Тони наслаждалась красотой и величием гор. Маленькая, но на самом деле очень большая мечта наконец-то исполнилась: огромные просторы открывались перед ее глазами. Девушка видит их, слышит шум природы, чувствует невероятно чистый запах и ощущает нежную траву, что колышется на пронизывающем тело ветру. Тони дергается больше по привычке, чем от реальных ощущений, но ветер правда хочет столкнуть ее с обрыва. Она смотрит на километры вниз и отступает обратно. Фантазия услужливо подкинула семнадцатисекундный полет вниз и кровавую кашу на выходе, из которой ей бы пришлось регенерировать.

Повторять историю великих прыжков из Москвы совершенно не хотелось.

«Вообще нет никакого желания прыгать вниз».

Тони отошла еще дальше, к деревьям, и пошла в сторону небольшого, но очень шумного водопада. За ним, по всем канонам, находилась сырая пещера, поросшая мхом. Когда Тони пробиралась сюда, то раза четыре поскользнулась и умудрилась сломать ключицу и запястье при падении. Найдя наиболее сухое место, она разбила временный лагерь, пока Сет не вынудил ее путем медитаций пробудить вторую способность.

Бог сажал Тони в удобную позу, становился за спину и, кладя руки на плечи, вливал в нее жгущую вены энергию. Девушка болезненно жмурила глаза, ранила ногтями руки, до крови впиваясь в ладони, хрипела от сжимающей горло боли и терпела стекающий со лба пот под недовольный приказ Бога не шевелиться. Сет говорил «смотреть» на энергию и стараться ее «переварить», «усвоить», сделать своей. Тони старалась. Чувствуя свою силу, управляя ею, как и песком, она атаковала горящую энергию и представляла, как пожирает ее. Сила усваивалась, делая девушку еще сильнее.

Но не обходилось и без казусов: сила Бога не раз выжигала ей желудок или печень. Раз за разом эта пытка продолжалась. Сет говорил, что без боли она не сможет ничего достигнуть. Ей нужно научиться раз за разом перебарывать ее, становиться сильнее, не обращать на нее внимание и идти вперед, перешагивая через свои чувства.

Но разве Тони была таким человеком? Ей не нравилась боль, она бежала от нее. И если к моральной она привыкла после всех лет жизни дома, считая своим вечным спутником, то физическая путала мысли, сбивала с толку, оставляя желание свернуться калачиком, обнять себя и ждать, пока боль утихнет, не шевелясь до самого конца. Терпеть и двигаться, превозмогая, было не ее кредо, но, когда над душой стоит злобный Бог, ругая, а иногда и применяя довольно болезненные приемы, чтобы его слушались, выбора не оставалось. Тони скрипела зубами и терпела. Мысленно ныла и ревела, рыдала наяву, но послушно выполняла приказы, пока однажды не рассыпалась от болезненного приступа большой кучкой песка.

— Ну наконец-то! — Сет вознес руки к небу и довольно и счастливо засмеялся. — Я знал, что все получится!

Длинные волосы слились с кровавым закатом на горизонте, а Божественный смех заполнил сознание вернувшейся в привычный физический облик Тони. Голова нещадно раскалывалась. Произошедшее никак не укладывалось в голове, а тело сводило судорогой и нещадно кололо, словно от тысячи иголок.

— Только что… — Тони кашлянула от ощущения песка в горле. — Я только что… была песком?

Сет закинул волосы назад, приглаживая их рукой.

— Да. Ты смогла пробудить вторую способность. Возможно, было бы лучше, умей ты создавать песок, человечишка, но для тебя вариант с превращением себя в песок намного лучше. Так ты сможешь уворачиваться от атак и быстрее залечивать раны, просто заменяя поврежденные части тела.

Тони непонимающе моргнула.

— Как это, заменять?

Сет обреченно вздохнул, сетуя о безнадежности своего аватара, а после смертоносным ударом песочного лезвия отрезал ей ногу. Алая кровь на зеленом мхе быстро распространилась дальше, маленькой струйкой побежала вниз, впадая в ручей. Болезненный крик сотряс своды пещеры, обрушивая на пол короткий дождь. Тони быстро замолчала, сжала ногу и сосредоточилась на заживлении, с каким-то содроганием замечая, как оторванная конечность превратилась в песок, буквально втекая и становясь частью ее ноги.

