю проявить тебе немного инициативы и коснуться Моего Божественного тела. — Михаилу нравится наблюдать как пресмыкаются перед ним, как ползают на коленях и умоляют. Он, правда, тот еще псих и больной ублюдок. Война всегда связана с безумием. Этого никогда не разделить.

Аарон медленно поднимает руку и осторожно касается груди Михаила, нежно ведет от ключиц вниз, едва касаясь кончиками пальцев паха, а после прикрывает ладонями глаза, заходясь в кровавом плаче.

Михаил разразился громким хохотом. Этот ублюдок до смерти рад, что смог коснуться его! Поплывший разумом безумец, словно преданная собака, которую бьет хозяин, а та все равно виляет перед ним хвостом от малейшей ласки.

— Щенок… — Михаил, высказав мысль вслух, садится на бедра аватара и восторженно смотрит на кровавую картину перед собой.

Он мог бросить все и просто уйти в МСОР, снимая напряжение там, мог выебать Кхана и тот бы просто пищал от счастья, что Бог коснулся его, а мог и позабавить себя, делая из секса нечто приятное. Недолго думая, Михаил навис над лицом Аарона, одной рукой кладя ему палец на губы.

— Мой преданный верующий откроет для Меня ротик, верно? — Михаил прищуренным взглядом следит словно хищный зверь, как рот приоткрывается. Бог большим пальцем отводит угол рта в сторону и проводит языком по второму краю, словно случайно касаясь зубов.

Бог считывает эмоции своего аватара и, продолжая забавляться пальцами с языком, играючи поцелуями спускается вниз к животу. Тело мужчины от каждого действия сводит судорогой, пока Михаил не уткнулся лбом ему в последние ребра и разразился хохотом. Только что, от таких простых действий его аватар кончил.

— Какой забавный щенок. Ты хотя бы понимаешь, что Я собираюсь делать дальше?

— Можете делать что Вам угодно. Я всецело принадлежу только Вам~

А Михаил только усмехнулся, понимая, что этот псих в конец слетел с катушек. Давно. Окончательно.

Бог не может не покрасоваться, щелкает пальцами и лишает их одежды, с улыбкой наблюдая как расширяются мутные глаза аватара. В них опять вспыхивают искры, тело человека напрягается, но в следующую секунду вновь послушно расслабляется. Любопытно, это он сейчас пытался ему сопротивляться?

Михаил просовывает руку под поясницу и рывком переворачивает Кхана на живот, ставит на колени и материализует под животом большую подушку. Ног аватар все еще не чувствовал. На секунду Бог все же задумался чего именно он хочет, а потом как-то обреченно вздохнул, покачал головой и протолкнул указательный палец в анальный проход невинного аватара.

— Сегодня будем лишать тебя анальной девственности, — хихикнул Бог, создавая на пальце большое количество смазки. — Расслабься.

Ему было бы действительно намного проще взять то, что он хочет силой, но был один нюанс. Очередной. При сильно болезненных ощущениях, даже будь Аарон на седьмом небе от счастья, в его теле скопится негативная энергия, которая сильно повлияет на разрушение души. Тогда никакое запечатывание не поможет.

Михаил наклонился и сделал еще несколько укусов, создавая очередные центры печати. Скоро и вся спина была заполнена метками, пока Бог растягивал аватара под собой, верно и стремительно добавляя палец за пальцем.

Горячее дыхание, стонущий аватар и собственное желание, что затапливало раскаленным железом изнутри. Михаил облизнул губы, вынул пальцы, подставил свой божественный член в предвкушении наслаждения и толкнулся вперед.

И чуть не умер.

Секс с разными представителями их вселенной всегда отличался друг от друга. Кто-то создавал ощущение жесткости, с кем-то ощущался только морозящий холод душу, с другими, например со звездочками, возникало ощущение сказки. Такая рассыпчатая воздушность и приятное послевкусие, отчего они и полюбились Богам.

