Мир и жизнь Тони окутало туманом. Она не имела цели, просто двигалась вперед, не представляя, куда ей идти и зачем. Тяжелые мысли одолевали слабый разум, подкидывая все новые и новые дороги. Девушка просто садилась в первую попавшуюся машину, силой слова приказывала не обращать на нее внимание и ехать вперед, куда те люди и направлялись. Поставив локоть на подлокотник двери и смотря в бесконечно мелькающие за окном поля и леса, Тони думала. То и дело появляющийся на соседнем сидении Сет никак не мог вывести ее из этого состояния.

«Зачем Богам игра на самом деле? Не может же быть такого, чтобы столько жертв было просто из-за того, что Богам скучно».

Тони вслушивалась в каждый выпуск новостей по радио. Иногда она просила поставить нужную волну и с трепетом ждала цифру жертв. Эта цифра промелькнула всего лишь раз. Восемь миллионов сто семьдесят тысяч и триста шестьдесят пять. Она посчитала. Примерно тридцать семь процентов населения Москвы выжило, но это, не учитывая без вести пропавших. Примерно сорок тысяч. Это были неофициальные данные, которые после пропали со всех новостных строк.

А ведь была еще Америка, Африка, Китай, множество восточных и южный стран, о которых Тони слышала только мельком. Будет просто прекрасно, если к концу игры останется в живых хотя бы половина населения — уже чудо. Зачем? Господи, зачем?

— Не думаю, что ты хочешь думать об этом, человечишка.

Сет появлялся так же неожиданно, как и исчезал. Бросал какую-нибудь фразу, ворчал, что они едут не в ту сторону, что-то спрашивал, получал невнятный ответ, а после смотрел в другое окно или уходил. Тони было все равно.

Из-за божественных сил ей не нужно было есть, пить, посещать душ и любая другая гигиена отошла на последний план. Она всегда чиста и полна сил, но именно отсутствие каких-то бытовых дел все больше и больше погружали ее в апатию. Ей даже не требовалось двигаться, чтобы мышцы не затекли. Из раза в раз Тони просто меняла машины, двигаясь в неизвестном направлении. То это была семья с ребенком, то водитель грузовика, то пара каких-то людей, лиц которых она совсем не запоминала. А зачем? Чтобы в один прекрасный миг увидеть по новостям их мертвые тела и мучиться угрызением совести? Что она ничего не сделала?

А что она могла сделать? Разве она сейчас на что-то способна? Только и может, что убегать от проблем. Не хватает духу отправиться на охоту, чтобы скорее прекратить этот кошмар. Не хватает духу стать сильнее, чтобы выиграть эту войну. Не хватает сил абсолютно ни на что!

Тони прикладывается к окну и смотрит вдаль. Почти что лето. Природе совершенно плевать на их смерти и жизни. После зимы пришла весна, распустились почки, трава расстелилась зеленым ковром, тянет свои листики вверх, к ясному солнышку. Потом придет жаркое лето, напитывая жизнью окружающих ее существ. Смена сезона, когда опадет листва, придут холода, а под конец лютая зима и вновь весна.

Бесконечный круговорот. Никогда не было такого, чтобы после зимы пришла осень или лето. Все всегда идет постепенно, своим ходом. Так и люди, если вдаваться в философию: рождаются, растут, живут, стареют и умирают. Вся жизнь попадает под это описание смен сезонов. Смена эпох. Смена аватаров. Разве есть в смене сезонов смысл? Но если человек и природа едины, то и жизнь людей не имеет смысла? Почему они, существа разумные, даже не имеют права на собственное осознание после смерти? Стать топливом для мира? Всего лишь удобрение для будущих поколений? Почему они должны просто быть, а потом исчезнуть как будто их никогда и не было? Человек так стремится оставить свой след в истории, но в итоге это все бессмысленно?