— Ик! — от паники девушка заикала. Этот способ оказался намного безболезненнее, чем прошлый, когда ее клетки регенерировали, создавая ощущение копошащихся в плоти червей. Здесь же было только легкое покалывание. — Это получается, что песок заменяет мне потерянные части тела, потому что я и есть песок?

— Грубо говоря — да. Ты даже сможешь передвигаться в такой форме со временем, да и встреча с другим аватаром должна пройти продуктивней, ведь ты сможешь использовать не только тот песок, что таскаешь на своем теле, но и свое тело для атаки или защиты, — Сет потянулся вверх, похрустывая косточками, а после призвал из воздуха трубку и расслабленно закурил. — Я который раз повторяю тебе: двигайся к пустыне. Там ты станешь почти Богом. Ты станешь самой пустыней. Тебе не будет равных, ведь каждый, кто ступит на твою территорию, будет перед тобой как на ладони.

Тони кивнула. Она давно хотела отправиться туда, куда ее зазывал Бог, но то она была в прострации, не реагируя ни на что, то решила по пути забраться на горы, на высоту полторы тысячи метров, чтобы отдохнуть, а потом Сет и сам не отпускал ее, пиная на пробуждение второй способности. Он почему-то верил, что все получится, а Тони — нет. Бог напоминал, что еще в первый день у нее были задатки на пробуждение становления стихией, но девушка совершенно этого не помнила. Тогда Бог и плюнул, насильно пытаясь пробудить в ней песчаного человека.

Тони вздохнула, поднялась и вновь пошла к обрыву. Присев у последней ели, девушка вытянула руку, принимаясь экспериментировать. Для удобства она даже закрыла глаза. Раньше она сосредотачивала на руке песок, что пропитала своей энергией, а теперь немного изменила процесс, представляя, что ее рука и есть энергия, что может меняться. Словно ее рука светится, словно она в любой момент может перетечь в форму кинжала или острой пики, готовой взмахом руки ринуться в бой. Тони открывает глаза и видит, что вместо руки извивается песочная лента. Повинуясь мысли, песок уплотняется и вместо пальцев из руки торчит шип. Он все еще песочный, а от каждого движения шуршит и красиво блестит. Тони напрягается, и из шипа бьют в разные стороны иглы, врезаясь в кроны деревьев или улетая вдаль. Девушка собирает песок в первоначальное состояние и с удивлением смотрит на маленькую детскую руку. Тогда она собирает дополнительный песок в руку, что служил ей защитой, и наблюдает преображение маленькой руки во взрослую.

«Это получается, что я смогу стать как маленькой, так и огромным гигантом. Как классно!»

Тони принимается намуркивать под нос песню, забирает из логова вещи и принимается спускаться, используя силы аватара с его огромными и легкими прыжками.

Ее путь теперь точно и бесповоротно лежит в пустыню. Нужно только найти карту и правильно построить свой маршрут.

***

Как Илия оказалась во Франции — совершенно отдельная и невероятная история, но если рассказывать кратко, то малышка сбежала из дома, силой слова убедила проводников, продавцов и всех клиентов авиалиний, что она здесь с тетей и никакая помощь ей не нужна. Светловолосая малышка весь путь сжимала в руках любимую игрушку сестренки Лили и отвлекалась только на летающий над головой солнечный шарик да на виды за иллюминатором самолета.

— Тетя, а это правда, что если я заберу сердца плохих людей, то ты вернешь мне сестренку? — Илия большими наивными глазами смотрела на пышногривую Ярило и едва сдерживала слезы. Богиня играючи улыбается, добро прищуривая глаза, и гладит малышку по растрепанным волосам.

— Конечно, малышка. Здесь как раз живет плохая тетя. Ее зовут Лора и она забирает у людей деньги и счастье у таких детей, как ты, — Илия шмыгает носом и садится на лавочку, что находится рядом с аэропортом. — Даже ее сила наполнена тьмой, ал… злобой, гневом, — Ярило старается объясняться понятными для ребенка терминами. — Она — самый настоящий злодей, что недостоин жизни. А вот ты — герой, который сможет очистить мир от зла. Все станут тебя уважать и помогут вернуть сестру, когда зла в мире не останется.

Ярило важно кивает, продолжает наглаживать волосы девочки, объясняя ей такую простую истину о добре и зле. Все же манипулировать детьми легче всего. Они такие наивные, легко внушаемые, глупые и, по необходимости, жестокие.

