В конце концов, она споткнулась ногой. Часть её колена была поцарапана.

Слезы навернулись на покрасневшие глаза. Нет, на самом деле все её лицо было покрыто слезами.

Обхватив свои тощие конечности, она заплакала. Не имело значения, что сидела она на земле. Когда тревога достигла своего предела, она перешла ту черту, после которой держаться было невозможно.

Она была слишком скромной и незначительной.

Все пытались отвести от неё взгляд, когда видели, что она плачет из-за небольшого пореза. Она могла бы плакать громче от такого безразличия, но для неё это было даже привычно.

- С тобой все в порядке? - она никогда в жизни не слышала, вернее, даже не мечтала услышать эти слова.

Шмыгнув красным носом, она подняла глаза на человека с дружелюбным лицом. Как будто открыла для себя что-то совершенно неизвестное в своём мире. Человек, присев, улыбнулся.

Она увидела его красно-карие глаза. Это был тот самый мальчик, которого она встречала раньше. Он был, как будто фальшивым. В отличие от её эгоистичной натуры, он со стороны он казался добродушным. Она инстинктивно распознала его нутро, как зверь, даже несмотря на то, что изо всех сил старалась подавить это чувство.

Однажды Икэрил чудом выжила, когда её старшая сестра из ревности попыталась утопить её в старом колодце. И поэтому её инстинкты после того случая были очень остры.

«Этот человек опасен».

Он был другим, чем Маркиз Эсперис. Его ослепительная и дружелюбная улыбка, которая казалась приветливой и ласковой, что-то скрывала. Это было похоже на резкую весеннюю дымку, которая была даже смертельнее, чем мокрый снег.

Он казался ей горячим кинжалом, который подкрадётся к ней, сладко отравит и бросит в пропасть. В нём не удавалось найти изъяна и это пугало.

«Рядом с ним опасно».

Когда она зажмурилась, мальчик подошёл к ней и поднял её тонкие руки, водрузив их на плечи. Однако ей было трудно передвигать ноги. Она попыталась оттолкнуть плечи мальчика, пятясь по грязи, наполовину испуганная, наполовину удивлённая. Он, должно быть решил, что ей дискомфортно, поэтому изменил свою позу, как будто помогал старику. Икэрил застряла, и её подбородок теперь был погружен в его похожие на шипы пряди. Их запах застыл на кончике её носа. От него опасно сладко пахло. Совсем как от яблока с маком и мёдом.

Она боялась, что её мозг может обмануться. Это было так мило, что она никак не могла взять себя в руки. Икэрил затаила дыхание, как пресноводная рыба, старающаяся не вдыхать морскую воду.

- Мы ведь уже встречались, не так ли? Я знаю тебя. Ты - Икэрил.

Икэрил только тупо моргала, прикрывая ладонями нос и рот. Как будто её тошнило при виде заманчивого кусочка золота.

- Мне было любопытно узнать о тебе.

- …

- Поэтому я кое-что разузнал. Девушку привезли из далёкой разрушенной земли. Это было слишком очевидно.

- …

- Собственность императора. Икэрил Сибонн.

Когда она вздрогнула от его слов, мальчик взглянул на её замёрзшее маленькое тело и похлопал по затёкшей спине. С её губ сорвался пронзительный вздох. Он продолжал шагать вперёд, держа на руках маленькую Икэрил и небрежно сказал:

- Не могу поверить, что такого ребёнка, как ты, называют чьей-то собственностью. Наверное, император и правда ослаб.

- Я - не ребёнок.

Но она только поджала губы и продолжала слушать его голос, который звенел, как золотые колокольчики.

- Не стоит удивляться. Этот старик, не мой настоящий отец, но всё же, он мне, как отец. О, кстати, а я - Карл. Ты ведь уже знаешь это, верно? - весело спросил он, хотя и не ожидал от неё ответа.

Было ясно, что он был ребёнком сильного эго, который вырос с гордой самооценкой, как подсолнух и большой привязанностью, как чистый гравий в чистом пруду.

Икэрил продолжала слушать его болтовню, сама того не осознавая. Она чувствовала себя усталой. Такая яркость была, как смертельный наркотик для таких людей, как она. Это было так контрастно, что казалось отвратительным. Одно его существование заставляло её чувствовать себя убогой. В тумане роилась ничем не вызванная враждебность.

Происходящее было очень странным.

- Хм, для тебя это как жизненный опыт, но ты ведь тоже не любишь этого старика? Я прав, не так ли? Но не надо меня бояться.

Но Икэрил никогда не видел императора, за исключением портретов, которые были сделаны, когда он был моложе, которые, возможно, были приукрашены, а возможно, и нет.

Когда с её стороны все ещё не последовало ответа, Карл проворковал ей на ухо, чуть не вызвал сердечный приступ.

- Я поговорю с братом, когда мы дойдём.

Когда Икэрил кивнула, мальчик хихикнул и погладил её волосы. Ясный аромат ветвей кедра достиг её ноздрей. Но когда кончики его пальцев обожгли её щеку, она снова забеспокоилась.

- Не волнуйся. Мы почти на месте.

Ее сердце заколотилось от его сладких слов.

«Что со мной не так?»

- Вон та красная крыша… Ааа! Что…

Сделав пять шагов, она поняла, что укусила мальчика за шею и убежала. Карл стоял неподвижно с озадаченным выражением лица и смотрел на убегавшую. Пылающий стыд пронзил её, и щеки запылали. Она вошла в комнату, как сбежавшее травоядное животное и спряталась в ней.

Дежурные служанки, которые ничем не отличались от щенков, испугавшихся огня, поспешили в комнату, но Икэрил даже не удосужилась взглянуть на них.

Когда кто-то ворвался внутрь, она закричала:

- Убирайся!

Она почувствовала головокружение и вокруг её головы закружились будто бы золотые кольца. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку. Её уши были ярко-красными и выглядывали из-под белых и коричневых растрёпанных прядей волос.

***

С того дня Икэрил была прикована к своей комнате. Она не поднималась с постели ни на шаг, пока весть о том, что черный Адмирал покидает столицу, не достигла её ушей. После грандиозного банкета в честь их победы, он ушёл под радостные возгласы.

Только через два дня после того, как звук армейской трубы пересёк стены столицы, она выползла из своего туннеля, как мышь, чтобы наконец насладиться теплом весеннего солнца.

Тем временем Маркиз Эсперис, тайно отправившийся в поход в авангарде, столкнулся с пиратами на полуострове у границ, но Икэрил не могла этого знать. Даже артиллерия, которая гремела над её родной страной, когда в неё вторгались, казалась невероятно далёкой. Икэрил почувствовала только облегчение, что страшный человек наконец-то ушёл.

Когда её основные уроки гуманитарных наук закончились, она, как и ожидалось, осталась без присмотра. Даже её титул последнего члена королевской семьи Аргонии со временем всеми забылся.

По иронии судьбы, Икэрил впервые в жизни обрела столько свободы, безопасности и покоя. Она никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой, живя вдали от чужого надзора и нерадивых глаз. У неё не было никаких проблем с едой, сном или одеждой.

Когда Аргония была в полном расцвете, в соответствии с претенциозными и тщеславными традициями храма требовалась принудительная невинность, и это доставляло нелепое удовольствие её старшей сестре, которая из ревности изводила её.

Земля врага была больше, чем её собственная. Какая ирония! Но и сама её жизнь была не менее ироничной.