Тони смотрит покрасневшими глазами в потолок машины. Она уже устала плакать. Устала оплакивать свою и чужие жизни. Что мертвым ее слезы? В этом же тоже нет никакого смысла. Всех этих людей нет. Ни их душ, ни тел. Они стали частью мира, чтобы…

Девушка смотрит на проросшее поле пшеницы. Она словно прозрела и по-новому посмотрела на окружение.

Они умерли, но отдали всех себя, чтобы все остальные могли жить. В этом действительно нет никакого смысла, но они живут здесь и сейчас, существуют и чувствуют. Они сейчас мыслят, ну а после их не будет. Так может ли быть такое, что весна и лето — жизнь в самом простом ее понимании — это то, ради чего стоит жить? Жить, существовать, чтобы ходить, смотреть фильмы, общаться с другими людьми, что-то творить, смотреть на траву и звезды. Может для кого-то жизнь и бессмысленна, но для них самих, в эту самую минуту оничувствуютисуществуютв этом мире.

Тони всмотрелась в свои руки, фокусируясь и словно возвращаясь в этот миг. Ее мысли кружились в бесконечном круговороте, скакали с идеи на идею, как в играх в классики, но впервые за две недели, кажется, она наконец-то пришла к тому, что может вернуть ей желание жить.

Может она не могла правильно и до конца сформулировать эту кашу в единую фразу, но онамыслит, дышит, чувствует, а значит, онаживет. Cōgitō ergō sum — я мыслю, следовательно, я существую. Смена эпох и поколений. Да, те люди мертвы. Кто-то за все время ушел благородной смертью, кто-то гнуснейшей из возможных, но сейчас она жива. Кто-то навеки вошел в анналы истории, кто-то забыт, но разве есть смысл скорбеть, если их… ее переживания никак им не помогут? Не она убила, не она создала эту глупую систему, когда душа ничего не стоит. Она не должна переживать и загоняться из-за того, чего не может коснуться и изменить.

Но может стоит?

— Что стоит? — Сет появился в сидении напротив в пустом автобусе, который вез Тони в неизвестность. Красные волосы свободной косой были закинуты на одно плечо и свисали прям в раскрытую рубашку.

— Сет, скажи… скажите, можно ли изменить правила мира, чтобы душа могла жить дальше? Чтобы человеческое Я могло осознавать себя и дальше? — Девушка смотрит в нахмуренные глаза, желая знать ответ на свой вопрос.

— Зачем тебе это, человечишка? — Поза с закрытой меняется на наступающую и готовую атаковать. Он наклоняется вперед, заставляя Тони откинуться на кресле.

— Я думала, что это нечестно, что человек живет и чувствует, а после просто исчезает, поглощенный миром. От него не остается ничего, что могло бы жить дальше. Он даже не перерождается, забывая свое Я, а просто пропадает. Это… ужасно. Он же был, а потом… его не стало.

Сет глубоко вздыхает и возвращается на свое место, смотрит в окно, словно подбирает слова, чтобы вернуть своего глупого аватара с небес на землю.

— Зачем? — Вопрос слетает с губ вместе с выдохом.

— Что зачем? — Тони отдаленно думает, что Сету даже дышать не нужно, но тот продолжает это делать, чтобы просто упокоиться и тоже почувствовать себя живым?

— Почему ты думаешь, что это было бы лучше? Разве ты со своей стороны лучше видишь, что происходит в этой вселенной, чтобы желать этого?

— Но т-Вы говорили, что…

— Определись уже на Ты или на Вы. Бесишь, ничтожество. — Сет достает трубку и закуривает.

— Хорошо. Я хочу сказать, что ты говорил, что есть другие миры, где души имеют посмертие, где могут перерождаться, помня о себе и многое другое. Возможно все, так почему бы и в нашем мире не сделать такое, чтобы люди могли жить? И я действительно сужу со своего места, но пока что ничего не делаю, потому что хочу разобраться, почему бы не сделать лучше, чем есть сейчас.