— Помнишь, что я говорила тебе? — Ярило вытягивает у проходящей мимо девушки из сумки леденец и отдает ребенку. Девочка радостно разворачивает его, выкидывает обертку на землю и засовывает за щеку.

— Создать рядом с плохой тетей большой шар, а после выстрелить, как в той игрушке, что мы видели вчера? — Илия улыбается и принимается активно жестикулировать. — Прям: БАМ! БАМ-БАМ! БАБАХ!

— Да, солнышко, именно так.

Ярило берет руку ребенка и стягивает ее на дорогу, ведет к Матиньонскому дворцу — резиденции премьер-министра французского правительства, где и заседала печально известная Лора Бин.

Богиня не случайно выбрала жертвой практически слабейшую из всех аватаров. Эта женщина, что с самого детства продавала свое тело, являлась первой в списке самых востребованных шлюх мира. Она силой слова захватила власть во Франции, а на большее ее фантазии просто не хватило. Мало того, что мадама (Ярило в мыслях презрительно фыркнула) превратила здание управления страной в распутный притон, так ещё и плюнула на любые экономические, политические, социальные и духовные разбирательства, из-за чего Францию довольно быстро взяли в долговые тески и лишили какого-либо суверенитета. Кто-то пытался работать, но быстро пал под большими «глазами» и сладкими устами прелестной девушки.

Ярило таких ненавидела. Если тонешь, то, будь добр, тони один, а не тяни всех остальных за собой, попутно обливая грязью все, до чего можешь дотянуться. Да и женщине была неприятна сама мысль такого поведения, вызывая приступы ненависти к этой женщине.

Ну, и как финальный аргумент в копилочку первой жертвы стало высказывание Бога Тени, Моргиона, что его аватар совершенно глупа, не имеет ни капли воображения и не понимает, как использовать его силу, кроме как для перемещения по теням. Идеальная жертва.

Илия по пути к своей первой жертве выпрашивала у Богини все на свете попробовать: от яблока в карамели до хот-догов. Богиня делала вид, что покупает, хотя ребенок все делал сам силой слова, а после довольный шел вперед, ведомый уверенной рукой Ярило.

Богиня начала уставать, так как возилась с малышкой уже целый день, но, когда настал вечер и включились уличные фонари, они наконец-то прибыли на место.

Пройти внутрь не составило ни капли труда, когда сила слова раскрывает путь в любое место на планете. Илия прошлась по заполненным светом залам, полюбовалась огромными потолками и роскошными украшениями, повстречала нескольких людей и узнала у них, где сейчас находится Лора Бин.

— Ах, Анджелин, — один из мужчин мечтательно прикрыл глаза и словно провалился в воспоминания об этой восхитительной женщине с пятым размером груди. — Она дальше по коридору в последнем кабинете. Ох, Анджелин, если бы я только мог быть с тобой вечно…

Поплывший мужчина покинул коридор, оставляя непонимающего ребенка и скрипящую от злости Богиню одних.

— А разве любовь — это плохо? — Илия доверчиво посмотрела в глаза Ярило в ожидании ответа.

— Иногда, — Ярило нахмурилась. — Бывают случаи, когда любовь — это то, что дает тебе силу, силу и смысл жить, но чаще бывает так, что любовь — всего лишь разменная монета в этом прогнившем мире, способность контролировать других, из-за чего она становится ядом, который медленно, но верно уничтожает человека изнутри.

— Ого… — крошка-картошка задумалась, пытаясь переварить слова тети.

— Открывай.

Илия толкает большую дверь и заходит внутрь, морщась от внутреннего запаха:

— Фу-у-у-у…

— Кто здесь?

Перед глазами Ярило из тени появляется светловолосая девушка с мягкими чертами лица и легкими кудрями. Ее голубые глаза удивленно скользят по довольному лицу Ярило, нахмуренному Илии, а после шокировано распахиваются, видя солнечный шарик над головой малышки.

— Илия, давай! — крик Ярило тонет в ярком свете, что сосредотачивается в руках крошки.

Лора пытается сбежать через тень, но та быстро исчезает под лучами света, перекрывая ей путь отступления. Женщина прикрывает глаза и кричит от жжения, отступает назад, и ее одетая в кожу и различные ремни грудь подпрыгивает от резких движений.