А люди… Великие Создатели! Секс с людьми ощущался мягко, жарко, сладко. Михаил проклял все предыдущие игры, когда насмехался над Оо, что тому полюбились его аватары и обычные люди по выходным. Да, те умирали от этого, самоубивались, вскрывались, топились, сходили с ума, но… оно того стоило. Михаилу самому снесло голову, а очнулся только тогда, когда задница его аватара покрылась синеющими пятнами, и из ануса вытекала его сперма, по ягодицам и ниже, маленькой дорожкой. Михаил взмахом руки зачесал короткие волосы назад и, отбрасывая подушки в сторону, перевернул полуобморочного Аарона на спину. Тот слабо смотрел на действия Бога, находясь почти что в предсмертном бреду и никак не реагировал.

Михаил подхватил одну ногу под колено и закинул себе на плечо и вновь вошел во всю длину, сразу набирая быстрый темп. Аарон дрожал от перенапряжения, запрокинул голову сильно назад, открывая шею, и Михаил впился в нее, ставя новые и новые метки, убирая смертельное напряжение, что могло взорвать его несчастного аватара.

Кхан же то возвращался в этот мир, фокусируясь на ощущениях и Боге напротив, то проваливался в пучину одолевавшего безумия. Не имея возможности остаться в одном из этих состояний, все, что он мог делать — это бессвязно молиться, шепча, а то и крича в пустоту этого мира мертвую латынь. С уст срывались крики, то истинного наслаждения, то дикой боли от распирающего изнутри огня. Михаил его убирал, причиняя боль, что быстро исчезала, но жар возвращался снова и снова, а метки на теле все заполняли и заполняли чистую кожу. В такт биению его сердца центра печати так же пульсировали, создавая в голове Аарона лишний шум.

«Какое это безумие…»

Мысль одного или двух, пока тела сливались воедино.

Один из них истинно наслаждался вниманием Бога, как своим кумиром, как того, кого никто и никогда не мог коснуться, а он смог. Извращенное наслаждение отринувшего реальность мозга. Я… Я… Он… Он… Мы… Мы… проклятый разум получал удовлетворение, а каким образом, Кхану было совершенно плевать. Главное — они сейчас вместе, а каким образом — не важно.

Другой же сам был поражен ласковым ощущением, что несла за собой близость с человеком. Он погрузился в нее с головой, полностью оправдывая свое сущность: Безумие. То что нельзя делать, то, что противопоказано, то, что нереально. Игра на грани фола. Игра со смертью. Победа или поражение. Все или ничего. Это было его сущность. Он наслаждался вопреки. Делал то, что хотел и получал все, что могла та или иная ситуация ему дать. И сейчас он только ставил новые и новые печати на теле аватара только для того, чтобы продлить свое наслаждение.

Быстрый, страстный, мягкий. Такой мягкий… великие Создатели! Нежность и мягкость… мягкость… нежность… сладость…

Михаил в очередной раз проталкивается до конца и замирает, с содроганием ощущая, как сдавили его стенки и изливается, устало наваливаясь на спину своего аватара. Он даже не помнит, когда вновь вернул его в эту позу, какой это раз по счету. Михаил только знает, что на теле Аарона не осталось места для печатей, а сам он впервые за тысячи лет устал. И сыт. И доволен. Да он практически счастлив!

Михаил выходит из измученного тела, силой мысли приводит весь дом и их тела в порядок, создает на теле аватара одежду, отчего тот морщится от неприятных ощущений одежды на измученном теле, а после поддается своим желаниям и напоследок кусает Кхана в загривок, ставя последнюю возможную печать.

— Ты хорошо поработал, мой служитель, — с довольным урчанием произносит Михаил и гладит уставшего человека по голове. Тот в полусонном бреду льнет к руке, выпрашивая ласку, а Михаил и не против. Он сейчас невероятно добр.

Михаил возвращает себе полюбившийся образ несерьезного подростка и, укрыв аватара одеялом, покидает его, возвращаясь в МСОР. Ему хочется найти Оо и поговорить с ним, обсудить случившееся и узнать, были ли его ощущения схожи с другими.