Автобус постепенно наполняется дымом. Тони не обращает на это внимание, вглядываясь в лицо ее Бога. Тот словно находится сейчас не здесь, что-то вспоминает, что-то анализирует, подбирает аналогии происходящего, чтобы она, как он любил ее называть, ничтожный человечишка, смогла понять. И правда. Примерно через пять минут Сет заговорил медленно но верно, выверяя каждое слово.

— Миры бывают разные. Где нормально одно, другому не суждено быть даже в планах. Сами законы не едины. Есть вселенные, которым в принципе не нужна никакая подпитка. Они существую просто так, без объяснений глубинных процессов. Где-то есть магия, где-то космические путешествия, топливо для которых отличается совершенно. Я уверен, что есть даже мир, где топливом для ракет может быть молоко или крики детей. Законы везде разные. Они как столпы держат мир в равновесии. — Сет хмыкнул. — А есть миры, где основа является хаосом. Не Нам туда лезть, так как Мы не их часть и не сможем в полной мере понять их структуру.

— В Нашей же ситуации все объяснимо для Нас же самих. Мы понимаем, что происходит и можем это донести до других. В Нашем мире время непогрешимо движется вперед. Оно не останавливается для кого-то после какой-то ситуации. После смерти, если бы душа могла существовать, рано или поздно бы постарела, испортилась и распалась. Все равно вернулось бы в первоначальную точку, чтобы вновь кто-то другой родился и жил. — Видя не полное понимание, Сет подался в аналогии.

— Вот родился человек. — Тони кивает. — Его разум крепнет, пока он растет, а после, приближаясь к старости, слабеет. Ты сама знаешь, что ваши старики, в своем большинстве, страдают чуть ли не от всех болячек мира, так еще и безумие захватывает их разум. Не будь здесь исчезновения души, Мы имели бы мириады безумных приведений, готовых сожрать каждого, кто им попался на пути. Бессмертие не всегда хорошо, как ты думаешь. Все стареет, все заканчивается. Все в этом мире имеет свой конец.

Тони опускает голову, смотря на колени. Значит стоит просто принять порядок вещей? Что за весной следует лето, после осень, затем зима, а под конец опять весна? Не нужно пытаться остановить лето навсегда, а просто жить. Сейчас она жива, а завтра может и нет. Ее душа распадется и станет топливом или удобрением для того, чтобы сам мир продолжил свое существование.

— Стоит просто смириться? — Слез, действительно, не было. Неужели она внутри уже смирилась с этим?

— Да, человечишка. Не самый худший конец. Если за границей Нашего мира может существовать что угодно, так верно и то, что где-то эти слова являются правдой. Время для бессмертных душ не останавливается, они продолжают жить и постепенно сходить с ума, превращаясь в безжалостных монстров, словно чума уничтожающими все на своем пути. Найдется тот, кто сможет подчинить этих монстров, захватит все измерение, а после пойдет на соседние, поглощая все больше и больше, но придет время, когда дрессировщик сам станет монстром, пополняя и без того переполненные ряды своих зверушек. Но и это еще не конец, а только начало…

Сет запнулся, чувствуя на себе какой-то обожающий взгляд своего аватара. Это было слишком необычно. Не было страха и пресмыкания, не было слепой покорности. Его человек сгорал от нетерпения, чтобы высказаться или поддержать разговор. Впервые такая живая, что Сет даже растерялся.

— Это так круто! То есть, за пределами нашей вселенной, возможно абсолютно все? — Тони дождалась кивка, а после засияла, щебеча и поддерживая фантазию Бога. — Но если тот дрессировщик, назовем его магом, стал бы чудовищем с толикой разума, то стал бы главарем той стаи монстров: самый главный, самый сильный. По канону, рано или поздно обязан бы появиться герой, который после многих лет борьбы с темными силами, понял простую истину, что убивал обычных людей. Он бы стал искать способ переписать законы мироздания, учился, пока не стал терять свои первые воспоминания. Параллельно он бы словно машина уничтожал бы монстров… нет, он бы не смог. Не после того, что открылось ему. Он бы пытался их контролировать, чтобы они не нападали больше ни на кого. А после, изменить порядок дел все равно не получилось, он бы стал одним из них. Возможно, путем самоубийства от отчаяния. Или, нет… он стал бы новым Темным магом, контролирующим их, а после передал все свои знания ученику. Или, нет… допустим, он смог стать Богом, тем, кто обладает властью, могуществом, и смог бы переписать законы мира, но в конечном итоге опять бы появился такой человек, который бы посчитал, что это нечестно и ужасно, вот так исчезать.