Как и учила Ярило, Илия высвобождает силу света из шара в одной точке, от чего в руках словно выстреливает лазер. Малышку из-за отдачи отбрасывает назад, а световой меч пробивает окно и резко половинит крышу. Свет исчезает, Илия теряет сознание от перегрузки, а разрезанное пополам тело Лоры замертво падает на пол.

— Не такое Я ожидала, но тоже сойдет, — Ярило укутывает своей силой ребенка, чтобы ее не нашли, и тянется к разуму ближайшего мужчины, которым оказался очередной любовник, ожидающий девушку в соседнем кабинете.

Прекрасный парень с черными кудрявыми волосами заходит в кабинет и в панике начинает собирать свои вещи, желая поскорее исчезнуть с места преступления.

— Трусливый ублюдок, — злобно сплевывает Богиня, понимая, что ребенок проснется и увидит этот половинчатый кошмар. Ярило массирует переносицу, а после перемещается в МСОР, оставя метку-оповещение, чтобы вернуться, когда ребенок проснется.

***

В спальном районе Оттавы жила самая обычная канадская семья с двумя детьми и любящей друг друга парой. Мужчина — примерный семьянин, обеспечивающий семью всем необходимым, хороший отец и любитель бейсбола. Жена его — красавица с пышными формами, восхитительный повар по образованию, благодаря чему дома всегда есть блюдо, от которого пальчики оближешь, домохозяйка и председатель женского клуба по вязанию. Дети — двое шебутных малышей, которые занимают первые места по успеваемости и мечтают стать врачом и пилотом самолета.

Удивительная любящая семья, которой соседи завидуют белой завистью. Они каждое воскресенье ходят в церковь, делают пожертвования нуждающимся, по субботам проводят вместе на пикнике и поддерживают друг друга в любых начинаниях. Правда, Клэр две недели назад попала в неприятное происшествие, когда на улице их города зарезали дочь уважаемого бизнесмена. Женщина видела это все и кинулась к девочке помочь, но та уже была мертва. С тех пор ее голова болела каждый день, из-за чего Клэр не могла сосредоточиться на своих обычных делах.

Ричард, уложив жену отдыхать, сам занимался домом и детьми, давая своей половинке необходимый отдых. Клэр пролежала в постели неделю, пока ее терзали жар и холод, тело мучилось от необъяснимых болей, а сердце периодически прихватывало, словно его протыкали и разрывали.

После недели мук, женщина начала приходить в себя. Вскоре она уже вновь летала по дому, разворачивая бурную деятельность вокруг мужа и детей, а по вечерам собирала свой клуб по вязанию. Правда, ее беспокоили галлюцинации: странный разноцветный переливающийся шар все время мелькал на периферии. Клэр думала, что это из-за болезни. Все же пережить такой сильный вирус без последствий невозможно, но…

— Крошка, и долго ты будешь страдать ерундой? — мужчина возник из ниоткуда и до смерти напугал Клэр, что прижала полотенце к груди.

— Кто Вы и что забыли в моем доме? Как Вы сюда попали? — Клэр нащупала в кармане газовый баллончик и с силой сжала, готовая обороняться.

— Алекс, просыпайся…

Женщина шокировано замерла, пульсация в висках усиливалась, а чья-то память, нет, ее собственная жизнь мелькала перед глазами. Странное осознание, что это не ее жизнь, а она сама является Алекс…

Это не ее муж, не ее дети. Она сама является дочерью богатейшего человека в Канаде, а то, что она видит перед глазами — чужая память.

— У меня голова болит… — знакомой интонацией захныкала Клэр, хватаясь за голову и приседая на корточки. — Я же умерла? Разве нет?

Оо берет с полки пачку попкорна и садится на пол, облокотившись на стену. Он разрывает пачку и медленно начинает закидывать в рот сладость. Оо наблюдал за ней эти недели, проверял, выискивал проблески памяти своего аватара, но девчонка словно спряталась, на подсознательном уровне не желая выбираться наружу. Его это начало раздражать, потому и вмешался, подталкивая к пробуждению.

— Перед самой смертью, крошка, ты успела использовать способности и приказать своей душе переместиться в тело этой женщины. Поздравляю, ты эволюционировала, но из-за потери первоначального тела твои силы немного ухудшились. То есть, можно сказать, ты осталась стоять на месте, — Алекс смотрела в пол, тяжело дышала и разглядывала свои руки, словно не узнавая, что было правдой. — Душа может быть в теле только одна, поэтому первую неделю вы боролись друг с другом за право обладать им. Ты выиграла, но душа сильно пострадала и заполнила пробелы душой женщины, так как она была близко. У вас произошло слияние душ. Ты теперь и прошлая девчонка, и взрослая женщина с мужем и двумя детьми.

Алекс вздрогнула. Мысль о том, что у нее есть муж и дети ей не понравилась, вызывая панический ужас, но в то же время какую-то необъяснимую для нее нежность и желание защищать. Мыслями девушка считала себя все же больше Алекс, но привычками, некоторыми эмоциями и чувствами стала Клэр.

Две души слились в одну, создавая новую.

— Но не волнуйся, милашка, пусть ты и стала старше, но все так же нравишься мне, — ласково протянул Оо, очерчивая рукой контур лица.

В голове Алекс что-то вскипело: уязвленная гордость, чувство собственного достоинства, желание мести за потерянную честь, жажда закончить эпоху Богов и многие другие чувства ринулись вперед в звонкую пощечину! Оо, совершенно не ожидая такого, упал на задницу, шокировано смотря на озверевшую женщину.

Алекс никогда бы такого не сделала. Ее психика, моральные границы и душевные силы не были способны дать ему отпор, но сейчас эти минусы закрылись железным, внешне милым характером женщины, что только силой воли выбралась из бедной семьи вверх, создала своими руками семью с достатком выше среднего и скрепляла собой детей и мужа, укутывая их уютом и комфортом. Клэр была из тех людей, кто действительно убьет за себя и семью, если того потребует ситуация.

«Этот котик взял все самое лучшее».

Оо прикладывает руку к разбитому носу и смотрит, как серебряная кровь окрасила пальцы. Разнеженный Бог впервые за многие столетия видит свою кровь и нервно смеется. Какая-то девчонка пролила его божественную кровь!

А после тихо замирает. Древнего Бога начинает потряхивать.

Какая-то земная девчонка пролила его кровь простой пощечиной.

Пусть она его аватар, но…

Человек. Ударил его. Кровь потекла их носа. Кровь! От простой пощечины!

Алекс-Клэр все же пугается своего поступка, но ее часть взрослой женщины довольна собой. Она все сделала правильно. Больше этот ублюдок не тронет ее. Их.

— На этот раз я прощу тебя, — Оо встает, непривычно вытирает руку и лицо о платок, что вытянул из кармана, а после, не заигрывая и не смотря на своего аватара, уходит, бросая вслед всего одну фразу: — Все оставшиеся аватары собираются в южной части Евразии.

Оо растворяется, а Алекс начинает рыскать по дому, забирает пистолет мужа из сейфа, деревянный боккен (Клэр занимала вторые и третьи места в местных соревнованиях) и сумку со сменными вещами. Она хочет закончить все как можно быстрее, а для этого ей нужно окунуться в гущу событий и либо убить всех, либо умереть самой.

***

Аарон Кхан не без труда взобрался на гору в северной Юньнани. Его Бог, архангел Михаил, направил его сюда, чтобы избавиться от старого монаха. Бог выглядел задумчивым, то и дело хмурился, словно не до конца осознавая — нужно ему туда или нет.

Бог Войны и Безумия так и не услышал от Сунь Укуна, Бога Сна, жив его аватар или нет. Тот только бухтел в своей VIP-комнате о том, что эта игра совершенно отличается от всех предыдущих и перевернет все с ног на голову. Михаил, в свою очередь, чувствовал этот аватара как живого. И мертвого. И опять живого. А потом он опять словно умер. Бога это начало сводить с ума: почему какой-то человек то исчезает, то появляется в этом мире? Такое просто невозможно, а потому он отправил своего аватара на проверку.

Аарон продолжает сходить с ума, Михаил наблюдает, довольно, хотя иногда и опасно щурится, когда мозги служителя окончательно заплывают.

Это была дождливая ночь. Они укрылись в маленьком ветхом домике на окраине деревни у подножья гор. Аарон соорудил костер, повесил сушиться одежды и разогрел найденные консервы. Взгляд безумца дергался и редко оставался в спокойном состоянии, а руки дрожали, роняя тушенку на пол, так и не донося до рта. Аарона то и дело мучили головные боли, рассудок мутнел и трещал по швам.