Тони выдыхает, а Сет читает в ее мыслях все эти картинки. Они с невероятной скоростью проносятся в ее мыслях, настолько, что сама Эхекатль не смогла бы за ними угнаться. Тони опадает на сидение, вновь смотрит в окно, но таким задорным взглядом, что Сету становится тепло. В ее мыслях на золотых, пшеничных полях разгорается самая настоящая бойня. Маги и чудовища схлестнулись в «последней» битве. Их огромные зубы раздирают человеческие тела, магия потрошит внутренности очередного монстра, чтобы спасти тело брата. Над ним склоняется его сестра, трясет мертвое тело, а после взрывается, высвобождая всю свою энергию, готовую сровнять город с землей. Вот из-под деревьев восстаёт герой и ищет своих людей, перебирает каждый метр, проклиная свою судьбу…

Мысли аватара так ярки и ослепительны, что Сет прикрывает глаза и смотрит в окно. И перед его глазами проявляются фантазии его аватара.

— Процесс уже пошел, — шепчет Сет. Тони его услышала, и заинтересованно смотрит на Бога. — Процесс подстраивания друг под друга. Я никогда не был столь мечтателен. — Тони криво и неуверенно улыбается. — Надеюсь, что ты взяла немного уверенности от меня. По крайне мере этот вариант мне нравится немного больше.

— Ну, я просто, с одной стороны, хочу разобраться куда я влезла и чего хочу в случае своей невозможной победы. С другой стороны, как будто даже не следует пытаться, но… я тут подумала. Я раньше тоже об этом думала, что действительно хочу жить, но… Ситуация с Москвой, битва аватаров, твои слова, что наши души пойдут на топливо миру. Это все сбило меня в пучину отчаяния. В чем смысл тогда жизни? Я не знаю. Конечно, можно было потратить жизнь в поисках ответа на этот вопрос, но я подумала, что, может, смысли не нужен? Может просто тогда следует просто жить, наслаждаясь каждым мгновением? Многие же так и делают, верно… просто живут без сожалений.

Сет кивает на этот монолог. Если уж так получилось, то действительно следует умереть без сожалений. Он слышит невысказанный вопрос о необходимости и смысле игры, чувствует разгорающийся интерес аватара к жизни, но предпочитает промолчать. Это не только совершенно пустая информация для аватара, так она еще могла бы попытаться все это изменить, выступая против Богов. Никому это было невыгодно, так пусть и останется в секрете.

— Куда ты движешься? — Сет закидывает ногу на ногу и создает из песка небольшую копию планеты, пальцем тыкая их месторасположение. Тони вглядывается, но определить точное место не может. Они где-то неподалеку от Уральских гор. Где-то рядом с Уфой, Казанью или Пермью. Географию Тони идеально не знала.

— Я хочу увидеть море. И горы. А еще разную природу нашего мира. Не хочу умирать, не увидев их.

— Ну ладно. Надеюсь, пустыни входят в этот список? — Планета исчезает, Сет спокойно смотрит на девчонку.

— Конечно. Очень хочу увидеть пирамиды вблизи. Думаю, величественно. — Тони складывает пальцы домиком и фантазирует.

— Только давай быстрее и не забывай о своей безопасности, а то весь песок с тебя осыпался.