Поев, Аарон около получаса просто сидел, уронив голову на грудь. Когда же он вышел из транса, то встал на колени, вознёс в пустоту молитвы и лег на пол, укрывшись тонким одеялом.

Михаил скучающим взглядом наблюдал за аватаром, как тот ворочается в ночи, претерпевает жар и озноб, как у него на груди появляются страшные черные трещины. Они ветвились от самого сердца в разные стороны, жадно тянулись к бокам и бедрам, истощаясь на самом конце. Душа Кхана шла по пути самоуничтожения, не имея никаких сил справиться с божественной энергией.

Михаил сдул со лба прядь белых волос и встал, переставляя стул поближе к аватару. Он садится, вновь смотрит и, приняв для себя некое решение, будит мужчину.

— Аарон, вставай. Твой Бог зовет тебя.

Между раскрытых усталых глаз катится капелька пота. Аарон едва вздыхает, собирает себя в мыслящее существо и садится перед Михаилом на пятки, сложив на коленях руки. Мутный и помешанный взгляд смотрит сквозь Михаила и кажется, что это уже мертвец, так как в глазах совсем нет жизни, только сумасшествие.

— Боже… — Аарон нежно берет руку Михаила и припадает к ней губами, выпрашивая благословения. Бог смотрит на это сломленное существо и его одолевают смутные чувства. Если он ничего не сделает сейчас, то уже завтра его щенок может окончательно умереть, но сейчас этого не хотелось. Такая слепая преданность и обожание льстили кровавому Богу и хотелось посмотреть на истязания этой души еще немного.

Аарон совсем поплыл. Не отличая явь от вымысла, сон от реальности, он упирается щекой в раскрытую ладонь и прищурившимся взглядом смотрит в лицо Бога.

— …Мой Бог… — из глаз текут красные слезы. Аарон не чувствует боли, не замечает, как черные трещины добираются до шеи, как уже отказали ноги, а от подбородка и щек начинают откалываться кусочки плоти. — Я был счастлив служить Вам…

— Еще послужишь, — Михаил впивается пальцами в черные кудри и болезненно откидывает голову назад, заставляя Кхана открыть рот, и накрывает его губы своими.

Божественная энергия врывается в тело бушующим штормом, отгоняет проклятие назад, к сердцу. Аарон затихает, а после, как живой человек, наконец-то хнычет, чувствуя раскалывающую боль. Его кровь оборачивается вспять, сердце в бешеном темпе перестраивается и бьется, а ноги сводит поистине адской судорогой. Мужчину трясет, но он не смеет пошевелиться, чувствуя мертвую хватку на своих волосах. По горлу стекает кровь Бога Безумия вперемешку с человеческой, заполняя тело и регенерируя поломанные участки. Аарон судорожно сглатывает и закатывает глаза, чувствуя, что еще мгновение и он потеряет сознание.

Его кусают за язык.

Аарон в шоке распахивает глаза, смущаясь от спокойного, изучающего взгляда напротив. Кхан жмурится и отвлекается на собственные ощущения, которые далеки от приятных. Кровь Бога меняет его, делает нечто другое, но то, каким образом это происходит, смущает его до кончика волос.

«Это же Богохульство, разве нет? Почему архангел делает это? Это же грех похоти… или наши священные писания ложные?»

В конце концов Аарон решает не думать, а просто следовать тому, кому безоговорочно служит душой и телом.

Михаил же отрывается, считая, что этого более чем достаточно. Он толкает парня обратно на импровизированную кровать, нависает сверху и впивается зубами в шею, до крови прокусывая. Кровь, что находится внутри Аарона выходит в этом месте, создает печать, что не дает проклятию самоуничтожения распространиться. Михаил отстраняется, а после кусает еще и еще, ниже и ниже. Он обходит сердце, кусает руки, живот, пах, бедра, ноги.

Под конец ритуала почти все тело Кхана окутано тонкими кровавыми печатями, что не дают телу распасться на кусочки. Они переплетаются, тянутся от укуса к укусу, соединяются в единый рисунок и наверняка поначалу будут печь и чесаться. Михаил окидывает взглядом тяжело дышащего аватара и усмехается. До чего он довел этого парня… Наверняка от пережитого, практически возвращения в мир живых, он еще пару дней не сможет двигаться.