— Да, конечно. Только хочу сейчас посмотреть на горы. Может даже подняться на них, увидеть вид, открывающийся сверху, воду, стекающую между ущелий, вдохнуть свежий воздух. По моим ощущениям я словно выпала из жизни на…

— На две недели. — Закончил Сет. — За это время произошло «Великое перемещение аватаров» по всей планете. Как бы забавно это не было, но практически все стекаются на этот континент. Достаточно много аватаров погибло, и, по факту осталось, всего лишь двадцать два участника. Вы слишком быстро уничтожаете друг друга. Обычно к этому времени остается около сорока аватаров, ведь требуется время для адаптации к своим силам и их полному раскрытию. В этот раз вы словно убийцы без жалости и сострадания находите друг друга, словно боитесь опоздать. Забавно. Интересно как быстро закончится эта игра? — Сет кроваво улыбнулся, планируя поставить очередную ставку в МСОРе, а Тони тихо под нос произносит:

— Ничего интересного.

***

На территории промерзлого и холодного севера, рядом с Уральскими горами, в окрестностях города Воркута полноправно царила зима. Май выдался холоднее чем обычно, а потому плюсовая температура так и не пришла в это место. Снега продолжали буйствовать, засыпая весь север, ледяной дождь покрывал все вокруг, а холодные ветра проникали в дома, срывая крыши и петли дверей.

Казалось, что на улице зима, но во всем оказалась виновата аватар и ее Богиня Холода — Калех. То ли в свою защиту, то ли просто желая развивать свою силу, но медленно и верно, город превращался в одну большую льдину. Сама девушка, чувствуя опасность и аватара поблизости, привычно закуталась в теплую одежду и двигалась на лыжах-ракетках как можно быстрее из города, чтобы спасти свою жизнь.

Девушка могла управлять погодой и создавать холод, где бы не находилась, что доказывали сосульки палки в ее руках. Ее вотчина, ее царство зимы, так как она может проиграть здесь кому-то? Но она проигрывала. Ее идеальная защита не остановила другого аватара, и теперь она вынуждена спасаться бегством.

Сияна была из тех лю… аватаров, кто думал переждать большую часть игры на месте, выйти под конец и сразиться с оставшимся. Идеальный план дал трещину, когда Калех сказала, что рядом с ними оказался другой аватар. Беловолосая Богиня-красавица оставила имя того Бога в загадке, отчего Сияна грызла от волнения ногти последнюю неделю и усиливала мороз. Паника одолевала без остановки, в тоже время делая девушку настолько параноиком, что прошло три дня, как она убила своего парня, «случайно» оставив того на ночь на балконе. Он, кстати, так и остался там занесенный снегом.

Сияна слышала треск под полами своей квартиры, писк мышей за стенами, злобное уханье совы за окном, мяуканье соседской кошки. Вскоре, уже на следующее утро, девушка осталась в небольшой двухэтажке одна. Соседей больше в доме не существовало. Только она продолжала слышать потусторонние звуки. Кто-то стучался в дверь, а когда она выходила, никого не было. Это продолжалось десятки раз на дню. Сияне начало казаться, что она сходит с ума.

Когда нервы разорвались, девушка посчитала правильным выйти на улицу, где ее сила раскроется в полной мере, а соперник просто замерзнет. Ведь несмотря на то, что аватары неподвластны температуре, сила Бога сможет проморозить до самых косточек. Сияна вышла на улицу, то тут, то там наблюдая тени. Вот из магазинчика напротив дома выглядывает кто-то. Перевернулось мусорное ведро и скулеж раздался из помойки. Птицы словно сошли с ума, смотрели своими страшными глазами в ее сторону, взъерошивая перышки под козырьками домов.

Сияне казалось, что она окружена, хотя людей рядом не было, словно она под прицелом пистолета, хотя она чувствовала, что никого рядом нет. Паника гнала вперед, стараясь защититься, проморозить врага до костей, убить того, кто довел ее до такого состояния. Сияна бежала прочь из города. Бежала что есть сил на лыжах, пока не зашла в лес. Среди спящих деревьев, мертвой природы стало немного проще. Девушка поправила шапку, вздохнула, несмело улыбнулась и пошла вглубь, желая пересечь чащу и выбраться в другой город, неся за собой зиму. Холод покроет весь мир, оставляя ее одну.