Михаил опускает взгляд вниз и облизывает окровавленные губы. Человеческая красная кровь такая теплая и сладкая, что вскружила Богу Безумия голову. Ему срочно было необходимо сбросить напряжение и для этого он отправляется в МСОР, оставляя красного и постанывающего Аарона одного разбираться со своими проблемами самостоятельно.

***

Кровавые метки Бога, словно паутина, оплетали тело. Первое время они приносили дискомфорт, как если бы в царапины от кота налили концентрированный солевой раствор, но после двух дней пыток Аарон смог твердо встать на ноги, найти зеркало и рассмотреть произошедшие с ним метаморфозы. Даже с языка по нижней губе и дальше по подбородку, к шее, а после к груди и ниже струились красные нити. Мутный разум превозносил эти отметины как божественное благословение, метку достоинства и избранности. Кхан водил по ним пальцами и закатывал глаза от наслаждения. Метки пульсировали, выпирали и казались отдельным живым организмом. Где-то очень глубоко на задворках разума теплилась мысль о неправильности и безумии происходящего, но быстро затухала под единственной мыслью о Боге.

Мужчина вернулся к своей первоначальной цели: восхождение на гору за проклятым нечестивцем, что не верует в единственного истинного Бога. Убить демонов, покарать грешников и провозгласить правление над землей его настоящего Бога.

Аарон шел вперед вверх, грозно уничтожая попадавшихся по пути туристов и монахов. Он больше не спрашивал их о том, верят ли они нет, мужчина окончательно сошел с пути, который принял когда-то. Он просто убивал, просто шел вперед, больше напоминая язычника или шамана с этими красными линиями по телу.

Гора весь день кричала от боли, пока Аарон выискивал того самого грешника, за которым пришел. Он пытал прислужников, потрошил женщин, вешал детей, разрезал мужчин огненным мечом — делал все, чтобы наконец-то узнать, где тот самый грешник.

Никто не знал, о ком он говорит.

Аарон и сам не понимал, что творит, просто следуя словам Бога.

«Кого я ищу?»

«Грешника, что своим существованием оспаривает власть нашего Бога!»

«Но разве вера идет не из души человека? Ее нельзя насильно привить. По крайней мере, никак нельзя сделать так, чтобы человек от всего сердца полюбил Бога, чей избранный уничтожил все, что тот человек любил».

«Мы уничтожим всех приспешников дьявола, оставляя в этом мире только тех, кто будет верой и правдой служить».

«Но дети… почему мы убили детей? Невинные создания, что еще не знают мир! Мы могли бы их научить, дать правильные понятия о добре и зле, искоренить невежество. Люди бы стали счастливы…»

«Все эти «невинные» дети несут в себе первородный грех! Их всех нужно истребить, чтобы мир не загнил еще сильнее!»

«Безумие… какое же неправильное безумие…»

Только вот правда в том, что голос разума с каждой фразой становился тише и тише, а мысль, ведущая вперед, — четче и четче. Он искал монаха, что угрожает существованием его Богу! Богу, что спас его! Богу, что даровал ему бессмертное тело! Богу, что наделил его силой, дабы тот вершил правосудие от его имени!

На самой высокой точке горного массива нашлось иссохшее тело старика. Тот был так стар, словно тот видел еще Бородино. Он не дышал и не двигался, но от него ощущалось что-то, что Аарон не мог понять.

Этот человек был жив.

Но в то же время совершенно абсолютно мертв.

Неестественная дрожь поглотила Кхана, от чего тот схватился за сердце и сделал несколько шагов назад. Аарон прищурился, пытаясь разглядеть старика, и увидел исходящие от его тела вибрации. Ему показалось или глаза старика открылись?

Кхан зажмурился, зашептал под нос молитву и открыл глаза. Ему не показалось. Перед телом старика стоял полупрозрачный дух молодого парня лет тридцати пяти на вид. Острое лицо украшали вытянутые раскосые глаза яркого цвета. Аарон ни на что больше не смотрел, только завладел взглядом этого «старика». В эту самую секунду он был уверен, что видит душу, чья оболочка ссохлась позади него.

— Глупое дитя, что поверило в слова безумца, — голос полупрозрачного мужчины был полон мудрости и осуждения.

— Заткнись, старик, ты же ничего не знаешь, а вздумал учить меня уму разуму, — Аарон призывает огненный меч и направляет его на старика.

Аватар скрипнул зубами. Он убьет этого грешника. Таков его путь. Такого его призвание, то, для чего он был рожден, — служить Богу. Он не позволит, чтобы какой-то дед растоптал его веру, называя все, что во что он верит, — безумием.

— Знаю побольше твоего, дитя. Я прожил долгую жизнь, достиг просветления и уже собрался закончить свою жизнь, как увидел в судьбе этого мира, что не закончил одно дело, — Ригзин Ринпоче делает шаг к Кхану, но тот отшатывается, как от огня, чувствуя подступающую опасность.

— Так возьми и просто умри, старик. Мой Бог желает твоей смерти.

— А больше он ничего не желает? Зачем Богу нужна смерть человека? Разве не его миссия: давать людям второй шанс, дабы те искупили свои грехи? Милостивый, принимающий, направляющий, справедливый, — мужчина бьет словами точно в цель, доставая совесть Кхана среди всего безумия, что поглотило его.

— Заткнись. Бог выбрал меня своим избранным. Я должен исполнить его волю. Я его меч, — взгляд мечется, пытаясь найти ответы и аргументы против слов монаха. — Они все были недостойны спасения. Прелюбодеи, преступники, злодеи. Если Бог сказал убить их, я без колебаний это сделаю!

Ринпоче качает головой. Эту заблудшую душу уже не спасти.

— Даже дети?

— Порождение зла. Родились грешниками, неся первородный грех и грехи своих родителей. Настолько нечестивые, что даже Бог отказался от них. Принятые в объятия Сатаны… от них проще избавиться, чем смыть их грехи.

— А с каких пор мы должны идти по легкому пути? Разве Бог не посылает нам испытания, дабы мы становились сильнее? Боги не занимаются истреблением людей….

— Закрой рот!

— …этим занимаются люди.

— Ты тупой старикан! Бог снизошел до меня, даровал силу и назвал своим клинком. Он наделил меня бессмертием и приказал уничтожить проклятых антихристов, что подрывают в него веру! Это испытание для людей! Испытание веры! И ты один из них! Антихрист! Приспешник дьявола! Ты искушаешь меня, но я все равно убью тебя!

— Избранный… бессмертный… любимец Бога… Ну, и где твой Бог? — Ринпоче, имея легкую форму тела и неосязаемость, легко уворачивается от меча, продолжая попытки разговора.

— Мой Бог всегда со мной! Стоит его только позвать, как он явится, ведь я его любимец. Он даже спас меня от смерти! — Аарон поднимает голову к небу и кричит имя Михаила, но впервые за месяцы никто не появляется.

— Вот видишь, не такой уж ты и любимец Бога, раз он не пришел на твой зов.

— Ты не понимаешь, — Кхан опустил голову вниз, от чего его локоны упали на глаза, скрывая безумное помешательство. Он уже не контролировал свои действия, свои мысли. Речь монаха вывела его из себя, заставляя вестись на провокации. — Если моей жизни будет угрожать опасность — он придет. Он не оставит своего преданного служащего в опасности.

Кхан разрывает рубашку на своей груди, показывая красную паутину из крови, что опоясывала тело, кроме черной, хрупкой кожи на сердце. Аарон протыкает свою грудь, скрючивается от боли, но вырывает бесполезную плоть, гордо поднимая ее вверх.

Черные осколки падают на землю, красная и серебряная кровь льются из дыры, из и без того мутных глаз Кхана медленно уходит жизнь.

— Смотри, старик. Мой Бог придет и спасет меня… ведь я его… самый преданный слу… жащий… придет… он… при…

Но Аарон Кхан умирает, сраженный собственной рукой и слепым безумием, что этот Бог ему и принес. Умер бесславно и быстро, как и подобается монстру, который унес жизни не одной сотни и даже не тысячи людей. Скоро его тело склюют вороны, а кости разнесут дикие животные, не оставляя об этом человеке ничего, кроме страшной памяти.

Ринпоче качает головой. Его Бог не пришел, занятый более важным делом. Но так будет даже лучше. Очень хорошо, что судьба их мира движется в ту сторону, что он успел прочитать, прежде чем вернуться сюда, и очень хорошо, что одна из опухолей мира наконец-то умерла.

Монах садится в медитативную позу напротив своего тела и быстро растворяется в энергии мира. На этот раз навсегда.