Треск!

Девушка оборачивается и выпускает из рук десяток ледяных стрел. Волк отпрыгивает вбок, пригибается к земле и рычит, прижав уши к голове.

— Прочь!

Приказ срывается с губ легко, но животное глухо к силе слова. Зрачок девушки дергается, выражая ее панику, а когда волк кидается на нее, выбрасывает в волка еще несколько стрел. Туша падает на снег, окрашивая его кровью.

— Аватар?

Вдалеке слышится волчий вой, а рядом рычание и волчьи хрипение. Девушку окружили, но Сияна быстро разбирается с этим, вырывая из земли ледяные иглы. Волчьи туши висят на них, красный снег скользит под ногами. Сияна, не оглядываясь, бежит вперед. По бокам гневное рычание оставшейся стаи, совы ухают и летают над головой. Девушка пытается сдуть их, но в непроглядной чаще нет ветра, а двигаться быстро мешают торчащие кусты и деревья. Резко Сияна осознает, что позволила загнать себя в ловушку.

Грааа!!!

Звук, который каждый знал. Огромный медведь, и не один двигался в ее сторону, ломая мешающие ему ветки, чтобы добраться до добычи. Сияна паникует. Львиная доля сил уходила на поддержание зимней погоды, а потому она была достаточно истощена. Паника и тревога неделю подтачивали ее душевные силы, не давая мыслить трезво. Девушка продолжила бежать прочь, перелезая через бревна и отмахиваясь от веток. Она убивала нападающих на нее волков и лис, проткнула двух медведей, но продолжила бежать не оглядываясь, не смотря под ноги, не зная, куда она движется, не понимая, что животные просто гонят ее, куда прикажет их хозяин.

После Сияны, где она пробегала, оставался мертвый след из трупов животных, а кровавые иглы, торчащие из этой земли, создавали поистине мрачное, но прекрасное зрелище в ночной охоте.

— Ааа!

Рысь выпрыгивает из снега, кусая девушку за ногу, сразу сверху в ее глаза впивается белая сова, а когда девушка кричит, вырывает ей язык острым клювом. Сияна падает, в разные стороны посылает иглы, но все уже бесполезно. Рысь быстрыми, агрессивными укусами продолжает ее рвать на куски. Достаточно скоро девушка перестает дышать.

Рысь останавливается, принюхивается, а после отпрыгивает назад, наблюдая за пиршеством подоспевших волков. С дерева стрекочет сова, выражая свое недовольство из-за отобранной пищи. Рысь встряхивается, а после на глазах начинает превращаться. Треск и странный щелк недолго наполняют чащу, пока в снегу не появляется человек. Высокий, черноволосый, накаченный и совершенно голый парень с темно-зеленым огоньком вытирает окровавленный рот и выплевывает куски плоти, что остались у него во рту, пока он был рысью. Он подходит к телу мертвой девушки, запускает руку в еще теплый живот и вырывает оттуда органы, закидывая их на ветки. Волки даже не подали виду, что еды стало меньше, а вот сова расправила крылья и восторженно ухает, благодаря за ужин.

— Еще один.

Парень вздыхает, и в лесу вновь слышится нехарактерный треск, который издает меняющийся парень, что принял форму лося. Двести сантиметров в холке последний раз посмотрели на мертвого противника и побежали на юг. Аватар Бога Животных — Иуст Няч — обладал интересной способностью перевоплощаться в любого животного на этой планете, бонусом ко всему имел полный контроль над животными, что даже сила слова не могла это обнулить. Его Бог — Семаргл, сказал, что больше аватаров на севере не осталось, а это значит только одно, пора двигаться на юг.

Пора выбираться из этого промороженного места туда, где немного теплее.